Обратный удар

      — Мы потеряли уйму времени! — сквозь стиснутые зубы вырвалось у Джайро. Его полный ярости и бессилия взгляд впился в багровеющее солнце, уже стремившееся к горизонту. Оно окрашивало небо в алые, рыжие тона, что означало одно — близится закат. — Она просто испарилась! Не могу поверить, что мы купились на это. Здесь, Джонни, никому нельзя верить! Здесь все — либо враги, либо будущие предатели!       С момента исчезновения Розелин прошло уже двое полных суток, и теперь они вступали в третий день бесплодных поисков, которые больше походили на бессмысленные блуждания по кругу. Помимо отчаянной охоты на воровку, им все еще нужно было продолжать гонку, финишировать первыми и при этом надеяться не наткнуться на террористов со стендами — без стальных шаров и части трупа они были обезоружены.       Джонни мрачно смотрел на раскинувшуюся перед ними пустынную равнину, переходящую в нагромождение скал. Его голова гудела от напряжения и бесконечного анализа карты, каждый изгиб которой теперь казался ловушкой. Они обыскали все вокруг: редкий, чахлый лесок — безрезультатно; затерянную в степи ферму, где местные лишь качали головами, не видев ни девушки, ни черной лошади с поклажей. Не нашлось ни одного следа.       Розелин словно растворилась в самом воздухе. Непонятно было даже: продолжила она идти вперед по маршруту гонки, рассчитывая опередить их, или же, наоборот, свернула назад?       Затем Джонни взял в руку иссушенную флягу.       — У нас закончилась вода, — констатировал он то, о чем Джайро ворчал еще утром, — и еда.       Он шумно, с отчаянием выдохнул. Куда двигаться? Где, черт возьми, могла укрыться одна девушка с лошадью? Впереди лежали лишь выжженные скалы, где найти кого-либо было все равно что отыскать иголку в бескрайней стоге.       — Заедем на контрольную точку, — сказал Джонни, отмечая взглядом условный значок на карте. — И пополним запасы.       — Ага, — проворчал Джайро, когда его лицо исказила гримаса негодования. — Самое время оказаться у всех на виду без оружия.       — Выбора нет, — холодно парировал Джонни с гнетущей усталостью. — Впереди лишь скалы и ни одного водоема.       Джайро раздраженно цокнул языком, сжимая поводья так, что суставы его рук затрещали. Злость кипела в нем, не находя выхода, кипящая и съедающая последние силы изнутри. Он чувствовал себя не просто обманутым, а ограбленным до нитки, вывернутым наизнанку, и эта пустая фляга в руке напарника была лишь подтверждением их глупого провала.

***

      Когда они, уставшие и запыхавшиеся, наконец вступили на территорию контрольной точки, их встретил маленький городок, специально выстроенный для нужд гонки: гостиницы с пестрыми вывесками, бары, дымящиеся закусочные, даже парикмахерские и лавки со снаряжением. Но первое, что бросилось в глаза — это большое скопление лошадей у коновязей. Десятки, если не сотни животных, топтались на месте, а их всадники, по-видимому, отдыхали внутри.       Похоже, они прибыли в самый разгар «часа пик», когда основная масса участников решила сделать остановку.       — Берем еду и уходим, — хмуро бросил Джайро, спрыгивая со своей Валькирии. Его взгляд метался по толпе, выискивая хоть один знакомый силуэт в коротком белом платье, но видел лишь грубые мужские лица. Он не собирался терять здесь ни секунды — они и так безнадежно отстали, пока гонялись за воровкой.       — Я попрошу пополнить запасы, — отозвался Джонни, уже замечая в метрах двадцати от себя тех самых одинаковых, как две капли воды, близнецов в униформе персонала.       Джайро лишь коротко кивнул, накрепко привязав поводья лошади к потрескавшемуся деревянному столбу. Сидеть и ждать — не в его стиле, да и терпения не хватало. Чтобы убить время и хоть как-то заглушить грызущую изнутри злость, он направился к ближайшему бару. Одним резким ударом ноги он распахнул низкие створки деревянной двери и шагнул внутрь, с головой окунувшись в волну звуков и запахов.       Ему отчаянно хотелось чего-нибудь крепкого, что могло бы на мгновение утопить в себе и горечь усталости, и стыд за собственную глупость, и яростное нетерпение. Внутри царил настоящий балаган: давка, гул десятков голосов, хлопанье кружек, крики. Воздух пропах пивом, потом, табаком и чем-то еще. На полу, липком от пролитых напитков, отражался тусклый свет ламп, а в углу кто-то уже начинал драку. Идеальное место, чтобы потеряться и оглохнуть.       Основная масса народа гудела и напирала прямо у барной стойки, где перегруженные работники, едва поспевая, наливали в стаканы что-то пенистое и янтарное. Джайро натянул шляпу еще ниже на глаза, стараясь сделаться как можно менее заметным, и принялся протискиваться сквозь толпу, локтями и плечами прокладывая себе дорогу к цели. Благо, ему удалось достичь стойки довольно быстро и незаметно для остальных.       Он уже раздраженно выдохнул, собираясь облокотиться на липкую деревянную столешницу, как вдруг его слух, настроенный на малейшие признаки опасности, пронзил голос. Женский голос, до боли знакомый.       Джайро замер, превратившись в одну сплошную натянутую струну. Он заставил себя не двигаться, лишь прислушиваясь, пытаясь локализовать звук. Неужели ему мерещится? Уже начались галлюцинации?       Но нет. Голос действительно звучал, откуда-то справа. Легкий, игривый, лишенный той прежней робкой нотки.       — Если продолжишь так смотреть, я решу, что ты меня соблазняешь.       Да, это была она. Розелин. Та самая, из-за которой они с Джонни потратили почти трое суток в бессмысленной погоне по пустыне. Кровь ударила Джайро в виски, смесь ярости и какого-то дикого, нелепого облегчения захлестнула его. Он резко обернулся, и взгляд его, сканирующий толпу, почти мгновенно нашел цель.       Она сидела прямо на барной стойке, нарушая все правила приличия. В ее руке небрежно покачивался бокал, а на губах играла кокетливая, дерзкая улыбка, которую она адресовала своему собеседнику. Вид у нее был совершенно иной: нежно-розовая блузка с глубоким декольте, открывающая плечи, с пышными рукавами, обтягивающий черный корсет, немного оголенный плоский животик, коротенькая алая юбка с белым ремешком и высокие бурые сапоги выше колен. От прежней робкой бедняжки не осталось и следа. Она выглядела как совсем иной человек.       — Это плохо? — спросил ее собеседник, облокотившийся о стойку. Он стоял к Джайро спиной, но парень узнал его мгновенно по характерной полосатой ковбойской шляпе.       — Скорее, опасно, — парировала Рози.       — Я сталкиваюсь с опасностями каждый день.       А затем, сделав небольшую паузу, добавил:       — Но такую прелестную встречаю впервые.       Розелин с самодовольной улыбкой немного отпила из бокала, после чего ее взгляд, скользя по залу, наткнулся на прикованную к ней фигуру. Их глаза встретились — и время будто остановилось. Улыбка исчезла с ее губ, игривый блеск в глазах сменился мгновенной паникой. Джайро тоже не шевелился, стоя как вкопанный, а в его взгляде горело все: и шок, и немой вопрос, и клокочущая, готовая вырваться наружу ярость. Внезапная тишина навалилась на них обоих посреди всеобщего гама.       Маунтейн Тим, заметив, что взгляд его собеседницы внезапно застыл на чем-то, с любопытством обернулся, чтобы понять, что именно так привлекло ее внимание. И тут его глаза встретились со знакомой физиономией.       — Кажется, мне пора, — выпалила Розелин, залпом выпивая содержимое и невесомо соскальзывая со стойки. И напоследок махнула рукой ошеломленному Маунтейн Тиму. — До встречи, ковбой!       И она растворилась. Не в буквальном смысле, конечно, но ее умение слиться с толпой, стать ее частью, было почти сверхъестественным. В одно мгновение розовая блузка и алая юбка превратились в мелькающие пятна среди десятков других спин.       — Эй! А ну стой! — рявкнул Джайро с другого конца зала. Он бросился вперед, расталкивая плечами пьяных зевак, не обращая внимания на возмущенные крики. Он не мог упустить ее. Не сейчас, когда она была в шаге от него, в одном шумном помещении.       Все происходило за считанные секунды — один неверный шаг, и она могла исчезнуть, снова удрать. Глаза Цеппели, горящие яростью, бегали по сторонам.       И, с невероятной скоростью преодолев расстояние, он дотянулся да воровки, его пальцы впились в тонкое предплечье, обтянутое кружевом.       — Стой, где стоишь! — прикрикнул он, а в его глазах плясали отблески не только от ламп, но и от неукротимой, кипящей злости. Он оттолкнул в сторону мешающего ему незнакомца, пытаясь приблизиться к ней вплотную. Его хватка была крепкой, и Розелин болезненно сморщилась, поняв, что силой ей не освободиться.       Она не стала вырываться. Вместо этого ее глаза мгновенно наполнились влажным, испуганным блеском, а губы задрожали.       — Помогите, этот мужчина пристает ко мне! — пролепетала она тонким, дрожащим голоском, обращаясь к двум коренастым, здоровенным мужчинам, стоявшим неподалеку. Были ли они участниками гонки или просто местными охранниками, было неважно — их вида и размеров хватило бы, чтобы отпугнуть кого угодно.       — Он? — прорычал один из них, низким голосом. Его лапища обхватила запястье Джайро с такой силой, что кости затрещали. — Эй, не много ли на себя берешь?       В этот миг Розелин выскользнула из ослабевшей хватки и юркнула к выходу, даже не обернувшись. Джайро видел лишь мелькание ее юбки в дверном проеме, и это зрелище вызвало в нем почти физическую боль от бессилия.       Терпение его лопнуло. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы.       — Проблем ищешь? — прошипел он, обращаясь к громил без страха, только с бурлящим гневом. Он не знал, что взбесило его больше: очередная уловка Рози или то, что какой-то вышибала посмел положить на него свою грязную лапу. Так с собой обращаться он не позволял никому.       Тем временем Джонни, уже возвращавшийся к бару с добытой провизией, устало поднял взгляд и замер. В дальнем конце улицы, где пыльная дорога уходила в сторону пустыни, он увидел знакомого черного скакуна и — сердце его екнуло — ту самую Рози, которая уже вскакивала в седло, чтобы рвануть с места.       Онемев от неожиданности, он на мгновение застыл в нерешительности: позвать Джайро или броситься в погоню в одиночку? К счастью, в ту же секунду из окна бара с грохотом и звоном бьющегося стекла вылетела знакомая фигура в ковбойской шляпе.       — Джайро! — воскликнул Джонни, уже натягивая поводья и разворачивая Слоу Дэнсера, — Она здесь! Я видел...       — Вперед! — бросил Джайро, не давая договорить, и, почти не касаясь стремян, оседлал Валькирию, пускаясь в бег. Джонни бросился следом, и только тогда до его слуха донеслись отчаянные крики из распахнутой двери таверны:       — Эй, ты! Стой, трус!       — Я тебя порву, щенок!       Затем раздался очередной оглушительный звон разбиваемого стекла, и из того же окна вылетело уже чье-то другое тело, кувыркаясь в пыли. Одним словом, в баре начался настоящий ад с криками, ударами и летящей мебелью.       Джонни искоса взглянул на напарника, не представляя, что нужно было такого сделать, чтобы за считанные минуты устроить такой погром.       — Немного повздорили, — прокричал Джайро в ответ на немой вопрос, стараясь сделать голос как можно более невинным, но плохо скрывая довольную, хищную усмешку. Он отряхнул с плеча осколок стекла. — Не отвлекайся! Больше мы ее не упустим!       Розелин, сумевшая оторваться на приличное расстояние, гнала своего черного коня к выходу из мини-городка, туда, где начиналась безжизненная, выжженная скалистая долина. Ее сердце колотилось где-то в горле, смешиваясь со стуком копыт по твердой земле. Мысль о том, что она мчится на такой бешеной скорости — скорости, с которой она никогда ранее не сталкивалась — вызывала леденящий ужас. Она едва держалась в седле, ее тело было напряжено до предела, а пальцы вцепились в поводья так, что побелели костяшки. Она даже не знала, как потом остановить разогнавшегося Гастона, но этот вопрос ее сейчас мало интересовал.       Главное было одно: сбежать. Оторваться от этих двоих, от их пылающих яростью взглядов. Но даже в панике она понимала тщетность этой попытки. Она видела их на предыдущих дистанциях— это не просто участники, а профессионалы, занявшие не последние места и знающие толк в верховой езде. Бежать от них на открытой, пустынной местности, где не спрятаться, было все равно что пытаться обогнать саму смерть.       Мысли метались в голове с бешеной скоростью. Глаза цеплялись за каждый уступ, каждую расщелину, ища хоть какую-то возможность, лазейку, обманный маневр. Но вокруг были лишь скалы, солнце и бесконечная пыль.       Черт, черт, черт! Что делать? Куда свернуть?       Прямой путь являлся самоубийством. Нужно было что-то менять, нужен был план, хитрость, но страх сжимал разум тисками, оставляя лишь слепое желание бежать вперед, куда глаза глядят.       Прошло около десяти минут бешеной скачки, и контрольная точка осталась далеко позади, скрывшись за горизонтом скал. Теперь их окружал лишь бездушный и пугающий пейзаж: бесконечные нагромождения желто-коричневого камня, палящее солнце, выжигающее последние следы влаги, и давящая пустота.       — Сдавайся по-хорошему! — крикнул Джайро так близко, что Рози инстинктивно дернулась в седле. — Все равно не уйдешь!       Она обернулась через плечо, и дикий ужас сдавил ей грудь. Они были уже рядом, их лошади практически дышали ей в спину.       Рози круто дернула поводья, заставляя коня рвануться вперед с новой, отчаянной силой, и вскинула взгляд к красному небу.       Даже на стенд нельзя положиться.       — У меня ничего нет! — выпалила Розелин с отчаянием, почти мольбой, смешанной со страхом. — Я уже все отдала им!       — Очень убедительно, — отозвался Джайро. Выровняв скорость, он юрко подвел свою Валькирию почти вплотную к ее скакуну, их бока едва не соприкасались на бешеной скорости.       — Ты что делаешь?! — вспыхнула она, когда Джайро внезапно приподнялся на корточках в своем седле, его тело на мгновение замерло в воздухе, а затем он совершил отчаянный прыжок с одной лошади на другую, тяжело приземлившись позади нее в седло.       Не обращая внимания на ее испуганные крики и попытки вырваться, он одной рукой с силой обхватил ее талию, прижимая к себе, а другой выхватил из ее ослабевших пальцев поводья. Резко натянув их и придавив шпоры в бока измученного коня, он заставил животное остановиться, поднимая облако пыли. Бедный Гастон уже был на пределе.       Джонни в тот же миг подлетел и перехватил поводья Валькирии, которая послушно замерла рядом. Теперь они стояли втроем посреди каменной пустыни.       — Вот и все, — с глубоким удовлетворением произнес Джайро, все еще крепко держа Рози.       Но она не сдавалась. Взбешенная, униженная, она резко ударила парня локтем в солнечное сплетение. Джайро ахнул и согнулся, болезненно схватившись за живот. Этого мгновения ей хватило — она выскользнула из седла и бросилась бежать, куда глаза глядят. Ее действия были лишены логики, только чистая паника.       — Джайро! — крикнул Джонни, но рванул вперед, легко обогнав бегущую девушку и преградив ей путь. Она метнулась в сторону, но он снова оказался перед ней, загоняя ее, как дикого зверя, в тупик — узкую расщелину между двумя скалами.       — Мы же сказали, — вымолвил Джонни с полной неумолимой твердостью, блокируя единственный выход. — Ты больше не сбежишь.       В этот момент к ним, слегка прихрамывая, подошел Джайро, все еще держась за ушибленный живот. Его лицо искажала гримаса боли и неукротимой злости.       — Ударить бы тебя туда же, — прохрипел он, глядя на Рози испепеляющим взглядом. — Чтобы поняла, как это больно.       Чувствуя себя загнанным зверем, Розелин демонстративно вскинула подбородок. Страх и отчаяние, кипевшие внутри, она прятала за маской ледяного высокомерия.       — Мне все равно, — сквозь стиснутые зубы бросила она со странной гордостью. — И что со мной будет — тоже. Я же говорю, у меня ничего нет.       — Просто верни то, что украла, чертова воровка! — процедил сквозь стиснутые зубы Джайро, чувствуя, как последние капли терпения безудержно вытекают из него. Его бесило это упрямство, эта игра в невинность, когда они все трое прекрасно знали правду.       — У вас что, со слухом проблемы?       Джайро и Джонни переглянулись. Без лишних слов было понятно: уговоры кончились. Джонни коротко кивнул и направил Слоу Дэнсера к неподвижно стоящему черному Гастону. Джайро же остался на месте, не отводя от нее взгляда, блокируя любую возможность к бегству.       — Ты не оставляешь нам выбора, — холодно констатировал он.       Рози, следя за действиями Джонни, увидела, как он, не церемонясь, запустил руку в ее седельную сумку и начал методично вытряхивать оттуда содержимое. Ее вещи падали на пыльную землю.       — О, выбор есть, — продолжала она язвить, точно выплевывая яд. — Можете просто взять в руки свои яйца и свалить к чертям.       От услышанного Джайро на секунду остолбенел. Его мозг отказывался совместить эту грубую, ядовитую фразу с образом той робкой, романтичной девушки с печальными глазами, что делилась с ними у костра своей историей. Но от этого желание контролировать ситуацию ничуть не уменьшилось.       — Нью-хо! — насмешливо оскалился он, — Прямо чувствуется работа над образом.       — Благодарю, — с фальшивой, сладковатой учтивостью прошипела она, пока в ее глазах плясали гневные искорки. — Наверное, поэтому ты купился.       — Купился? Скорее подал тебе милостыню.       — И позволил украсть шары? «Очень убедительно», — пародируя его, продолжала Рози.       — По крайней мере, это не меня загнали в тупик как маленького зверька.       Она лишь поджала губы, кипя от злости. В этот миг их прервал радостный оклик Джонни:       — Джайро! Твои шары!       И все остальное мгновенно перестало существовать. Глаза итальянца загорелись ликующим огнем.       — Мои шары! — пропел он и, забыв о Рози, о боли в животе, обо всем на свете, бросился к Джонни.       Там, среди вываленного из сумки тряпья и прочего, лежали два стальных, идеально отполированных шара. Джайро упал на колени, схватил их и с почти религиозным благоговением прижал к щеке. Холод металла был слаще любой ласки.       — Я скучал по вам, мои маленькие, — прошептал он с неподдельной, трогательной нежностью. Со стороны это зрелище, конечно, выглядело более чем странно: грозный гонщик, только что излучавший ярость, теперь изнеженно ворковал с парой металлических шаров. Но никто зацикливать свое внимание на этом не стал — чудачества Джайро были привычной частью гонок, такой же неотъемлемой, как его мастерство и стальные шары, которые теперь, наконец, вернулись к нему.       В эту секунду произошло нечто необъяснимое: черный конь Рози, до этого стоявший как вкопанный, внезапно рванул с места. Без всадника, без команды, он помчался прочь от них, к дальним скалам, поднимая за собой шлейф пыли. Его неистовый галоп привлек всеобщее внимание, заставив Джонни, который, сидя на своей лошади, находился к нему ближе всего, опешить и едва не потерять равновесие.       Рози, увидев это, скривила лицо в обреченной гримасе, из ее груди вырвался безнадежный крик:       — Гастон! Стой!       Но Гастон, подчиняясь какому-то неизвестному порыву или испугу, уже несся вперед, не обращая внимания на ее отчаянный зов. У нее возникло острое желание провалиться сквозь землю. Теперь побег был точно невозможен.       Повернувшись к Джонни, который стоял возле Гастона, она взревела:       — Ты его специально ударил?!       — Я не бью лошадей, — хмуро отрезал Джонни, раздраженный таким веским обвинением. Он на мгновение пожалел, что не стащил сумку с Гастона сразу, но, учитывая, что все ее содержимое он уже вытряс на землю, терять было нечего.       Однако, покопавшись в разбросанных вещах, он не нашел самого главного. Джоджо поднял на нее взгляд и подогнал Слоу Дэнсера ближе.       — Где часть трупа? — пугающе вопрошал он.       Рози, зажатая между приближающимся всадником и каменной глыбой позади, отпрянула и наткнулась спиной на холодный валун. Пути к отступлению не было.       — У меня его нет, — прошептала она, хлопая ресницами и пытаясь придать своему лицу выражение чистейшей невинности. Но после того, как в сумке Рози нашли стальные шары, ее слова не стоили ни гроша доверия.       — Даем последний шанс, — низко пригрозил Джайро. Он подошел на пару шагов ближе, и стальной шар в его руке начал тихо вертеться, набирая обороты. — Иначе пожалеешь.       Она нервно сглотнула.       — Я же говорю, у меня его...       Однако Джайро не стал слушать дальше. Внезапным, резким движением он схватил ее за кисть и дернул вверх, растянув ее руку в неестественном положении.       — Джонни, как его вытащить?       — Думаю, никак. Пока она сама его не выпустит.       — Может, просто отрежем ей руку? — предложил Джайро без капли шутки.       — Хорошая идея, — безразлично кивнул он, не сводя с нее глаз. — В таком случае трупу негде будет прятаться.       — Сделаю это одним ударом, — прохрипел парень, и жужжание шара превратилось в пронзительный, угрожающий визг. Он прицелился в ее растянутую руку. — Надеюсь, ты правша? А то жить будет неудобно.       — Или тебе придется стать правшой, — сухо отозвался Джостар.       — Вы совсем с ума сошли?! — взвизгнула Розелин от ужаса. Она отчаянно дернулась, пытаясь вырвать руку, но хватка Джайро была железной. Ее глаза, распахнутые от страха, были прикованы к вращающемуся стальному шару, который медленно, но неотвратимо приближался к ее запястью. — Отпусти!       — У тебя еще есть шанс передумать, — заявил Джайро, в усмешке которого было нечто дикое. Он наслаждался ее паникой, этой маленькой местью за унижение, все их потраченные дни и украденные шары.       Но девушка, стиснув зубы до хруста, лишь яростно тряхнула головой. Она прикусила нижнюю губу так, что выступила алая капля, зажмурилась и отвернулась, всем своим видом показывая готовность принять мучительную кару. Тихий, прерывистый стон вырвался у нее из груди — звук абсолютной покорности перед неизбежным.       Джайро с гневным щелчком языка резко развернулся и со всей силы швырнул свой вращающийся шар не в руку, а в каменный валун прямо за ее спиной. Стальной диск с оглушительным треском врезался в скалу в нескольких сантиметрах от ее лица, раздробив камень в мелкую крошку, которая брызнула ей за воротник. Рози невольно взвизгнула от ужаса, инстинктивно прикрываясь.       — Ты дура, — прошипел Джайро, отпуская ее онемевшую руку. В его глазах бушевала ярость, бессильная злость от того, что их блеф провалился. Он не был садистом, и Джонни — тоже, но они рассчитывали, что под таким давлением она сломается. — Глупая и безмозглая дура!       Джонни шумно, с раздражением выдохнул, проводя ладонью по лицу. Эта бесконечная возня с ней съедала последние крохи их времени, которого и так уже не оставалось.       Рози, все еще дрожа, неуверенно коснулась своего запястья, как будто проверяя, цела ли рука. Ощущение было нереальным.       И пока Джайро, внезапно отвернувшись и подойдя к Джонни, что-то тихо и быстро говорил другу, у нее был момент — идеальный момент, чтобы рвануть прочь. Но ее взгляд упал на их лошадей, потом на бескрайнюю каменную пустыню вокруг. Сбежать она точно не сможет.       Вместо этого она, собрав остатки наглости, скрестила руки на груди и громко спросила:       — Я могу идти?       Джайро и Джонни в один миг прекратили шептаться и повернулись к ней. Их взгляды, полные гневного разочарования и решимости, дали ей понять, что ничего подобного не будет.       — Да, — равнодушно бросил Джайро, даже не глядя на нее, и достал из седельной сумки прочную веревку. — С нами.       — С вами? — ее голос взвизгнул от возмущения. — Я никуда с вами не пойду! Вы не заставите меня!       Она трепетала от бессильной ярости, наблюдая за тем, как он с отстраненным, каменным лицом приближается к ней, наматывая веревку на руку. В ее груди что-то сжалось — она наконец осознала их намерение.       — Ты не...       Но Джайро не стал слушать. Молча, с ужасающей практичностью, он скрутил ее руки за спиной. Его ловкие и мягкие пальцы быстро затянули узлы, которые впились в ее кожу.       — Будешь идти с нами, пока не отдашь труп.       Ее тщетный гнев достиг предела и готов был рвать изнутри.       — Нет у меня этого чертового трупа! Когда вы уже это поймете?! — закричала она, но ее крик потерялся в пустынном безмолвии, разбившись о равнодушные лица ее «похитителей».       — Джонни, она поедет с тобой, — обратился Джайро к напарнику, у которого на лице застыл немой вопрос. — На мою Валькирию женщин сажать нельзя.       — С чего вдруг? Есть причина? — изогнув бровь, поинтересовался Джонни.       Джайро торжественно откашлялся в кулак.       — Мое седло уже занято Богиней Победы, — с важным видом пояснил он. — Если на него сядет другая женщина, она заревнует и лишит меня своего благословения.       — А богиню справедливости ты не приглашал? — язвительно прошипела Розелин, когда Джайро подтолкнул ее к Слоу Дэнсеру. — Она бы сейчас очень пригодилась.       — Тебе и рот закрыть не помешает, — отрезал итальянец и, легко подхватив ее за талию, вздернул как пушинку и усадил позади Джонни.       — За что мне держаться? Я же упаду! — шикнула она, наконец осознавая весь абсурд происходящего и готововая лопнуть от ярости.       — Если не будешь брыкаться — не упадешь, — сухо объяснил он и устроился поудобнее в седле, повернувшись к ней спиной.       — Лучше бы вы мне руку отрезали, — бормотала она сквозь стиснутые зубы.       — Лучше бы ты нам труп отдала, — парировал Джайро, уже запрыгивая на свою лошадь.       Розелин лишь тяжело выдохнула, ее лицо исказилось таким глубоким, мрачным недовольством, что, казалось, это выражение теперь навсегда впечатается в ее черты.       — Джонни, куда держим курс? — громко окликнул напарника Джайро, глядя вперед на бескрайнюю долину. Наконец-то его шары лежали на своем месте, и в его груди снова зажглась знакомая, лихорадочная жажда скорости и гонки.       — К горе Футлуз, через скалистые горы, — не отрываясь от развернутой карты, ответил Джонни. — К завтрашнему вечеру уже будем там.       — Тогда вперед! — весело заявил Джайро, и его Валькирия рванула с места.       Джонни послал Слоу Дэнсера следом, стараясь держать быстрый темп. Он ощущал за спиной легкий вес пленницы, надеясь на то, что она не свалится на первом же крутом повороте.       Розелин, понимая тщетность сопротивления, лишь ближе прижалась к его спине, закрыла глаза и отдалась на волю судьбы, уносящей в самое сердце скалистой пустыни. А ее надежды остались там, у разбитого валуна, вместе с осколками ее хитроумного плана.

***

      Джайро не умолкал ни на секунду. Он тараторил обо всем подряд — от теории спина до глупейших слухов о других гонщиках, и Джонни, как ни странно, поддерживал этот бред с абсолютно серьезным, сосредоточенным выражением лица, вставляя свои комментарии.       Они ехали, ехали и ехали. Розелин уже потеряла всякое ощущение времени и пространства. Она безнадежно смотрела в землю, на мелькающие под копытами камни, стараясь отдалиться от реальности. Джонни пару раз обернулся через плечо, чтобы спросить, в порядке ли она, так как девушка сидела за его спиной безмолвно и неподвижно. И всякий раз она отвечала одним и тем же, с кислой гримасой:       — Нет, не в порядке!       И тогда Джайро решил взять инициативу в свои руки.       — А чего это ты молчишь? — повернулся он к ней, продолжая путь, с ехидной, провокационной ухмылкой. — Попробуй снова притвориться милой и несчастной. Вдруг мы опять поведемся?       Джонни тихо фыркнул.       — Серьезно, Джонни, как мы могли поверить ей? — вслух возмущался он, косясь на пленницу. — Я же говорил — от женщин всегда одни проблемы.       — Это не полностью наша вина, — попытался парировать Джонни, ища оправдание их общей слепоте. — Если бы она нам ничего не подсыпала, мы бы не уснули.       Джайро вдруг замолчал, и в эту секунду Розелин, оторвав взгляд от земли, резко отклонилась от спины Джонни.       — Подсыпала я только тебе, — выпалила она, ловя на себе удивленный взгляд Джонни, а затем кивнула в сторону Джайро. — А вот его никто не заставлял спать с первой встречной!       В ту же секунду в голове Джонни зародилось больше вопросов, чем за все предыдущие дни гонки вместе взятые. Он медленно перевел недоуменный взгляд на своего друга.       Тот, в свою очередь засуетился, пойманный на месте преступления. Его глаза забегали из стороны в сторону, пытаясь найти точку, куда бы спрятаться от этого взгляда.       — Она лжет, Джонни, — отмахнулся он с натянутой улыбкой. — Ей нельзя верить. Ты же сам видел, как она врала про шары.       — Я просто сразу поняла, что ты идиот, — усмехалась Рози со злорадным торжеством. Она явно наслаждалась тем хаосом, который сеяла. — А снотворного у меня хватало только на одного.       — Джонни, давай закроем ей рот? — вспыхнул Джайро, с силой сжимая поводья, — Она меня бесит!       — Лучше закрой свои причиндалы — может, ума наберешься!       — Заткнитесь! Вы оба! — раздраженно рявкнул Джонни и шумно выдохнул.       Как бы тяжело не было признавать, картина складывалась слишком уж правдоподобно. Странное поведение Джайро после той ночи, его уклончивые ответы — все это теперь обретало новый, неприятный смысл. Он не знал, кого теперь винить больше: расчетливую аферистку, использовавшую любую слабость, или же своего легкомысленного друга, поддавшегося на самый примитивный соблазн.       В конечном счете, это уже не имело значения для их главной цели. Но одно он счел нужным добавить в любом случае:       — А вообще, спать с первыми встречными — не лучшая идея.       — Что?! — взорвался Джайро, его лицо побагровело от негодования. — Так ты принимаешь ее сторону?! Я понял! Ты попал под ее влияние! Она тебе запудрила мозги, Джонни!...       И так они продолжили путь.

***

      А потом ночь накрыла их с головой, поглотив и без того скупые краски пустыни в абсолютную, бархатистую черноту. Ребята остановились, чтобы устроить долгожданный привал и ужин. Благодаря пополненным запасам у них теперь было несколько солидных кусков мяса, что само по себе казалось праздником.       Праздником для всех, кроме Розелин. С ее лица не сходила мрачная, кислая гримаса.       Пока Джонни и Джайро, разведя посреди голой равнины костер, возились с палатками и насаживали мясо на найденные ветки, итальянец бросил взгляд на невозмутимую фигуру девушки. Она все еще сидела на Слоу Дэнсере, как будто приросла к его седлу.       — Долго собралась там сидеть?       Она лишь презрительно вздернула подбородок, демонстративно отводя взгляд в сторону темноты. Раздражение, которым она была переполнена, нельзя было описать словами. Ведь все должно было сложиться иначе... все было так близко.       Как ни странно, Джайро все же подошел к ней. Какой бы гордой ни была его натура, он понимал, что даже самая натренированная спина не выдержит такого долгого сидения в седле. Он молча обхватил ее за талию и помог спуститься на землю. Она не сопротивлялась — ее тело само молило о передышке. Стоя на ногах, она несколько секунд неуверенно переминалась, пытаясь вернуть чувство равновесия, а затем, пошатываясь, направилась к костру и уселась напротив, подальше от обоих.       Затем они приступили к ужину. Напряжение висело в воздухе гуще дыма от костра. Было видно невооруженным глазом, что и Джайро, и Джонни чувствовали себя крайне неловко в присутствии девушки, да еще и той, что смотрела на них с таким видом, будто собиралась испепелить их и всю эту землю одним лишь взглядом.       — Это твоя порция, — кашлянув для солидности, сказал Джонни, кивнув на жестяную тарелку, стоявшую рядом с ней на земле.       — И как я должна это есть? — прошипела Розелин. — Развяжите мне руки.       — Еще чего, — с набитым ртом ответил за обоих Джайро. — Если голодна — покормим.       — Хватит нести чушь. Развяжите руки!       — Отдай труп — и будешь свободна, — резко сказал Джонни, и впервые из его уст прозвучало не раздражение, а искреннее недоумение. — Неужели деньги стоят всего этого?       Она лишь презрительно закатила глаза.       — Хорошо, покормите меня. И воду тоже дайте.       Парни переглянулись. После короткого безмолвного спора они решили бросить жребий самым примитивным способом — считалкой. Судьба, как на зло, указала на Джайро.       — Ты специально начал с меня! — возмутился он. — Давай еще раз.       — Нет! — упирался Джонни, делая вид, что полностью поглощен своим куском мяса. — Иди и выполняй свой долг.       Джайро громко, с театральным отчаянием, выдохнул и на коленях подвинулся к хмурой пленнице.       — Скажи «а-а-а»! — насмешливо пропел он, поднося к ее губам вилку с куском жестковатого мяса.       Рози лишь стиснула зубы, внушая себе, что ее терпение должно выдержать. Ей нужно было просто переждать, перетерпеть это унижение. Она все еще надеялась, что они наткнутся на кого-нибудь в этой пустыне, что появится шанс. Но кругом, кроме бескрайних скал, не было ничего. Неужели действительно никого нет? И никто не придет на помощь?       И вот настало время долгожданного ночлега. Розелин ждала его с самого их привала — это был ее единственный шанс сбежать, последняя надежда.       Все началось с того, что Джайро и Джонни принялись спорить, кто первый пойдет спать, а кто останется на караул. Их пререкания набирали обороты, обещая перерасти в полноценную перепалку.       От их бесконечных препирательств у кого угодно могла разболеться голова, но, к счастью для Розелин, они в итоге решили положиться на считалочку, а дальше дежурить по установленной очереди. И, как ни странно, последнее слово в стишке указало на явно недовольного этим Джонни.       Розелин внутренне вздохнула с облегчением. Это был знак — пусть и глупый, суеверный, но знак. Будто само небо, пусть и через посредничество детского стишка, встало на ее сторону. Теперь ей нужно было только дождаться подходящего момента и воспользоваться этим шансом, который она так отчаянно ждала. Она притихла, стараясь выглядеть как можно более уставшей и покорной.       Джайро, похлопав товарища по плечу, направился к себе в палатку. А через мгновение он высунул голову из полога, окидывая взглядом хмурого Джонни и сидящую у костра Розелин, и добавил, вспомнив:       — Ты можешь поспать в палатке Джонни, пока он дежурит.       Джонни вздрогнул, возмущенный тем, что друг распоряжается его имуществом, но спорить не стал. Он и сам был не против этого предложения.       — А я что, не буду дежурить? — с наигранной надеждой спросила девушка.       Джайро надменно хохотнул, а Джонни колко произнес:       — Нет. Поэтому можешь поспать.       Она закатила глаза и пробормотала что-то вроде «я сама решу, что мне делать!», одной фразой разрушив хрупкую возможность хоть какого-то мирного диалога. Джайро махнул рукой и скрылся в палатке, а Джонни, оставшись у костра, принялся бесцельно ковырять его палкой, не зная, чем еще заняться в этой гнетущей тишине.       Через какое-то время послышался звонкий храп, доносящейся со стороны палатки Джайро. Розелин, убедившись, что его не разбудит обычный разговор, глубоко выдохнула.       — Он, наверное, видит сны о своих шарах, — произнесла девушка, разрушая затянувшуюся тишину, как бы размышляя вслух, — где целует их.       Джонни, сидевший напротив, молча продолжил ковырять палкой в костре.       — Жаль, что так все вышло. Я, наверное, испортила вам гонку...       Джонни снова ничего не сказал. Просто ждал, к чему она ведет.       — И знаешь, самое обидное, — продолжала она, несмотря на свои связанные запястья за спиной, — что у меня и вправду нет этого трупа. Вы только зря время теряете.       Он поднял на нее взгляд, в котором не было ни веры, ни доверия, лишь холодная усталость от этой игры.       — Шаров у тебя тоже «вправду» не было, пока мы не нашли их в твоей сумке.       Рози сжала губы, попадаясь на своем же вранье.       — Но трупа у меня нет. Я всего лишь посредник, не более.       — Удобная история, — пробормотал Джонни, возвращаясь к созерцанию огня.       Разговор снова повис в воздухе. Рози почувствовала, как ее начинает раздражать эта его каменная, непробиваемая апатия. Она пытается — хоть как-то, хоть с какой стороны — найти в нем щель, а он просто отражает ее же ложь, не тратя лишних сил.       Она помолчала, давя нарастающее раздражение.       — А зачем он вам вообще, этот труп? — спросила Рози наконец, меняя тактику. — Вы же за первым местом гонитесь, за деньгами, славой. При чем тут части какого-то тела? Вас, что, наняли? Или свои причины?       Вопрос застал Джонни врасплох. Он замер, его пальцы непроизвольно сжали палку чуть крепче. Причины? Да, они были. Глубокие, личные, болезненные.       Воспоминание о том, как он впервые за долгие годы почувствовал ноги, когда в его теле оказалась часть Святого Трупа.       Врачи в один голос твердили: «Вы никогда не будете ходить, мистер Джостар». И тихий, безумный, всепоглощающий восторг от того, что врачи ошиблись. Что есть шанс. Что это тело, эта гонка, этот проклятый труп — единственный путь вернуть себе свое.       Но рассказать это ей? Этой воровке, аферистке, для которой все это — лишь сделка? Мысль показалась ему не просто абсурдной, а оскверняющей. Его тайна, его боль, его надежда — все это было слишком хрупким, чтобы выносить на свет ее циничного взгляда.       Он промолчал. Только отвернулся, всем видом показывая, что вопрос закрыт.       Рози, увидев его реакцию — эту мгновенную закрытость, почти физическую броню — шумно выдохнула.       — Два «героя» лезут в драку с наемниками и стендами непонятно ради чего. Вы вообще понимаете, во что ввязались? Вы ведь в конечном счете погибнете.       — Это не твое дело, — только проворчал Джоджо.       — Еще как мое! — вспылила она, уже не скрывая злости, — Из-за вас я сейчас тут сижу связанная! Из-за вашего упрямства! Вы, может, готовы помереть за свою глупую цель, а я — нет!       — Тогда отдай труп — и можешь идти!       — У меня его нет!       Разговор снова повис в воздухе, но теперь он был наполнен ее гневной вспышкой.       — Ты не веришь людям? — спросила она уже с легкой колкостью, возвращаясь к более безопасному, но не менее безнадежному руслу.       — Не верю тем, которые обманывали меня, — а затем тише, чуть ли не себе под нос, добавил: — И продолжают обманывать.       Затем она подняла глаза к черному, усыпанному алмазами небу.       Хорошо, раз холодный расчет не сработал, придется прибегнуть к старому, проверенному способу.       — Звезды сегодня такие яркие, — произнесла она с поддельным, мечтательным восхищением.       Джонни машинально последовал ее примеру, подняв глаза к небу.       — Да, — коротко согласился он.       Рози встала и, к его явному недоумению, присела рядом с ним на то же самое бревно. Ее близость была внезапной и необъяснимой.       — Я просто хочу показать, — сказала она, кивнув в сторону небосвода. — Видишь те три звезды? Они образуют почти идеальный треугольник. Я бы показала, но руки связаны.       Джонни нахмурился. Подозрения клокотали в нем, но любопытство взяло верх. Он поднял руку и указал на скопление светил.       — Эти?       — Да, красиво, правда? — прошептала она завороженно, — Это созвездие называется Малая Медведица.       Джонни помедлил. Его взгляд скользнул по звездному узору, а затем вернулся к ее лицу.       — Вовсе нет. Малая Медведица выглядит как ковш, а не треугольник.       Розелин раздраженно сузила глаза. Ее маленький спектакль проваливался с треском. Вместо того чтобы впечатлить его своей «эрудицией», она лишь показала свое невежество. Джонни, судя по всему, знал о звездах куда больше, чем она рассчитывала.       В этот момент, когда его внимание было отвлечено на секунду, она сделала последнее движение. Не резкое, а как будто потеряв равновесие из-за усталости и связанных рук. Она слегка качнулась в его сторону и оперлась плечом о его плечо. Мимолетно, на долю секунды, прежде чем отстраниться.       — Ой, прости, — пробормотала она, делая вид, что пытается вернуться в прежнее положение. — Голова закружилась.       Джонни замер. Физический контакт был установлен. Маленький, случайный, но он был. И в его напряженной тишине она почувствовала наконец слабину — не эмоциональную, а чисто физиологическую реакцию на неожиданное приближение. Этот миг, эту микроскопическую брешь в его обороне и нужно было использовать.       Не давая ему опомниться, выстроить дистанцию заново, она повернула к нему лицо. Они были теперь очень близко. В свете костра его глаза были широко открыты, в них читалось не столько удивление, сколько полная растерянность перед таким прямолинейным вторжением.       — Джонни... — тихо прошептала она. — Мне так... одиноко. И страшно. Дай мне хоть немного... тепла. Один поцелуй. Только один...       Она видела, как он застыл, парализованный внезапностью и прямотой атаки. Он не отталкивал ее. Он просто не знал, как на это реагировать. И Рози, пользуясь этой секундной, наклонилась вперед, чтобы закрыть последние сантиметры между их губами.       Именно в этот момент, когда ее дыхание уже смешалось с его, инстинкт самосохранения парня, отточенный в гонках и боях, сработал быстрее сознания. Он резко дернул голову назад, и губы лишь скользнули по его щеке.       — Нет, — вырвалось у него наконец не растерянно, а с ясным отторжением. Он попытался отодвинуться, но сидячее положение и ее близость мешали. — Отойди, Рози.       Но для Рози отступать было уже некуда. План «тихого сближения» провалился, оставался только грубый натиск. Ее лицо исказила гримаса отчаяния и злости.       — Почему нет?! — прошипела она, снова пытаясь приблизиться, несмотря на связанные руки. — Всего один! Ты что, никогда не целовался?       Она уже не пыталась быть убедительной или соблазнительной. Она рвалась к нему с отчаянной необходимостью.       — Я же сказал, я не хочу! — он сорвался на резкую, паническую ноту, но было уже поздно.       Розелин, не думая ни о секунде наперед, всем телом рванула к нему. Ее связанные руки ограничивали движение, сделав его неуклюжим и грубым. Она не рассчитала ни силу, ни баланс. И вместо изящного прикосновения получился тяжелый, неудержимый толчок.       Джонни ахнул от неожиданности, потерял равновесие и с глухим стуком опрокинулся на спину, ударившись о твердую, каменистую землю.       Но для Рози это не имело значения. Хаос, который она сама устроила, был ее шансом. Не теряя ни секунды, она расставила колени по сторонам от его бедер, зафиксировав его под собой, и тут же наклонилась вниз. Ее целью являлись не раскаяние и не нежность — ее губы метили прямо в его, в этот поцелуй, который должен был стать ключом, отмычкой, последним оружием в ее арсенале обмана.       — С ума сошла?! — воскликнул он, — Слезь с меня, Рози!       Он уперся свободной рукой в ее плечо, пытаясь оттолкнуть, но она, как пиявка, впилась всем телом, используя свой вес и его неподвижность.       — Ты что, девственник? — фыркнула она с привычной язвительностью, — Ничего, я тебя всему научу. Просто дай один поцелуй, и...       Она снова примкнула к его лицу, изгибаясь всем телом. Ее связанные руки за спиной затекли от напряжения, плечи неестественно выкручивались. Она уже лежала на нем, прижимая его спиной к земле. Джонни, зажатый под ней, отчаянно упирался ладонью в ее подбородок, отворачивая лицо девушки.       — Я не хочу целоваться! Отстань от меня!       Ее глаза горели в полумраке не страстью, а азартом. Она пыталась впечататься в него, дотянуться губами любой ценой.       Джонни отчаянно мотал головой из стороны в сторону, уворачиваясь от ее настойчивых губ.       — Всего один поцелуй! — уже почти свирепо шикнула она без единой капли притворной нежности.       — Нет! Не дам!       Она закипела от злости, когда он в очередной раз отвел голову, и ее губы впустую встретили лишь воздух.       — Еще как дашь!       — Чего вы там орете? — раздался сонный, но явно раздраженный шумом голос из палатки. Джайро, зевнув, высунул наружу взъерошенную голову.       — Джайро! — позвал на помощь Джоджо, все еще не решаясь применить силу или стенд против этой обезумевшей девушки.       — Эй! Отлипни от него! — прикрикнул Джайро.       Рози поняла — все кончено. Шанс упущен. Ярость, бессильная и всепоглощающая, перехлестнула через край.       — Дай мне этот гребанный поцелуй, подонок! — закричала девушка, когда в ее глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное, такое, что она была готова голыми зубами разорвать бедного Джонни.       Но ей не дали этого сделать. Сильные руки обхватили ее за плечи и отдернули назад, отрывая от Джонни, держа за сцепленные веревкой запястья.       — Что здесь происходит?! — возмутился Джайро, переводя взгляд с растерянного и слегка потрепанного Джонни на взбешенную девушку, которую он держал.       — Зачем ты пришел?! — гневно бросила Рози, сверкая глазами, полными ненависти. — Как всегда все испортил!       — Она напала на меня, — отдышавшись, начал объяснять Джонни, потирая затылок. — Пыталась... поцеловать.       — Поцеловать? — Джайро ошеломленно уставился на Рози, — Ты совсем с катушек слетела?       Она лишь демонстративно вздернула подбородок и отвела взгляд. Ярость, тлеющая внутри, была настолько всепоглощающей, что она физически не могла выдавить ни слова. Каждая клетка ее тела горела пылающим огнем.       — Выкинешь еще что-нибудь подобное — и мы привяжем тебя к дереву! — предупредил Джайро, отпуская ее руки.       — Лучше убейте сразу, — шикнула она в ответ, — сделаете одолжение.       Парни, конечно, не были извергами и не собирались никого ни к чему привязывать, но все же припугнуть ее всерьез стоило.       — Да что с тобой? — развел руками озадаченный Джайро, — Мы к тебе по-хорошему, а ты ведешь себя, как дикая гиена.       Больше не в силах это слушать, Рози шумно выдохнула и направилась к палатке Джонни. Молча, не спрашивая разрешения, она заползла внутрь и укрылась в дальнем углу. Ей не хотелось ничего — ни разговаривать, ни думать. Только забыться во сне.       Джайро и Джонни недоуменно переглянулись. А затем первый чуть придвинулся и понизил голос до шепота:       — Может, у нее эти дни?       — Какие дни? — искренне не понял Джонни.       Джайро скептически покосился на него.       — Ну, женские дни. Менструальные, — прошептал он, как будто произносил какое-то тайное заклинание.       — Что это?       Джайро лишь раздраженно махнул рукой.       — Я спать.       — Постой! Объясни, о чем ты!       — Спокойной ночи.       — Джайро! — Джонни попытался его остановить, но итальянец уже скрылся в своей палатке, оставив друга один на один с непонятным термином и общей неловкостью ситуации.