Глава 17. Тайная поклонница Рональда Уизли

Стоит признать, что Снейп не свалил на меня готовку аконитового зелья. Ну… не совсем свалил, он предложил мне готовить зелье за деньги, и уже перед первым полнолунием я держал в руках увесистый мешочек с приятно позвякивающими сиклями и кнатами. Вероятно, Снейп специально навалил в мешок монеток помельче, чтобы сумма, по итогу не такая уж и большая, ощущалась весомее. И знаете... я был ему за это очень благодарен, хотя и понятия не имел, что мне теперь делать с деньгами волшебников. Но они, в отличие от той пачки магловских купюр, которая сейчас покоилась где-то в недрах моей сумки, действительно были моими по праву, честно заработанными впервые за всю мою жизнь. Непередаваемое ощущение. Рона всё-таки взяли в команду по квиддичу, чем он был несказанно горд. Не смущало его даже то, что в этом году Оливер Вуд — капитан команды и нынешний вратарь по совместительству — не планировал выпускать Рона на поле. А вот в следующем, когда Оливер закончит и покинет школу, Рон должен был сменить его на позиции вратаря. Неплохой ход, на самом деле, я оценил. Вроде как Рон и в команде, тренируется с остальными, но не помешает Гриффиндору в этом году побороться за кубок школы, а к следующему, глядишь, опыта наберётся. Мы ходили иногда на его тренировки, когда они не совпадали по времени с дополнительными занятиями Снейпа, но такое случалось не чаще раза в неделю, обычно на выходных. На одной из первых тренировок, когда мы сидели на трибуне и грелись под уже не особенно тёплым солнышком, Герми не утерпела и вытащила из своей бездонной сумки какую-то книжку. Всучив её мне без каких-либо объяснений, она вернулась к наблюдению за Роном. Книжка оказалась альбомом с вырезками из «Вестей Хогвартса». Насколько я знал, в более ранние годы инициативные студенты занимались выпуском школьной газеты, но постепенно интерес к этому делу угас и практика как-то позабылась. Вероятно, этот альбом Герми взяла в библиотеке. Я полистал его не особо внимательно, поскольку он почти полностью был посвящён квиддичу — бессмысленной, на мой взгляд, игре. Однако уже на втором десятке страниц моя рука зависла в воздухе, отказываясь листать дальше. С одной из вырезок на меня смотрела мама. У тётки дома были их совместные фотографии, пусть и в более позднем возрасте, так что я без труда узнал её. Здесь же Эмме Ванити было всего пятнадцать лет и она только что навернулась с метлы прямо во время матча Слизерина и Гриффиндора, о чём я узнал из коротенькой заметки под фотографией. Как оказалось, играла мама за Слизерин. В свои пятнадцать она уже была капитаном и раз за разом приводила команду к победе. Я растерянно заморгал, уставившись на поле и размышляя, откуда вдруг в груди внезапно появилось это странное чувство. Поразмыслив немного, я понял, что это, вероятно, гордость. Довольно странно. Надо бы расспросить Гарри, что именно он чувствует, думая о родителях. Хотя, наверное, это личное… и лишнее. Тряхнув головой, я перечитал заметку, на этот раз более внимательно. Помимо прочего там было сказано, что и эта игра закончилась уверенной победой Слизерина, вот только она стала последней в карьере Эммы Ванити, которую забрали из школы сразу после несчастного случая. Я полистал дальше, уже внимательнее вчитываясь в остальные статьи, и через некоторое время убедился, что Эмма действительно покинула команду и Хогвартс, недоучившись два года. В газете о ней ещё несколько раз вспоминали, желали побыстрее выздоравливать и выражали надежду, что она всё же вернётся в школу, но, судя по всему, этого не произошло. Захлопнув альбом, я машинально протянул его Герми и снова задумался. Странное ощущение всё ещё не проходило, но теперь к нему прибавился разгорающийся интерес, бессмысленное любопытство. Я насупился и кинул сердитый взгляд на Герми, убиравшую альбом в сумку. Она посмотрела на меня и виновато улыбнулась. — Прости, не могу такое держать в себе... но я пыталась. Почти месяц пыталась, понимая, что эта тема тебе неприятна, — в её голосе слышалась неприкрытая гордость такой выдержкой. Я не выдержал и рассмеялся, прощая ей всё. Вот уж действительно, если Герми носила это месяц в себе, прекрасно зная, что мне совершенно не интересна тема моих родителей, дуться не имело смысла. — Не то чтобы неприятно, — на всякий случай пояснил я, — скорее не особенно интересно. Хотя теперь... — я задумался, стоит ли сознаваться. — Думаю, теперь я заинтересовался. У тебя ещё есть какая-нибудь информация? Гарри с интересом прислушивался к нашему разговору, но не вмешивался. — Знаешь, на самом деле, не так много, — нехотя призналась Герми. — И это очень странно. Эмма была полукровкой, но очень талантливой. Сам понимаешь, Слизерин — факультет чистокровных, редко кому из полукровок выпадает возможность стать, например, старостой или капитаном команды по квиддичу. Она действительно заняла это место по праву, но, к сожалению, ушла из Хогвартса на пятом курсе, после того несчастного случая на поле. Я внезапно припомнил разговор в поезде. — Так ты ещё тогда об этом вспомнила? Когда мы в Хогвартс ехали, и Рон поднял тему квиддича? — Ага, — Герми улыбнулась, — я раньше уже видела эту заметку, ещё в начале первого курса, когда собирала информацию о квиддиче. Но тогда я слишком предвзято относилась к слизеринцам, поэтому мне запомнилось лишь то, что та игра была с Гриффиндором. Даже не запомнилось, просто в памяти осталось, что фамилия Ванити как-то связана с нашим факультетом, поэтому в дальнейшем я и искала на нём. А тут Рон сказал, что квиддич совершенно безопасная игра, и я вдруг вспомнила. Я вновь задумался, лениво размышляя, где бы нарыть побольше информации, если школьную библиотеку Герми наверняка уже перерыла. — Хотя знаешь, — через некоторое время вновь заговорила она, — писали, что Эмма упала с метлы из-за того, что была больна. Собственно, её и из школы забрали из-за болезни, а не из-за травмы. Об этом я тоже нашла упоминания в архивах Слизерина, но ничего конкретного, слизеринцы не слишком любят откровенничать. Этот разговор я до сих пор периодически прокручивал в голове, не в силах подавить зародившийся тогда интерес. Я мог бы спросить о маме у Снейпа, уверен, он не отказался бы рассказать, если что-то о ней знал, но мне почему-то не хотелось признаваться, что эта тема настолько меня зацепила. О болезни мамы тётка мне рассказывала, но без подробностей, ещё в детстве у меня сложилось впечатление, что её смерть была делом времени. — С таким не живут, — любила повторять тётка в разговоре с кем-нибудь, когда поднималась тема меня или моей мамы. «Не живут, так не живут», — думал тогда я несколько более равнодушно, чем полагалось бы ребёнку, если речь заходила о смерти самого близкого ему человека. Но тогда я не чувствовал этой близости и даже не понимал, что такое отношение само по себе ненормально для ребёнка. А когда начал понимать? Не знаю. Наверное, когда пошёл в Хогвартс и стал более тесно общаться с людьми, наблюдать за их эмоциями, настроением. Ещё на первом курсе мне начало казаться, что что-то со мной не так, потом и Снейп с этими его наводящими вопросами о моём детстве подлил масла в огонь. Иногда я думаю, что он смотрит на меня с интересом и даже некоторым подозрением, потому что пытается разгадать меня как загадку. Словно я не подхожу под его представление о том, какими должны быть дети моего возраста. Быть может, так и есть. Впрочем, это всё лирика. Незадолго до Хэллоуина, на дополнительных занятиях у Снейпа, тот протянул Гарри конверт, а мне скрученный в трубочку кусок пергамента. Мы разбрелись по привычным местам, и я развернул пергамент, недоумённо вчитываясь в красивые ровные строчки. Оказалось, что это разрешение на посещение Хогсмида, написанное Нарциссой Малфой каллиграфическим безукоризненным почерком. Ходить в Хогсмид я, по правде сказать, даже не планировал, в том числе и из-за отсутствия разрешения, но теперь... Первое посещение должно было состояться аккурат на Хэллоуин. Честно говоря, мне было интересно посмотреть на быт волшебников, ведь в этой деревушке совсем не водилось маглов, волшебникам не нужно было скрываться. К тому же, там была куча всяких магазинчиков, а я к этому времени уже разжился деньжатами магического мира. Подумав тогда об этом, я удивлённо уставился на Снейпа, ко мне внезапно пришло понимание, что он ведь всё это наверняка спланировал. И точно, судя самодовольной физиономии, Снейп действительно рассчитался со мной деньгами волшебников не просто так, а потому что знал, что магловские деньги в Хогсмиде не принимают. Гарри же пялился в своё письмо в немом офигевании. Дочитав, он передал его нетерпеливо теребящей в руках конверт Герми. Её взгляд забегал по листку, а на лице заиграла мягкая улыбка. Мне стало ещё интереснее, я подошёл к ним и забрал у Герми конверт. Отправителем значилась миссис Дурсль, а получателем — Северус Снейп. Почувствовав, что конверт подозрительно тяжёлый, я заглянул в него и вытряс на стол ещё один конверт, сложенный и неиспользованный, уже с марками и теми же адресами, но в обратном порядке. Вероятно, подразумевался ответ. Я недоверчиво взглянул на Снейпа, он скорчил притворно недовольную мину, недвусмысленно намекая, что не горит желанием работать почтовой совой. Спустя некоторое время Герми протянула послание мне и полезла в сумку, всё ещё не переставая улыбаться. Я обнаружил, что письмо состоит из двух листков, один из них являлся практически полной копией моего разрешения на посещение Хогсмида, только написанного не таким аккуратным почерком и подписанного Петунией Дурсль. Второй же листок был письмом всё той же Петунии Дурсль к племяннику. Хотя, пробежав взглядом несколько строчек, я понял, что не только к нему, а к нам всем. Исключая, конечно же, Снейпа. Написано письмо было нейтральным тоном, но мне почему-то показалось, что миссис Дурсль по нам скучает. Непривычно кольнула совесть, о существовании которой до сравнительно недавнего времени я и не подозревал. Ничего важного миссис Дурсль не писала, ни о чём не спрашивала, рассказала немного о том, как у неё дела и всё. Мне показалось, она не особенно рассчитывала на ответ, но пустой конверт намекал на обратное лучше любых расспросов. Судя по тому, что Герми уже увлечённо строчила что-то на листке в клеточку, она тоже умела читать между строк. Я вернул письмо Гарри и попросил у Герми листочек для себя. Снейп нас с Гарри перед учебным годом магловской бумагой не снабдил, а писать на пергаменте мне не хотелось, не думаю, что миссис Дурсль понравилось бы получить ответ на бумаге волшебников. — Вы собираетесь отвечать? — недоверчиво спросил Гарри. — А ты нет? — Герми удивлёно воззрилась на него. Гарри вздохнул и принял у неё из рук протянутый лист и одну из шариковых ручку, вторую она отдала мне. Снейп не мешал нам писать. — Сэр, если вы переписываетесь с моей тётей... — начал несмело Гарри. — Значит ли это, что Сириус Блэк приходил к ней? А отличный вопрос, я даже оторвался от письма и посмотрел на Снейпа. Тот сложил руки на груди и демонстративно уставился на Гарри, словно предлагая ему самому раскаяться в том, что он тогда подслушивал. — Простите, сэр, — на всякий случай покаялся Гарри. — Так что, он действительно приходил? Снейп обречённо вздохнул. — Приходил, — признался он. — Они мило побеседовали, и Блэк ушёл. — Миссис Дурсль не упомянула об этом в своём письме, — задумчиво произнёс я, скорее размышляя вслух, нежели вмешиваясь в разговор. — Но вам рассказала, значит, не опасалась, что её письма могут попасть не в те руки. — Мы встречались с ней в Лондоне, — возразил Снейп. — А, понятно. И я снова вернулся к посланию, сочинить которое оказалось не так-то просто. Наверное, потому что у меня совершенно не было опыта в таком деле. Подумав немного, я написал, что у Гарри и Герми всё хорошо, что мы не забрасываем литературу — так горячо любимый миссис Дурсль предмет, — да и остальные предметы тоже. Спросил, как продвигается учёба Дадли и здоров ли он. Хотел было поинтересоваться и здоровьем её мужа, но понял, что это уже перебор. Зато написал, что здесь очень не хватает её фирменных булочек с корицей, и эта была чистая правда, по булочкам я действительно скучал. В общем, ничего серьёзного, пустая болтовня, но, надеюсь, что ей будет приятно. Герми к этому времени уже тоже закончила своё письмо, а вот Гарри, кажется, даже не продвинулся дальше строчки приветствия. Я заглянул через его плечо и понял, что так и есть. — Ты хотя бы за разрешение на посещение Хогсмида её поблагодари, — посоветовала ему Герми. — И напиши, что у тебя всё хорошо. Гарри кивнул и застрочил неровные закорючки. Обычно почерк у него был лучше, но сейчас Гарри то ли волновался, то ли просто отвык от магловских письменных принадлежностей, поэтому разобрать написанное было не так-то просто. Через несколько минут, с чувством выполненного долга, он протянул листок Герми. Она пробежала послание взглядом, вздохнула, но никак не прокомментировала, после чего убрала его письмо в конверт, к нашим. Запечатывать конверт Герми не стала, вероятно, на случай, если Снейп захочет добавить что-то от себя. — Сэр, а мне правда можно пойти вместе со всеми в Хогсмид? — спросил недоверчиво Гарри, когда я уже возвращался к своему столу. Снейп долго молчал, на его лице читалось сомнение. — Скажем так, — наконец заговорил он, — если бы Блэк хотел причинить вред вам или вашим родственникам, он не смог бы найти их дом. Но я не считаю, что поход в Хогсмид для вас полностью безопасен. Поэтому решать только вам. — Не директору? — с недоумением уточнил я. — Альбус не выразил недовольства, когда я сообщил ему, что у вас всех имеются разрешения от родителей и опекунов. Полагаю, он считает, что дементоры — надёжная охрана, — судя по лицу Снейпа, он эту уверенность не разделял. — Спасибо, сэр, — неловко поблагодарил его Гарри. — Не за что, мистер Поттер. Я всего лишь напомнил вашей тёте, что от неё требуется хоть иногда выполнять обязанности вашего опекуна. Впрочем, мне показалось, что она и не против. Гарри всё-таки решил пойти в Хогсмид. Было видно, с каким нетерпением он ждёт этой прогулки. Проверявший разрешения на выходе из замка Филч ничего нам не сказал, выпуская на свежий воздух вместе с остальными. Рон трещал не переставая, строя планы на то, куда и когда мы пойдём. Ему никто не мешал. Герми на ходу читала учебник, нам с Гарри пришлось поддерживать её под руки, чтобы она по дороге не споткнулась. Сам Гарри с горящими от нетерпения глазами слушал болтовню Рона, даже не думая ему возражать, а мне было просто всё равно, с чего начинать. Хогсмид не такой уж и большой, за день мы должны были успеть обойти всё интересное. Так и получилось. В Хогвартс мы вернулись ещё засветло. Если верить слухам, после захода солнца дементоры обычно оживлялись и стягивались поближе к замку, встречаться с ними ни у кого из нас желания не возникло. До праздничного ужина оставалось ещё немало времени, поэтому мы устроились в гриффиндорской гостиной за домашними заданиями. Рон, правда, пытался возражать, но Герми так на него посмотрела, что я едва не расхохотался. Он скис, вытащил из сумки книгу по истории квиддича и спрятался за ней. На праздник в большой зал я шел с некоторой опаской. Не верилось мне, что в этом году на Хэллоуин ничего не стрясётся. И не зря. Нет, праздничный пир прошёл спокойно, но возвращаясь после него в нашу башню, мы наткнулись на небольшой затор. Гриффиндорцы толпились около портрета Толстой дамы, не давая толком рассмотреть, что же там такое происходит. Однако когда старосты привели директора и нашего декана, все расступились, открывая моему взору изрезанный портрет, его словно садовыми ножницами покромсали, а то и того хуже. Из дальнейшего опроса очевидцев — местного полтергейста и других портретов — выяснилось, что в нашу башню пытался пробраться никто иной как Сириус Блэк. Ту ночь всех студентов, не только с нашего факультета, заставили провести в большом зале, директор лично наколдовал всем спальные мешки, заставив меня позеленеть от зависти. Хотя, возможно, он просто через связь с домовиками попросил их доставить мешки из какой-нибудь кладовки, но выглядело всё равно очень эффектно, оценил не только я. В большом зале остались дежурить старосты, преподавательский состав же рыскал по школе, выискивая злодея. Удивительно, но той ночью я замечательно выспался. Звёздное небо на потолке успокаивало нервы, спальный мешок был на удивление тёплым, да и воздух здесь, скорее всего, прогревался волшебством. Обычно по ночам вне спальни факультета находиться было довольно проблематично из-за пробирающего до костей холода. Гарри утром тоже выглядел бодреньким. Вопреки моим опасениям вторжение Блэка не возобновило его кошмары, закончившиеся уже через пару недель после начала учебного года, как и обещал Снейп. А вот Герми по обыкновению выглядела не очень, я бы даже сказал, что в то утро она побила все рекорды по помятости и интенсивности свечения кругов под глазами. Растерявшись, я не сразу сообразил, что это, вероятно, её обычное состояние, просто в другие дни она, скорее всего, пользуется каким-нибудь косметическими чарами. Старшекурсницы Гриффиндора их постоянно используют, да и девчонки других факультетов, я полагаю, тоже. — Герми, я, конечно, обещал, что не буду ни о чём спрашивать и вообще доставать тебя этим, но… — с сомнением начал я, беззастенчиво разглядывая её лицо, — ты идиотка. Только не обижайся. — Умеешь же ты общаться с девушками, — проворчала она, усаживаясь в своём спальном мешке, вытаскивая из сумки зеркальце и с кислой физиономией вглядываясь в него. — Наверное, восьми часов сна в моём случае действительно недостаточно. Всего несколько заклинаний, и последствия довольно бурной частной жизни более-менее стёрлись с её лица, но меня это не устроило, я наконец-то решился высказаться, раз уж начал. Всё равно Рон ещё дрых, а больше никого из посторонних рядом не было, мы разместились в самом углу зала. — Не знаю, как ты умудряешься бывать на нескольких уроках одновременно, но посмотри на себя — оно того стоит? У тебя фингалы под глазами, как у соседа-алкаша моей тётки. Ты разве что не засыпаешь на занятиях. Завязывай. Нервные клетки не восстанавливаются, а то, что ты с собой делаешь — это стресс для организма. Слетишь с катушек — экзамены не сдашь. Герми поморщилась, убирая зеркало обратно. — Ты же знаешь, что мне плевать на экзамены. Понятия не имею, почему я вообще на это согласилась… — она вздохнула, вновь откинулась на спину, помолчала немного, а потом продолжила уже более решительно и как-то даже, наверное, зло: — Ты прав! Я сегодня же пойду к Макгонагалл и скажу, что так больше продолжаться не может. Как-нибудь сама справлюсь, просто оставлю только минимальную нагрузку, как и собиралась, и тогда у меня будет время и на магловские предметы тоже. Она действительно сдержала обещание. По крайней мере, мне хотелось так думать. Больше я не видел её с учебниками не по выбранным магическим предметам, да и круги под глазами потихоньку проигрывали борьбу с магией, хотя раньше казалось, что даже магия бессильна полностью убрать с её лица следы недосыпа. Мне было очень интересно узнать эту маленькую тайну Герми, но я всё же решил дождаться летних каникул, о важном и секретном в школе мы старались не разговаривали. Если она не поднимала эту тему даже в лаборатории Снейпа, где нас точно никто кроме Снейпа подслушать не мог, значит, дело действительно секретное. В ноябре произошло очередное неприятное событие. Во время матча по квиддичу на поле внезапно собрались дементоры. К счастью, нас с Гарри и Герми там не было, не хотелось в такую мерзкую погоду вылезать из замка. Рон потом рассказывал, что дементоров сползлось никак не меньше сотни, но директор каким-то образом умудрился их разогнать. О, как после этого Дамблдор был зол, несколько дней ещё ходил мрачнее тучи. Снейп сказал, что дементоры просто захотели пожрать, потому и ослушались прямого приказа не соваться на территорию школы. К сожалению, даже в связи с этим инцидентом их не убрали. Впрочем, Гарри все равно после Хэллоуина запретили ходить в Хогсмид, поэтому по субботам мы с ним за компанию отсиживались в замке и с дементорами не сталкивались. Следующее письмо от миссис Дурсль Снейп передал нам в конце ноября. Оно уже было менее официальным и подразумевало обязательный ответ, поскольку миссис Дурсль прямо интересовалась нашими успехами в учёбе и другими ничего не значащими мелочами. Честно говоря, мне было приятно отвечать ей, да и Гарри в этот раз родил ответное письмо самостоятельно и практически без мучений. Это был интересный опыт. По правде сказать, я даже начал подумывать написать письмо своей тётке. Не потому, что скучал по ней, а просто… просто мне понравилось писать письма. Я всё чаще начал задумываться о маме, представлял, что пишу письмо ей, а она отвечает мне. Никакой дополнительной информации мы о ней так и не нашли, а спросить у преподавателей мне что-то не давало, наверное, здравый смысл. Рождественские каникулы пролетели замечательно, но как-то слишком уж быстро. На Рождество в Хогвартсе осталось не многим больше двух десятков человек, и это включая преподавателей. Уизли в полном составе уехали домой, Рон поначалу порывался остаться, но Гарри убедил его, что в этом нет необходимости. Видеть Хогвартс таким безлюдным было очень непривычно, но мне нравилось. Мы целыми днями слонялись по школе, изучая её, а вечера проводили у Снейпа — делали домашние задания или занимались своими делами, стараясь при этом ему не сильно мешать. Он, конечно, ворчал, но не гнал нас. Весна и вовсе подкралась незаметно. Наши походы в Хогсмид возобновились, поскольку в газетах начала то и дело всплывать информация о том, что Блэка видели где-то в Лондоне и окрестностях. Писали, правда, что он частенько мелькал в компании других беглецов, и это казалось мне странным, не верил я, что Блэк снюхался с людьми Тёмного лорда. Действия пожирателей тоже были какими-то мутными. Хотя газеты обстоятельно и со вкусом мусолили эту тему неделю за неделей, конкретной информации у писак, судя по всему, не было. Цепные псы Тёмного лорда просто появлялись из ниоткуда, нападали и так же быстро убирались, даже не считая нужным скрывать своих лиц. Иногда они убивали, но чаще всего вламывались в дома волшебников, когда хозяев не было дома. Зачем, почему, для чего — неизвестно. Одно из первых нападений — на дом Бартемиуса Крауча, главы департамента международного магического сотрудничества — газетные писаки обсасывали с особенным удовольствием, строя всевозможные теории относительно целей преступников, но и там полезной информации было не слишком много, хотя вроде как это нападение тщательно расследовалось до сих пор. Я старался не забивать себе голову этим всем, но, честно говоря, иногда мне становилось страшновато, в основном после очередной заметки в «Ежедневном Пророке». Пока Тёмный лорд сидел и не высовывался, игнорировать факт его существования было куда проще, теперь же я то и дело вспоминал о Малфоях. Изучение французского продвигалось так бодро, что я и сам не переставал удивляться своим успехам. И именно это подстёгивало меня учиться дальше, просто чтобы проверить, как далеко я смогу продвинуться самостоятельно. Я не был готов бросать всё и уезжать, и чем больше времени проводил с друзьями, тем сильнее убеждался в этом. Когда снег уже практически сошёл, Рон внезапно получил записку от тайной поклонницы. О чём, разумеется, сразу же разболтал нам, демонстрируя всем желающим небольшой клочок бумаги с неровными строчками и не менее неровными сердечками. «Я не могу больше молчать, мне нужно рассказать тебе о своих чувствах. Приходи в субботу к Визжащей хижине, в полдень я буду там. Приходи один, а лучше со своим питомцем. У тебя ведь есть питомец? У меня нет, родители не разрешили взять его с собой в школу, а я так люблю животных. Твоя…» — значилось в записке. Рон был уверен, что записку ему прислала одна из девчонок квиддичной команды Гриффиндора, хотя я эту его уверенность не разделял. Играл Рон всё ещё достаточно посредственно, душой компании никогда не был, а охотницы Гриффиндора — девчонки видные, что четверокурсница Белл, что её подружки — Джонсон и Спиннет. Последние вообще учились на пятом курсе, вряд ли бы их заинтересовал Рон. *** Стоит ли говорить, что в субботу без четверти двенадцать мы с Гарри и Герми подкрадывались к Визжащей хижине, пытаясь уместиться втроём под мантией-невидимкой Гарри. На удивление, мантия оказалась не такой уж и маленькой, только это заставило меня отказаться от идеи выпросить у Бинки чары невидимости. Рон умотал из Хогвартса раньше нас, от сопровождения он гордо отказался. — Ничего не понимаю, — тихонько прошептала Герми. Объяснять она ничего не стала, но это и не требовалось, я уже тоже заметил, что дверь Визжащей хижины почему-то распахнута настежь. Поговаривали, что в этом месте водятся какие-то совсем уж отбитые привидения, поэтому все окна и двери давно заколотили, но вот сегодня почему-то вход был свободен. Мы подкрались ближе, прислушиваясь к происходящему внутри. Поначалу ничего подозрительного слышно не было, поэтому мы так же тихо, стараясь не наступать на выглядевшими особенно ненадёжно половицы, пробрались внутрь. Внезапно где-то наверху раздался вскрик, явно принадлежавший Рону. Гарри стащил с нас мантию и кинулся к лестнице, располагавшейся в нескольких шагах от нас. — Плохая идея, — пробурчал я, бросив неуверенный взгляд на Герми. Она нахмурилась, словно просчитывая что-то у себя в голове, но повторный крик заставил и её сорваться с места. Я вздохнул, надеясь, что Бинки сегодня не решил прогулять работу, и припустился следом за друзьями. Лестница под нашими ногами скрипела, но это никого не волновало. Откуда-то со второго этажа доносились сдавленные ругательства Рона и тихий, практически неразличимый голос ещё одного человека, явно не женский. Гарри с ноги вышиб дверь нужной комнат и замер в проёме как вкопанный, мгновением позже рядом с ним застыла и Герми. Я подбежал к ним и тоже заглянул в комнату. Молчание затягивалось. Рон сидел на полу в углу и с надеждой таращился на нас, напротив него в другом углу стоял Сириус Блэк собственной персоной. Наверное, я бы даже не узнал его, если бы не был морально готов к такому повороту событий. Для сбежавшего из Азкабана человека Блэк выглядел на удивление неплохо, да и одет был, что называется, с иголочки. Длинные чёрные волосы собраны в хвост, взгляд серых глаз немного рассеян, устремлён на Гарри. Я сразу почувствовал себя лишним на этом празднике жизни, но вот так уходить было как-то не вежливо, да и не факт, что нас бы отпустили, оставалось надеяться на Бинки. — Вы чего тут делаете? — подал голос Блэк, справившись с удивлением. Его взгляд снова вернулся к Рону, а на лице мешалось раздражение с недоумением. Отвечать ему никто не торопился, тем более что сзади нас раздались шаги. Я оглянулся и увидел Люпина. Встреча старых друзей, понятно. Хотя, признаться, понятно мне ни черта не было. Честно говоря, я как-то даже немного растерялся, а интуиция, как на зло, молчала. Наверное, лишь поэтому я никак не отреагировал, когда Гарри наконец прекратил изображать памятник самому себе и подошёл к Рону. Блэк безмолвствовал, всё ещё направляя палочку на Рона. Люпин безмолвствовал, растерянно глядя по сторонам. Герми безмолвствовала, с надеждой уставившись на меня. Я пожал плечами и тоже зашёл в комнату. Мы с Гарри помогли Рону подняться на ноги, но что делать дальше — я не представлял. Герми после недолгих колебаний присоединилась к нам, Люпин тоже подошёл ближе и теперь сверлил недоверчивым взглядом Блэка. — Прекрасно, — раздался язвительный голос у двери. Я едва не подскочил на месте от неожиданности и вместе с тем почувствовал непередаваемое облегчение, вторжение Снейпа в эту обитель безумия внушало надежду, что теперь мы всё-таки сможем удалиться, оставив взрослых решать свои проблемы самостоятельно. Обернувшись, я заметил, что рядом со Снейпом стоит Добби, а вот Бинки почему-то не наблюдалось. — Дверь закройте, — недовольно буркнул Блэк. — Что вы все вообще тут делаете? Снейп зашёл в комнату и послушно закрыл за собой дверь. Для этого, правда, ему пришлось воспользоваться магией, поскольку после столкновения с ногой Гарри, дверь висела на одной петле. Ситуация становилась всё загадочнее. — А ты что тут делаешь, Блэк? — заговорил Снейп, когда пауза слишком уж затянулась. — Да вот, решил припугнуть нашего общего старого знакомого, — ответил тот, недовольно поморщившись, — перед тем как отдать его на корм дементорам. — А я получил записку, — словно оправдываясь, произнёс Люпин. — И я, — подхватил за ним Рон. — А ты, Снейп… что здесь делаешь ты? Тебе я записок не присылал, — Блэк бросил полный подозрения взгляд на Снейпа, после чего вновь повернулся к нам. — Исполняю свои обязательства, — сквозь зубы процедил Снейп, было видно, что его терпение на исходе. — А вот ты, Блэк, к своим обязательствам и договорённостям относишься не многим серьёзнее, чем в школе. — Чего это? — удивлённо и как-то даже обиженно вопросил тот. — Ты обещал, что не станешь искать встречи с крестником, пока не разберёшься со своей жизнью, — всё так же раздражённо пояснил Снейп. — А ведь я тебе поверил... кормил даже. Последнее он пробурчал себе под нос, но я услышал и едва не заржал. Напряжение окончательно отпустило, и я приготовился наслаждаться спектаклем. — А, это... оно как-то само получилось, — Блэк выглядел пристыженным. — Вам я писем тоже не присылал, вы чего тут делаете? — с явственным укором в голосе поинтересовался он у нас с Гарри и Герми. — Не присылал, — на всякий случай подтвердил я, повернувшись к Снейпу. Мне показалось, что после моих слов тот окончательно расслабился. — Тогда какого дементора вы тут забыли? — уже без раздражения в голосе, даже с каким-то смирением, спросил он. — В героев поиграть захотелось? — Простите, профессор, это я виновата, — Герми говорила смущённо, но я чувствовал, что это смущение напускное. — Мне очень хотелось посмотреть на подружку Рона, которая назначила ему свидание, видите ли... я... — О боже, избавьте меня от подробностей, мисс Грейнджер, — Снейп закатил глаза, но было видно, что такое объяснение его более чем полностью устроило. — Итак, в честь чего мы все здесь сегодня собрались? Неужели ты нашёл его? Он снова повернулся к Блэку, и я последовал его примеру. — О да, — немного театрально, позёрски протянул тот. — Как ты там зовёшь его? — требовательный взгляд Блэка устремился к Рону. — Пора продолжать. Рон на всякий случай попятился, но поскольку мы и так стояли у стены, отступать было некуда. — Твоя крыса! — неожиданно рявкнул Блэк, теряя терпение, напускное спокойствие слетело с него, словно и не было. — Дай её сюда! — Не ори на моих студентов, иначе я дам тебе по морде, — Снейп прислонился к двери спиной и сложил руки на груди. Глядя на него я почему-то сразу поверил, что ведь действительно даст, и прям такая гордость меня охватила. Люпин издал странный булькающий звук, повернувшись к нему, я понял, что он едва сдерживает смех, но не успел я отвести взгляд, как выражение его лица изменилось, он словно внезапно что-то понял. — Ты... ты думаешь… — округлившимися глазами Люпин уставился на Блэка, а в его голосе мне почудилась надежда. — Ты думаешь, что это он? Почему? — Карта, — коротко бросил Блэк, словно это всё объясняло. И Люпин действительно понял, эмоции на его лице менялись одна за другой: недоверие, понимание, надежда, радость, злость, снова радость. В такие моменты я благодарил бога, в которого не особенно и верил, что родился с умением читать по лицам. Можно, знаете ли, узнать много интересного, если обладаешь достаточной проницательностью. — Мистер Уизли, пожалуйста, — очень проникновенно, вернув добрую улыбку на лицо, проговорил Люпин. — Пожалуйста, покажите нам своего питомца. Мы не причиним ему вреда. Блэк фыркнул, потом нетерпеливо засопел, сводя на нет все усилия Люпина. Рон, расслабившийся было мгновение назад, снова напрягся. — Пожалуйста, мистер Уизли, — в голосе Люпина слышалась мольба. — Я обещаю, что если мой друг не прав, то вы получите своего питомца обратно в целости. — Короста сильно болеет последний год, — пробормотал Рон, сдаваясь, после чего засунул руку за пазуху и зашарил под мантией. — Может, вы заодно осмотрите её и посоветуете какое-нибудь лечение? Я вновь перевёл взгляд на Люпина. — Конечно, — он пытался улыбаться открыто и доброжелательно, но я видел его напряжение, эта улыбка была такой же фальшивой, как, вероятно, крыса Рона. Я пока ещё не до конца понял, что тут происходит, но чтобы заподозрить, к чему всё идёт, много ума не нужно. Рон наконец извлёк крысу из заколдованного кармана мантии и протянул её Люпину. Тот оказался перед ним в мгновение ока, я едва успел уследить за ним взглядом и тоже напрягся. Не легко было сохранять спокойствие, когда человек перед тобой открыто демонстрирует навыки, присущие скорее зверю, нежели человеческому существу. Крыса забилась в руках Люпина, и ему пришлось обездвижить её заклинанием. Краем глаза я заметил, что Снейп отклеился от двери и как-то внутренне собрался, но подходить ближе не спешил, словно стоял на страже единственного выхода из комнаты. Люпин осторожно положил грызуна на грязный стол, использовал какие-то неизвестные мне чары, и крыса внезапно начала увеличиваться в размерах. Слева от меня удивлённо пискнула Герми, около двери тихо, но ёмко выругался Снейп, а Рон так и застыл с открытым ртом, наблюдая за трансформацией своего питомца. Гарри непонимающе хмурился и тоже был полностью увлечён происходящим. Меж тем крыса превратилась в человека: маленького, толстого, отвратительного, он походил на крысу даже больше, чем Люпин на волка или Снейп на летучую мышь подземелий. Эта мысль заставила меня усмехнуться и перевести взгляд на Блэка, тот тоже напоминал мне какое-то животное, думаю, как и Люпин, волка. Охотничья стойка, предвкушение в глазах, Блэк словно почуял кровь. Выглядело жутковато. — Питер… но почему? Как ты мог… мы же… — тихий голос Люпина звучал настолько потерянно, что у меня в груди всё сжалось. Сейчас он менее всего напоминал своего зверя, мне казалось, что ещё немного, и Люпин расплачется. Просто несчастный, измученный человек, я бы сказал — сломленный. — Мистер Люпин, — вырвалось у меня против воли, я сразу же прикусил язык. Он перевёл взгляд печальных глаз на меня и попытался улыбнуться. Кажется, в этом Люпин за свою жизнь неплохо поднаторел. Я бы даже поверил в искренность этой улыбки, но… тогда это был бы уже не я. И Люпин понял это, улыбка стала виноватой, он вздохнул, развёл руками в стороны, словно извиняясь непонятно за что, и вновь устремил свой взгляд на бывшую крысу. Хотя почему бывшую? Крысы бывшими не бывают, а Питер Петтигрю был настоящей крысой. — Сириус, Ремус... мои добрые друзья... — заблеял предатель, заставляя меня поморщиться. — Как здорово… как хорошо… — Хорошо, очень хорошо, — вкрадчивый голос Блэка оборвал его на полуслове. Честно говоря, от этого голоса у меня по спине побежал холодок. Повернувшись к Блэку, я вздрогнул. Даже просто смотреть на него было страшно: ненависть, исказившая его лицо, приводила в ужас не многим меньше, чем чары дементоров. Я и не знал, что люди способны так ненавидеть. — Блэк, ты пугаешь крестника, — мягко проговорил Снейп. Холодная ненависть в мгновение ока сменилась удивлением, Блэк недоверчиво уставился на Снейпа, потом повернулся к Гарри и покаялся: — Прости, я не хотел тебя напугать, надеюсь… надеюсь, ты поймёшь меня. И он снова поднял палочку, наставляя её на Петтигрю. — И стоит оно того? — вновь заговорил Снейп, не повышая голоса, даже не меняя мягкой интонации. — Двенадцать лет отсидел просто так, сколько ещё готов отсидеть за возможность отомстить? Блэк нахмурился, продолжая сверлить взглядом поскуливающую крысу в человеческом обличии. — Ты вроде бы собирался сдать его дементорам… в качестве главного блюда, — напомнил Снейп. — Что изменилось? Скулёж стал громче, а на лице Блэка отчётливо читалось сомнение. Было видно, что он не хочет отпускать мысль о мести, и всё же здравый смысл в лице Снейпа заставил его задуматься. — Как думаешь, какой приговор его ожидает? — меж тем продолжал Снейп. — Ставлю на поцелуй. Сначала, конечно, промурыжат немного... как нас, помнишь? Допросы, допросы, допросы, — в его голосе появилось раздражение, — бесконечные допросы. А потом… встреча с персональным дементором. Может, тебе даже дадут посмотреть на это, в качестве компенсации за двенадцать потерянных лет. Блэк вздрогнул и перевёл взгляд на Снейпа. — Ну и садист же ты, — с удивлением произнёс он, опуская палочку. — Ладно, убедил. Что дальше? Снейп некоторое время с сомнением вглядывался в его лицо, потом повернулся к Люпину. — Забирай их и катитесь к Дамблдору, — распорядился он, — пусть сам решает, что с вами делать. Добби, проследи. Когда все четверо испарились, оставляя нас наедине со Снейпом, тот перевёл многообещающий взгляд на меня. — Вы, — вкрадчиво проговорил он, а его интонация не предвещала нам ничего хорошего. — Катимся драить котлы? — с надеждой предположил я. Снейп удивлённо моргнул и ненадолго призадумался. — Идеально. Все четверо. До самого вечера, — наконец вынес он свой вердикт. — Так точно, сэр! — жизнерадостно выкрикнул я, не без оснований подозревая, что буря прошла стороной. Окинув нас напоследок подозрительным взглядом, Снейп скомандовал: — Бинки, в школу. И исчез. Вероятно, Бинки не посчитал нужным скидывать с себя чары невидимости перед Роном. — Легко отделались, — с явным облегчением в голосе выдала Герми. — Давайте, шевелитесь, а то ещё передумает, — и первой направилась к двери.