Часть 1

Он не понимал, что с ним происходит.       В школе или на собраниях стаи он чувствовал себя прекрасно, он смеялся с остальными, решал какие-нибудь задачки по математике, обсуждал и планировал миссии с остальными. Но стоило закрыться двери комнаты, он бросался к ноутбуку и включал музыку, которая заглушала глодающее изнутри одиночество.        Ему казалось, что он всем надоел своей бесконечной болтовнёй. Но тут же он понимал, что это не так. Ему казалось, что никому нет до него дела, но стоило перешагнуть порог комнаты, как это развеивалось.        И толи школа истощила его на столько, что он шарахался от любого звука, то ли он сломался под свалившейся на него ответственностью. Он не знал, ведь всё это рассеивалось, стоило увидеть приветственно махающего ему МакКола.       Комната, которая должна была быть его крепостью, стало его заточением и приговором. Нет, он по-прежнему любил свою комнату, но было такое ощущение, что вместе с ним здесь живет Одиночество, которое не могло выйти за пределы дома, а потому набрасывалось на него, стоило ему появиться на пороге. Спасали лишь разговоры с отцом, но когда он был на сменах, парень оставался с Одиночеством наедине.       Он начинал плакать из-за упавшей ложки или от неверно выбранной песни.       Стоило Скотту не ответить сразу на сообщение, как одиночество вгрызалось в него вместе с комплексами. Стоило ему увидеть, что в беседе стаи его сообщение прочитали и оставили без ответа, как хотелось выть в голос от разрывающего чувства ненужности.       Но самое главное, ничего не произошло во внешнем мире: никаких ссор или скандалов, или чего-то на подобии. Ничего. Просто в какой-то момент внутри как будто что-то разбилось, как будто бы сосуд с толстыми стенками внезапно дал трещину из-за песчинки, которую он не заметил, а заточенное в нем одиночество выбралось наружу.       Избавиться от Одиночества дома удавалось лишь во время переписок со стаей или во время разговоров со Скоттом, когда они играли во что-то по сети. Но стоило Скотту попрощаться, как Одиночество выглядывало из-за угла и вновь сцапывало в свои объятья.       А отвратительней всего было то, что он почти не говорил ничего про это друзьям, потому что не любил жаловаться. А если и говорил, то слышал в ответ то, что понимал и сам. Ему говорили, что он не надоедает, что с ним интересно, и что он нужен им. И все это он знал и понимал, но Одиночество всё равно не отпускало.       И если бы кто-то спросил его о том, что с ним происходит. Он бы сказал: «Я хочу избавиться от этого. Но проблема в том, что я не знаю, что со мной»