Часть 1. Иное 1. Из ниоткуда

      Бесконечный дрейф в пространстве был единственным ощущением. Чувство невесомости, словно плывешь отдавшись воле невидимого течения, медленно уносящего в бесконечность.       Удивительно, каким чистым казался сейчас избавленный от всех забот и тревог разум. Больше никаких мыслей, попыток анализа, эмоций. Ни-че-го. Просто бессмысленное скитание в пустоте. Нет будущего, не осталось и прошлого. Есть только бесконечное настоящее…       Недавно болевшее тело потеряло всякую чувствительность вконец одеревенев. Стало как-то спокойно — нет неизвестности, нечего бояться.       Однако, за осознанием реальности безмятежность начала развеиваться. Мозг лениво, словно после тяжелого снотворного начинал функционировать.       Это кошмар или так выглядит смерть — мысли стремились выскользнуть, словно рыбы из рук — неясно сколько времени ушло на то, что бы понять, что не дает покоя на задворках сознания.       Но если бы это был кошмар, разве не должен был бы я испытывать хоть какие-то эмоции? А если смерть, тогда… А что тогда? Может и смерть. Живым не дано знать о том, что происходит после. Или я ничего не вижу, или взор застилает пелена непроглядного мрака. Живой же может открыть глаза? Но тогда почему я размышляю над происходящим?       От нарастающего количества вопросов стало неуютно. Тело отказывалось шевелиться. Ощущение дрейфа прекратилось и дискомфорт начал нарастать. Тело взорвалось болью, одновременно сметая и чувство невесомости, но я по прежнему не мог шевелиться.       Нет, это либо ад, либо кошмар, других вариантов нет.       Дискомфорт достиг пика и только тут дошло осознание — дышать! Вместо желаемого облегчения легкие так же наполнились жидкой болью. Одна боль сменилась другой.       Неужели это никогда не закончится…       Сознание начал поглощать туман. Неторопливо обволакивая мысли с каждым новым приступом тупеющей боли, он все сильнее проникал в разум. Что ж, возможно, это конец.

***

      Что-то твердое щупало спину.       — Не знаю, никогда такого не видела. — женский голос был глубокий, но приятный и довольно мягкий. Говорившая стояла прямо надо мной.       — Может он из Далеких земель? Или еще откуда сбежал… — на этот раз голос был мужским, более грубый, но не басистый.       — Осторожно, оно кажется начало просыпаться. — снова женский голос, теперь сопровождаемый шагами.       — Оно может быть опасно, как считаешь? — мужской голос был тревожным.       Что у них там случилось нахрен? Что за дурацкие розыгрыши! Дайте поспать. Пожалуйста. Голова трещит, а тело ломит так, словно его всю ночь стирали… Но вернуться в мир снов уже было не суждено. Нахрен. По спине прошел холодок. Странное слово. Нахрен. Я понимаю его предназначение, но… Могу поклясться, что не использовал его раньше. Память услужливо воспроизводила другие грязные слова. Нет, я определенно ими не пользовался. Но ведь я их знаю…       — Вы э… ну… в порядке? — первый голос явно обращался ко мне, но источник звука теперь стоял чуть дальше.       Попытка ответить что-то, чтобы кончали придуриваться оказалась провальной, вместо ответа получилось хриплое сипение. Сухость во рту была убийственной. Пересохла даже глотка. Я открыл глаза, но тут же вынужден был зажмуриться от ослепительного света, беспощадно резанувшего глаза. Кто-то рядом напряженно сопел.       — Может не стоило нам подходить к нему? — не унималась женщина.       — Тише, пожалуйста. Мы не знаем, как оно может среагировать на незнакомые звуки. — негромко ответил ее компаньон.       Глаза начинали постепенно привыкать к дневному свету. Я лежал под каким-то молодым деревом в окружении небольших кустов и травы. Попытка подняться оказалась неудачной и я с тяжелым стоном плюхнулся обратно в обьятия сырой земли. Запах влажного торфа продолжил отчетливо щекотать ноздри. Затекшее тело ныло пульсировало, конечности едва реагировали мои команды. На этот раз я для начала перевернулся на спину и попробовал сесть. Повсюду росли деревья из которых я опознал только с детства знакомый дуб, да пару чахлых хвойных. Это не было густыми зарослями и солнечные лучи легко проникали сквозь кроны.       Ох, ну и нахуярились мы конечно вчера, если я даже не могу вспомнить это место. Что-то в уголке сознания щёлкнуло, снова говоря о противоестественности слова. Странно. Голова вроде не болела, как с похмелья, но ощущения все равно были гадкими. В памяти ожил пережитый кошмар. Сейчас воспоминание было смутным образом, но расплывчатые очертания еще жили. Все таки кошмар — промелькнула мысль о том, что он был слишком реалистичен для обычного сна.       — Все… Хорошо? — неуверенный мужской голос отвлек от размышлений.       — Воды. — просто прошелестел я. Послышались звуки ковыряния в сумке.       Сознание уже начало работать в полную силу. Ощущая неладное я оглянулся на источник шума и охуел. Шагах в пяти от меня стояло три разноцветные лошади, больше похожие на галлюцинации. Один, видимо говоривший со мной, жеребец, стоял на шаг впереди и сейчас на полном серьезе сбросив со спину сумку и принялся рыться засунув в нее морду. Пока две другие шизы неотрывно следили за мной. Вид у них был такой, словно они сейчас развернутся и подорвут отсюда. Конь все это время помогал себе передней ногой, отчего в его копыте успел мелькнуть фонарик, небольшой сверток, какие-то коробочки…       — Ди, дорогая, в следующий раз в поход собираюсь я сам. — ворчливо заметил он.       Увы, кто такая Ди я не обратил внимания. Ебать копать, что творится.       — Дерзы, — объявил конь достав зубами туристическую флягу с водой. Емкость грузно упала рядом с громким хлюпаньем.       — Это вода, — подсказал галюн поня с коричневого цвета шерсткой неверно истолковав мой взгляд.       — Ага, а ты-то блять что такое… — сухой язык плохо слушался, вряд ли он меня понял. Я накрыл лицо руками — когда же меня отпустит…       И снова в голове зазвонил тревожный звоночек. Ощущение тела, сухости во рту, дуновения легкого ветерка…       Решительно взяв валяющуюся флягу, я открутил крышку и жадно присосался к горлышку. Кони не пьют из емкостей, к их копытам не прилипают предметы, они не говорят на людском языке. Очевидная галлюцинация, обман зрения. Навскидку, трехлитровая емкость сейчас была осушена как минимум на две трети. Еще треть ушла на то, чтобы облить голову водой — вдруг сработает.       — Слышь, а ты кто вообще, — я снова повернулся к этому самаритянину, в надежде, что вода смыла творящееся недоразумение. Увы, три лошади все так же стояли и никуда не делись. Разве что теперь не выглядели такими напряженными.       — Я Браун Фур. — ну да, это даже логично, чего я ожидал. — А ты кто и откуда будешь?       Этот вопрос поверг меня в ступор — а действительно, кто и откуда? В памяти всплыли очертания знакомого города, моего имени, но это мне ничего не сказало. Что-то глубже. Нет ощущения, что это именно мое. Я перевел растерянный взгляд на необычных существ, ждущих ответа. Чувство дежавю, словно что-то давно утерянное зашевелилось в подсознании, подсказывая, что напротив меня не галлюцинации и происходящее вполне реально. Молчание начало затягиваться и назвав город, я представился:       — Игорь. Человек.       — Игорь… Человек. — повторил он, со странной интонацией и словно не расслышав откуда я, снова спросил — Ты из Далеких земель?       Да какие еще нахуй Далекие земли?       — А это где? — вопросом ответил я. Жеребец растерянно посмотрел на меня, видимо, я порвал ему шаблон своим ответом.       — Ну, на жителя Як-Якистана или Грифонстауна ты не похож, — рассудил он, — и определенно ты не пони, и не здешний, иначе бы мы о тебе знали. Значит, остаются Далекие земли. — он уставился на меня с победоносным выражением морды, словно раскрыл какую-то истину.       Видя мое недоумение, вмешалась кобыла малинового цвета с белой гривой. Она говорила слегка надрывисто, но внешне сохраняла спокойствие:       — Под Далекими землями Браун подразумевает земли далеко за пределами Эквестрии.       — Кого? — я тупо уставился на нее лихорадочно перебирая знакомую географию в голове. Это точно что-то знакомое, я должен же знать об этом месте хоть что нибудь… В голове неохотно всплыло название какой-то горы, Эверест. Исчерпывающе.       — Ну, наша страна, знаете, Эквестрия. — последнее слово она говорила нарочито медленно, словно я туго соображал.       — А летающие розовые крокодилы тут водятся? — я определенно сожрал не тех мухоморов.       — Что вы, нет конечно! — подключилась к разговору вторая кобыла, она была цвета кофе с молоком и гривой желтоватого оттенка. — Уверяю, никаких крокодилов, тем более розовых!       — Да, кроме пегасов в наших краях мало кто летает, разве что принцессы, но в наш Додж сити они не заглядывают. — подхватила первая.       — А в твоем городе крокодилы тоже управляют погодой или они неразумные создания? — оживился жеребец.       — Конечно же они глупые и не дают покоя местным жителям, вот он и пришел просить помощи у принцесс. — рассудила малиновая кобыла.       Я кажется потерял остатки разума. Блять! Что они несут, какие нахуй крокодилы, зачем я спросил про них, это был ебаный сарказм, ну вашу то налево, куда я попал!       В глазах этой троицы теперь сквозило какое-то безобидное любопытство и мне пришлось сдержаться. Нагрубить я всегда успею, но если происходящее — реальность, все же не стоит провоцировать аборигенов.       Сомнения не отпускали. Мы с тремя понями говорим на одном языке, одно только это ломает логику.       Оставив без ответа порожденную иронией дурь, я задал другой вопрос:       — Где мне найти этих самых принцесс?       — В Кантерлоте, конечно. — как само собой разумеещееся ответил Браун. — Ну, вообще тебе нужна принцесса Селестия. Именно она имеет решающее слово в отношениях с внешним миром.       Ясно, местные племена дикарей со своими вождями.       — Это хоть где, соседнее пастбище? — видя, как вытянулись эти и без того довольно странные для животных морды, мне пришлось добавить. — Амбар, стойло, ранчо? Троица все еще недоумевая начала переглядываться. Наконец, озадаченная кобыла цвета кофе ответила сдержанно, но было видно, что вопрос был расценен, как провокация:       — Кантерлот — это столица Эквестрии, город. Довольно большой город. Мы тоже живем в городе. Возможно, у вас и принято спать под дождем и питаться с земли, но у нас цивилизованное общество.       Просто упасть, не встать. Меня осадила кобыла. Ну, коль использовал стереотипы, изволь и саночки везти. Неудобняк вышел. -       Я… — как же это нелепо выглядит, но извиниться нужно. — Я не хотел вас задеть, просто… Я не знаю ничего об этом месте.       — А как ты сюда попал? — жеребец прищурился.       Хороший вопрос. Вот только я не помню последних дней. Возникает чувство, будто знаешь, что упустил что-то важное, но не можешь вспомнить что именно.       — Не помню, как бы странно это не звучало. Полный провал. — почему-то, когда я видел подобные ситуации на экране, они вызывали ощущение банальщины и тупости. Теперь это происходит со мной.       Пони переглянулись и ко мне снова обратилась малиновая кобыла:       — На самом деле, вчера в этих местах разыгралась страшная буря. Такого мы не видели ни разу за все время, пока жили здесь. Браун, — она с лёгкой укоризной указала копытом на жеребца, — убедил нас прогуляться по лесу в зоне предлагаемого катаклизма.       — И мы видели несколько поваленных деревьев поблизости, — он чуть отошел, указывая на слегка обожженные стволы и сломанные молодые деревца.       — Тут след обрывается, а мы находим тебя. — присовокупила вторая кобыла.       Я силился вспомнить хоть что-то из того, о чем они поведали, но снова потерпел неудачу.       — Не могу вспомнить. — слегка покачав головой, виновато ответил я. Аборигены сбились поближе, начав шушукаться.       Пока они оживленно о чем-то спорили, я попробовал подняться. По ногам прошла дрожь, словно мышцы не могли справиться с нагрузкой. Покачнувшись, со второй попытки, не без помощи рук, но я все же поднялся. И снова птичка в подсознании завела песню о неправильности происходящего. Я старательно погнал сомнения прочь — это начинает надоедать.       Все таки, для нездорового приступа все происходит слишком последовательно. По крайней мере эти трое не ведут себя так, словно их породило мое воображение. Повертев в руках флягу, я не мог усомниться в ее реальности.       Наконец троица прекратила бубнить и в мою сторону повернулся Браун. Немного пожевав, словно подбирая слова, он молвил:       — Мы можем сопроводить тебя до Додж сити, что скажешь?       Предложение-то может и хорошее, вот только…       — А… Ну, там все только… Кобылы и жеребцы? — вопрос тупой, конечно, особенно после того, как он и сам сказал, что я не похож на местных жителей, но все же.       — Только пони. — утвердительно кивнул он.       — И вы вот так просто отведете меня в город? В чем подвох? — неужели вот так запосто можно взять в компанию и вести домой абсолютно незнакомое существо, может я только за этим пришел.       — Нет подвоха. Пока ты не желаешь нам зла, у нас тоже никаких намерений тебе вредить нет.       Железная логика, ни дать, ни взять.