Новая муза Марка Кондратюка

Каждый художник нуждается в музе. Марк — не исключение из общего правила. Его музой уже давно стала она… Нет, не идеальная Анна, не изящная и очаровательная Камила. Вдохновляли их прокаты, но не сами девушки. В качестве своей музы он видел только ее — огненно-рыжую воительницу, упрямую, волевую Александру. Это случилось на контрольных прокатах. Не то, чтобы до этого сезона Марк не обращал на неё внимания… Смотрел, конечно, чемпионат мира и переживал за каждый прыжок, восхищаясь тем, как эта маленькая девочка отчаянно сражалась за место на пьедестале после потери каскада в короткой программе. Все, что думалось тогда: «Я бы так не смог. Я бы сдался». А она всегда шла ва-банк, рискуя всем, что у неё есть без тени сомнений. Даже как-то обидно было читать потом в новостях фк осуждение и негатив по отношению к ней. «Ага, конечно, разбег-прыжок… Сами разбежались бы и прыгнули, раз такие умные», — думал Марк, заходя на очередной четверной с бьющимся в бешеном ритме сердцем. Каждый прыжок — это взрыв, каждый выезд — отчаянная борьба. Как она падала… С экрана телевизора все выглядит легко: шлёпнулась, поднялась и поехала, как ни в чем не бывало. И никто, кроме профессионального спортсмена, не расскажет, какие синяки и ссадины бывают после таких падений. О том, как летишь, какие-то доли секунды, и, осознавая шестым чувством, что выезд не получится, мысленно успеваешь помолиться: «Только бы не травма. Только бы суметь прокатать до конца». А потом лечишь и заклеиваешь синяки, а самые злосчастные и болезненные падения ещё долго преследуют тебя по ночам. Тогда, полгода назад, он сочувствовал маленькой отважной девочке Саше. На тренировке контрольных прокатов она появилась в новом образе: длинные огненно-рыжие волосы лежали по плечам, и этот новый цвет шёл ей гораздо больше родного. Она очень повзрослела за прошедшее лето, и, глядя на слегка округлившиеся формы, он выбросил из ее характеристики слово «маленькая». Да и слово «девочка» теперь следовало заменить на более взрослое и притягательное «девушка». Выезжая с прыжка, он поймал ее взгляд из-за бортика — девочки стояли там, уже готовые выйти на лёд. Она улыбнулась и показала палец вверх. Четверной сальхов получил +5 GOE от королевы квадов. Марк так обрадовался, что забыл про свою хореографию. — Ты куда засмотрелся, милый? — строгим голосом окликнула его Светлана Владимировна, — Где транзишн, я тебя спрашиваю? Что ты опять смеёшься, не дай Боже ты опозоришься! Я с тобой перестану даже разговаривать, мелкий засранец. Марк, смеясь, подъезжает к тренеру. «Мелкий засранец» — это ещё ничего, это она даже материться не начала. — Простите, Светлана Владимировна. Я там…задумался немного. — Видела я, на кого ты…задумался, — сердито ворчит тренер и парень взрывается новой порцией смеха. Она только неодобрительно качает головой, пытаясь скрыть добродушную улыбку, — Ну вот, наш лёд закончился, чтоб через 10 минут был в зале и растягивался. Ноги бы тебе оторвать за такие затяжки во вращениях! Это ж надо — с согнутым коленом! — Светлана Владимировна, а можно я…немного тренировку девочек посмотрю? — собравшись с духом, затаив дыхание спрашивает Марк. Особой надежды нет, если принимать во внимание его собственную провальную тренировку и то, что его перестрелки взглядами с Сашей очень быстро и профессионально запалили. Но он все равно спрашивает, рискуя быть испепелённым взглядом. — Дорогой, а можно я тебя сейчас прибью, не дожидаясь, пока это сделает федерация? Ты о прокатах сейчас должен думать! От них зависит, будешь ты целый год по юниорам ползать или все-таки доверят турниры посерьёзнее. — Все-все, я понял, не надо меня убивать, — парень поднимает руки в примирительном жесте. Марк специально задерживается в зале больше, чем на час. Бежит кросс на беговой дорожке, отрабатывает прыжки на полу и позиции во вращениях на спинере и балансире. Какое-то время Светлана Владимировна настороженно наблюдает за ним, против обыкновения оставшись на тренировку в зале. Она подозревает, что коварный план юного Ромео состоит в том, чтобы дождаться ее ухода и по-тихому свалить на трибуны. Но, убедившись, что он полностью поглощён своими занятиями, машет на него рукой и уходит пить кофе и болтать с другими тренерами сборной. «Все-таки я ее перехитрил», — с победной улыбкой думает спортсмен. Валить на трибуны — это детский сад, зачем лезть под пули, если можно просто дождаться девчонок здесь. План срабатывает: после часового льда они полным составом появляются в зале. — Ой, Марк, привет! — наперебой здороваются, кто-то даже подходит обняться — жаль, что не Саша. Хотя с чего ей обниматься, они никогда толком не общались. — Девочки, качественно заминаемся! Анечка, аккуратно с ногой, — командует Даниил, одаривая строгим взглядом всех, кроме своей любимицы — Ани, — Саша, у тебя все ноги деревянные, раскатай роликом и хорошо потянись. Ну, я пошёл, надеюсь, никто ничего не сломает, можно тренеру спокойно поесть? — хореограф пристально смотрит на Аню. — Ну, Даниил Маркович, я же не специально, — Щербакова краснеет до ушей и опускает взгляд. Марк заинтересованно вслушивается в разговор. Какие-то необычные отношения у неё с тренером…крайне любопытные. Даниил выходит, на счастье Марка, так его и не заметив. — Привет! Можно я тут рядом упаду? — Саша выдергивает его из пучины размышлений, расстилая рядом свой коврик. — Можно. Я на эту площадь не претендую, — парень смущенно улыбается, не веря своей удаче. Он-то рассчитывал просто понаблюдать за ней исподтишка, а она вдруг с ним заговорила. «Перестань на неё пялиться, идиот», — командует он сам себе и, не придумав ничего лучше, утыкается взглядом в коврик, нервно ковыряя его ногтем. Саша ведёт себя непринуждённо, совершенно не замечая охватившего его смятения: деловито расстилает коврик, приносит себе массажный ролик, кирпичики для йоги и резину. Начинает прокатывать все мышцы, слегка морщась от боли и упрямо сжимая тонкие губы. — А чего тебя тренер ругала? — прерывая затянувшуюся паузу, спрашивает она, лукаво улыбаясь. — Да я дурак. Опять все запорол, — Марк очень старается выглядеть уверенным, но все равно несколько раз нервозно проводит рукой по своим волосам. — А я думала, за то, что ты на меня отвлёкся, — стоп. Это что — флирт? — И за это тоже, — парень окончательно краснеет и отводит взгляд. — Ну тогда… прости, — она невинно хлопает ресницами и легонько касается его плеча своими тонкими пальчиками. Это прикосновение, как электрический разряд, проходит через все тело мелкой дрожью. «Черт, соберись! Поддержи разговор! Другого шанса может не быть» — внутренний голос Марка почти срывается на крик. И вот он, собрав волю в кулак и выдавив расслабленную улыбку, отвечает: — Ой, да ладно тебе. Я по пять раз на дню от неё получаю, уже привык и даже в каком-то смысле подсел, — Саша смеётся в ответ и понимающе кивает: мол, у самой такая же фигня. Она подкладывает массажный валик под бедро и, сморщившись, прикусывает губу. — Ноги болят, — Марк не спрашивает, он утверждает. После такого количества прыжков они просто не могут не болеть. — Немного, я тоже в каком-то смысле привыкла и даже подсела, — силится улыбнуться, и Марка захватывает какое-то новое чувство: щемящая нежность к этой храброй и терпеливой малышке. Самое обидное — знать, что невозможно ее от этого защитить и уберечь. Либо тебе больно и ты первый, либо ты себя жалеешь и оказываешься там, за бортом. Эта девочка себя жалеть не будет. Она из другого теста. — Эй, ты о чем задумался? — Саша снова касается его плеча. — Да так… Волнуюсь перед завтрашним выступлением, — парень поводит плечами, стараясь унять мурашки, растекающиеся по телу после ее секундного касания. — Я бы на твоём месте не волновалась. Сегодня на тренировке мне показалось, что ты в прекрасной форме, — совершенно искренне она пытается его поддержать. Марк краснеет до ушей (в который раз за этот короткий диалог?) и улыбается своей самой смущенной улыбкой. — Спасибо. Это очень… приятно слышать. — Если хочешь отвлечься — мы сегодня вечером играем в покер. Приходи, я живу с Аней в 318. Можешь позвать кого-то из парней. — Кого-то конкретного? — на всякий случай уточняет он. — Да в общем, все равно, главное не душнилу. — А что тренеры скажут? — Марку совсем не хочется быть четвертованным Этери Тутберидзе. — Ну, Этери живет на другом этаже. А Даниил Маркович добрый, особенно с Аней, — Саша многозначительно улыбается, подтверждая внезапную догадку своего собеседника: между тренером и юной спортсменкой что-то происходит, и всем окружающим это очевидно. — Любопытные у них отношения, — парень невольно переводит взгляд на Аню, тренирующуюся в дальнем конце зала. — Ты главное, у нее ничего про это не спрашивай, — перехватив его взгляд, предупреждает Саша, — Не смотри, что она милая и хрупкая девочка, выбросит с балкона и не поморщится. — Просто она нравится моему хорошему другу… Будет обидно, если ее сердце занято другим, — Марк сочувственно качает головой, вспоминая Женю Семененко, который уже два года отчаянно сохнет по Щербаковой. — Ты, надеюсь, не о себе сейчас говоришь? — прищурившись, она заглядывает ему прямо в глаза. — Не о себе, — с плохо скрываемой радостью отвечает он, расслышав нотку ревности в ее голосе. Саша довольно улыбается ему в ответ: — Вот и хорошо. Все равно у вас бы ничего не вышло. «Так, Кондратюк, а теперь вали, пока все не испортил», — шепчет Марку внутренний голос. Это правда: он получил от разговора даже больше, чем мог представить в самых смелых мечтах. — Ну, я пошёл. Во сколько ждёте? — А давай я тебе в Инстаграме напишу, как на горизонте будет чисто? — А давай. Едва оказавшись за дверью зала, он радостно вскидывает руку в победном жесте. Если бы можно было дать пять самому себе, он бы обязательно это сделал. Ещё один радостный переворот делает сердце, когда на экране телефона высвечивается уведомление: @avtrusova подписалась на ваши обновления