5. Чай и украденные конфеты

Арсений с детства хотел стать полицейским, и не просто там рядовым, который работает в дежурном отделении, а начальником. Ради достижения этого статуса, он работал, не покладая рук. Сотни закрытых дел за плечами и годы практики. Он практически жил на работе, совсем забывая иногда жить и для себя. В личной жизни у него всё было просто: секс без обязательств с проверенными девушками, конечно же, без какого-то продолжения. Вы можете подумать, что это как-то странно для взрослого человека, у которого уже должна быть  полноценная семья или хотя бы постоянная девушка. Но Попов думал об этом иначе. Он пережил и первую влюбленность, и постоянные отношения, и предательство и измену из-за того, что его девушке не хватало его. Он вечно работал, и счастливая ванильная жизнь не была совместима с жёстким графиком работы и ежечасной угрозой жизни. Да и для любой девушки быть в отношениях с таким мужчиной был сущий ад. Так утверждал он. Но все его утверждения вмиг растворились в воздухе, будто никогда и не существовали, когда на соседнем сидении машины шмыгала носом и стирала рукавом слезы с лица Полина Белозёрова, девчонка, которая смогла за несколько дней, что они знакомы, перевернуть его представления о себе, о людях и о жизни в целом с ног на голову. – Ну чего ты плачешь? Испугалась? – спустя долгие, кажется, тянущиеся вечность минуты молчания спросил Арсений, нервно стуча по рулю большим пальцем. – Всё хорошо, успокаивайся давай. Ответа не последовало, и Арсений нахмурился, паркуясь около полицейского участка. – Пойдем, – вымученно проговорил он, выходя из машины. Полина вышла вслед за мужчиной и закрыла за собой дверь. На улице было холодно, вся одежда Белозёровой превратилась в один комок грязи из-за того, что примерно час назад она лежала практически в луже под приказом Артура, и ей непременно захотелось помыться и переодеться, но сказать об этом она не могла. Уж слишком опасалась реакции Попова. Они прошли к нему в кабинет, Арсений поставил греться чайник и выскользнул за дверь, оставляя девушку одну. Полина встала с края стула и подошла к раковине, чтобы стереть хоть какие-то следы грязи и умыться. Она посмотрела на себя в зеркало и снова заплакала. Больше держаться она не могла. Она устала. Устала от беспомощности, от боли, от всего. Аккуратно смыв слёзы с лица и грязь с куртки, джинс и ботинок, она присела на диванчик и закрыла глаза. Арсений вернулся с двумя чашками для чая и конфетами, украденными из тумбочки Шастуна. – Сейчас согреемся и поговорим, – ответил он на немой вопрос Полины и поставил чай перед ней. – Ты куртку сними, я тебе толстовку сейчас дам. А то твоя куртка вся грязная. Полина сняла куртку и положила её на стул, аккуратно сложив. Попов достал серую толстовку из шкафа и дал ей, она нырнула в неё и сдержанно улыбнулась. Толстовка пахла Арсением, всё вокруг пахло Арсением – это успокаивало. Полине хотелось свернуться калачиком у него на груди и рассказать всё, о чём болит душа, но она понимала, что после её выходки он не будет даже слушать её сопливые истории. Она вляпалась в дерьмо, и если раньше она спасала из него брата, то сейчас сама полезла туда, куда не следовало. Видимо, у них это семейное. – Я же говорил быть осторожнее, – строго начал Арсений, опустошив кружку. – Говорил, что тебе не нужно лезть в дело. – Да, – сказала Полина, виновато смотря на Арсения. – Ну так какого хрена ты снова туда полезла? Зачем? – Попов говорил тихо, но каждое слово врезалось в уши. Он был прав, это и убивало и без того поглощенное виной сердце Белозёровой. – Я думала.. что... – Скажи правду, – перебил её Арсений, аккуратно подсев рядом на диван, – Ты же это сделала не для того, чтобы найти брата, а чтобы во-первых, насолить мне и показать, что ты и без меня справишься, иначе ты бы не парилась о том, найду ли я твою задницу, и не отключала свой телефон. И во-вторых, чтобы наказать себя за беспомощность в поисках брата. Я прав? Каждое его слово было чистой правдой, Арсений резал её без ножа, а она держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться от нахлынувших чувств. – Ты.. прав, – протянула она и стянула ботинки, чтобы подтянуть ноги к груди и окончательно закрыться от разговора с этим проницательным карателем. Он выбрал наказание похуже, чем сидеть за решёткой, похуже, чем умереть на электрическом стуле или быть повешенным на глазах сотен людей. И имя этому наказанию – правда. – Ладно, – выдохнул Арсений, удовлетворивший потребность в наказании, – Как вы вышли на Артура? – Кира сказала, что у них с Никитой был конфликт. Мы и поехали... С ними всё хорошо? – Да, Кира в больнице, он ударил её слишком сильно о стену, и она потеряла сознание. А твой дружок Орлов отправится прямиком за решетку, на пятнадцать суток точно. – За что? – За оскорбление полицейского при исполнении и.. – И кого это он оскорбил? – Без разницы. Он хотел забрать тебя и увезти домой, но это уже не его проблемы. Пусть посидит, подумает. Полина сразу представила картину, на которой Серёжа кричит на Попова и выбивает меня из его рук. Ей стало смешно, что совершенно не понравилось Арсению. – Я говорю что-то смешное. Ты можешь отправиться прямиком за ним, – уже формально заявил он, зачем-то пододвигаясь ближе к девушке. – Хватит пугать меня решёткой. Делай уже, по мне уже давно сизо плачет, – Полина вдруг решила пойти в наступление и поиграть с чувствами Попова в ответ на его издевательства. – Я сам решу, когда ты туда пойдёшь, – вкрадчиво произнёс Попов, приблизившись к Полине вплотную и впиваясь в её губы требовательным поцелуем. Полина сначала ни черта не поняла, поэтому зачем-то расслабилась и впустила наглый язык Попова в свой рот. Он напирал, вжимал в спинку дивана и дышал рвано и очень часто, будто надышаться не мог. Полина ответила на поцелуй с таким же рвением и на пару секунд замерла, не разрывая поцелуя, опрокидывая одним лёгким движением Попова назад и нависая над ним. Он улыбнулся в поцелуй и запустил холодные ладони под толстовку, на что Полина достаточно сильно прикусила его губу, вырывая из его рта пошлый стон. В следующую секунду он стянул с неё толстовку и футболку, оставляя её в одном бюстгальтере и жадно впиваясь в тонкие ключицы, в ответ на это она простонала и отстранилась, приходя, наконец, в себя. Щеки вмиг залились краской от осознания того, что происходило только что на этом диване. Ей было стыдно, что она сразу же не отстранилась, что не отодвинула и не дала пощёчину, она начала винить себя хуже прежнего, но у Арсения, видимо, были другие планы. Он взял её за бедра и в одно движение пересадил к себе на колени. Его разум заполонили страсть и возбуждение, и он ничего не мог с этим поделать. Или не хотел. – Тебе не понравилось? – Арсений обжёг дыханием её ухо, и вмиг вся кожа Полины покрылась мурашками. Она хотела его не меньше, чем он её. И сопротивляться этому было глупо. "Тем более секс – хороший способ расслабиться, а хороший секс – просто отличный способ. " – Понравилось, – сказала Полина и стянула с Попова кофту, проходясь кончиками пальцев по плечам, груди, торсу, спускаясь ниже к брюкам. Арсений был не против и тут же доказал это тем, что поцеловал более жадно и мокро, чем в прошлый раз. Полина быстро расправилась с брюками и аккуратно опустила прохладную ладонь под боксеры, проводя ей по уже эрегированному члену. Арсений коротко простонал в поцелуй, двигаясь навстречу руке девушки, задавая темп. В противовес ласкам со стороны Белозёровой Арсений расстегнул бюстгальтер и снял его одним движением, спускаясь поцелуями на грудь. Полину будто током ударило, когда Арсений провёл кончиком языка по соскам, и она нещадно сжала ладонь и ускорила темп, вырывая из уст Арсения громкий рык. – Прекрати, – произнёс он пересохшими от частого дыхания губами и отстранился от её руки. – Снимай одежду и ложись. Полине ничего не оставалось, как повиноваться и лечь. Арсений стянул брюки и достал из тумбы презерватив. – Хотя нет, я передумал, вставай на колени, – грудным голосом произнёс Арсений, от чего Полина чуть не кончила на месте. Она снова повиновалась и встала в колено-локтевую позу, поигрывая бедрами и показывая, что она готова и не может больше ждать. Арсений подошёл сзади и без лишних разговоров вошёл в неё, набирая сразу быстрый темп. Полина тонула и плавилась под натиском Попова. Ноги и руки обмякли, но каким-то чудом оставались на своих законных местах. Кстати о законности. Черт, они занимались сексом в полицейском участке, где помимо них оставались люди. Это придавало этому моменту остроты и опасности, и заводило обоих ещё сильнее. Полина вмиг перешла на громкие стоны, больше походившие на крики, Арсений коротко выдохнул и перевернул её на спину, снова входя и затыкая рот поцелуем. – Арсений... – промолила Белозёрова, когда Арсений начал смаковать каждое движение, плавно и медленно двигаясь. – Помочь? – проговорил он ей в губы, ехидно улыбаясь, и сорвался на бешеный темп, стимулируя пальцами клитор. Спустя пару-тройку движений Арсений с грудным рыком излился в презерватив, оставляя на и без того пострадавшей от укусов и засосов шее мягкий поцелуй. Полина кончила следом с нежным и протяжным стоном, вызывая на лице Арсения довольную ухмылку.

***

– Ух, – заключил он, полностью одевшись. – Ух, – странно пряча глаза под ресницами, проговорила она, натягивая толстовку Арсения на футболку. Теперь всё вокруг пахло Арсением вдвое больше. Да и сама Полина не была исключением. Каждый сантиметр на её теле заявлял, что отныне принадлежал одному властному, но справедливому майору полиции.