XVI

***

— Хитоми, ты как? — спросила взволнованно Эмма. Я лишь улыбнулась и медленно продолжила идти. А что ей сказать? Закутавшись в длинный свитер с высоким горлом, я тихо выдохнула: — Да все хорошо. Просто настроение не очень. — А что такое? — обеспокоено спросила Эмма. Мы прогуливались по небольшому парку. Планов было сегодня куча, да только делать их совершенно не хотелось. — Теруке стало еще хуже. Не знаю что мне делать, — тихо прошептала я. — Мы с ней сходили к психологу, да только пользы ноль. Она принимает успокоительные пачками. — Нужно время… — так же тихо произнесла она и чуть зажмурилась. И мне не хотелось еще больше накалять атмосферу. Я знала как ей тяжело. Убийство брата и друга не могло не отразится на ней. А открывать и так свежую рану не хотелось. — Мне, кажется, ей нужно уехать из дома. Я перебрала вещи Кейске. Некоторые сложила, другие передала нуждающимся. Прошло больше сорока дней, а боль так и не ушла. Особенно остро я ее ощущаю когда одна или с Терукой, — слезы скопились на глазах, но тут же их смахнула. Эмма остановилась и я заметила как она протягивает мне руки для объятий. — Хитоми, мне очень жаль. Помнишь, как ты меня обнимала тогда? — выдохнула она, чуть сжимая в руках. А я вновь окунулась в те воспоминания. «На улице стояла дождливая погода. Душа разрывалась на части. Майки практически не выходил из комнаты, а я даже не знала что ему сказать, как поддержать. Он игнорировал меня, всем видом показывая что мы незнакомы. Манджиро не смотрел, ни здоровался, даже не назвал его любимым прозвищем «Хитти». И я вдруг в какой-то момент отчетливо поняла, что он теперь мне не рад. Сердце обливалось кровью. За один день потерять практически старшего брата и друга. Эмма тихо плакала у меня на коленях. Я медленно ее гладила, говоря успокаивающие слова. Известие из больницы прозвучало словно гром среди ясного неба. До последнего надеялась что все это было простой, глупой ошибкой…но… — Как же так? Почему? Почему именно братик? — Эмма сквозь слезы раз за разом спрашивала одни и те же вопросы. А я терялась и не знала как ее утешить, прекрасно понимая что никакие слова не заменят Шиничиро. — Я рядом, Эмма, — только и могла выдохнуть и нежно гладить по спутанным волосам. — Я с тобой. Слезы текли ручьем. Но в компании Эммы становилось легче. Не так больно. Горе было огромным и я не понимала как мне с ним справиться. Закрыв глаза, пожелала больше никогда не испытывать такую же боль.» Как же иронично, что спустя два года после того желания, я вновь ощутила эту удушающую пустоту и непрекращающуюся душевную боль. Почему же мир настолько жесток и несправедлив? — Я с тобой, Хитоми. Я рядом, — прошептала она, обнимая меня крепче. Грустно улыбнувшись, посмотрела на нее. Пустота внутри также осталась, но в это мгновение что-то теплое разлилось в груди. Слова поддержки действительно помогли. Мне стало хорошо от того, что кто-то со мной. Уткнувшись носиком в ее шарф, выдохнула: — Спасибо. Мы продолжили гулять в тишине. Она не давила, не была нагнетающей, от нее становилось комфортно и так спокойно. Я начала понемногу отпускать Кейске. Хоть боль еще не ушла, но душа от одного вида его вещей, игрушек, принадлежностей не так сильно болела. Она все еще щемила, но сердце перестало обливаться кровью каждый раз. Я запретила себе смотреть на совместные фотографии, ведь от этих снимков еще больше могу зарыть себя в пучину отчаяния и безысходности…

***

Больница встретила меня холодно. Все работники были в каком-то своем мирке. Решила не идти к стойке за карточкой, а тихо прошмыгнуть к самому врачу. Ну, а кто мне ее даст без самого пациента? Разве что за деньги. Я ж юридически ему никто. Могла, конечно, сыграть сценку Молодая невеста хочет узнать обо всех заболеваниях будущего мужа, но это слишком запарно. Да и вряд ли мне поверят, будем честны. Посмотрев на табличку кабинета, я мысленно радостно хлопнула в ладоши. Как раз попала на время того доктора. Дождалась очереди и прошмыгнула к нему. В нос тут же ударил аромат спирта и антисептика. Поздоровалась и села на кушетку. — Здравствуйте, что у вас случилось? — выдохнул он, не смотря на меня. Сделала вдох-выдох и произнесла: — Помните меня? Я тогда со своим женихом сюда приходила. Врач тут же поднял глаза и они в эту же секунду округлились в удивлении. — Мне очень жаль, что он тогда вам сказал, — выдохнула я, чуть наклоняюсь в знак извинения. — Простите его, пожалуйста. — Зачем пришли? — с подозрением произнес он, прищурив глаза. И я поняла что он меня вспомнил. Поджав губы, нахмурилась. Вид у него был враждебный. Ну, была не была. — Помните, вы сказали, что на его снимках черепа что-то странное? — четко проговорила я, мысленно ликуя что ни разу не запнулась. — Можете поподробнее рассказать? — Почему я должен разглашать информацию? — произнес он, откидываясь на кресло. — Просто так ее никто не раздает. Поджала губы и неуютно поерзала. Так и знала. Хотя ничего нового. Я была готова к этому. — Сколько? — выдохнула и посмотрела ему в глаза. Он чуть улыбнулся и, обращая свой взгляд на мою сумку, произнес: — Четыреста тысяч йен. Я округлила глаза. Это буквально все мои деньги… — У меня только двести пятьдесят тысяч, — произнесла я, вытаскивая конверт. — Это все, что у меня есть. Положив его на стол, с мольбой посмотрела на мужчину. — Пожалуйста, — протянула я. — Он мне ничего не говорит, но все чаще я замечаю, что ему плохо. Помогите, доктор. Он чуть поправил оправу и тяжело выдохнул. — А родня? На сколько я помню у него был брат, — врач кинул конверт в отсек стола и пристально на меня посмотрел. А я тут же удивилась. Непонятный узел из чувств начал затягиваться в животе. Откуда он узнал про брата? — Был. Но умер два года назад. Из родственников только дедушка и сестра. — Что ж, — он закрыл какие-то ящики на ключ и прошел к двери. Поправив халат, напоследок кинул: — Посидите тут. Хлопнула дверь и тут же я услышала звук закрывающегося замка. Серьезно? Решил закрыть меня? Страх волнами накатывал и я почувствовала как медленно начали дрожать руки. Решил сдать? В Японии так-то строго со взятками. Начала неосознанно грызть ногти. Что же мне делать? Выскочить на улицу? Тут же подбежала к окну и чуть не взвыла. Пятый этаж. Блин, блин, блин. Находиться в этом кабинете так неуютно. Картинки в голове тут же показали мне как он бежит сюда с охраной, меня уводят и садят в тюрьму. Я же ему дала в два раза меньше. Отчаянно застонав, закрыла ладошками лицо. Зачем вообще сюда пошла? Щелчок заставил меня вновь вернуться в реальность. Что ж. Грустно усмехнувшись, опустила взгляд. Поворачиваться было очень страшно. Вот только краем глаза увидела белый халат. Он что-то кинул на кушетку и остановился. — Читайте, — он рукой показал на папку и внимательно на меня смотрел. — У меня через полчаса обед. Этого времени вам хватит, чтобы изучить. Встав, он открыл дверь в кабинет и кинул: — У меня ещё пациенты. Посидите пока в лаборатории. Закрыв меня, доктор начал принимать других людей. Ступор был сильным. Секунд пять мне понадобилось, чтобы осознать ситуацию. Медленно села на стул и дрожащими руками открыла папку. Глаза расширились от удивления. Тут было буквально все. От рождения до сегодняшнего дня. Офигеть. Когда мы брали в прошлый раз папку, она была значительно меньше. Там был листочек, а тут… На первой странице не было ничего примечательного, лишь общеизвестные сведения: фамилия и имя, пол, дата рождения, проживание и место рождения. Еще и фотка такая прикольная стояла. Ему тут, похоже, лет шесть. И он явно был чем-то недоволен. Майки был таким милым в детстве? Почему я этого не замечала. Поджав губы, мысленно дала себе по щекам. Не время тут рассматривать своего парня. Перелистнув страницу, удивилась. Разве это не карточка Майки? Описание беременности? Так. Тут вроде все хорошо, только непонятная фраза про большой стресс. Что-то тогда у матери Майки случилось? Хм. В целом тут ничего такого не было. Узи, положительное заключение врачей. Странно даже. Еще напрягала небольшая фраза про какое-то психическое заболевание. Записав все в блокнот, начала читать дальше. Быстро пролистала про орви, ветрянку и прочее. Остановилась лишь на листочке с заключением врача… «Сано Манджиро. Девять лет. На обследование направлен опекуном с целью выявить нарушения в психическом состоянии ребенка. На приеме мальчик неохотно идет на контакт, эмоциональное реагирование на ситуацию адекватное, темп работы активный. Эмоциональный фон на протяжении всего осмотра был равнодушный…» Дальше там было куча обследований и тестов, но ничего так мне и не запомнилось. Пробежав глазами, я наткнулась на вывод. »…Таким образом, реакция на эмоциональное потрясение слишком активная, наблюдается снижение интереса, пассивное участие в тесте, на критику реагирует раздражительно. Вывод: чрезмерная детская жестокость, СДВГ, подозрение на диссоциативное расстройство личности, подозрение на шизоидный тип личности. Рекомендации: исключить вещи и игрушки, которые могут раздражать мальчика, не подвергать ребенка эмоциональным потрясениям….» От прочтения меня отвлек врач, что зашел в комнату. — Вы все посмотрели? — спросил он, проходя внутрь помещения. — Вопросы есть? — Откуда вы узнали про его брата? — спросила я, все еще рассматривая папку. — Они как-то приходили сюда. Именно я тогда курировал его. Не думал, что вновь его встречу… — А что в итоге? Вы вылечили его? — с надеждой спросила я. — В том возрасте не ставятся диагнозы и о серьезном лечении не могло идти речи. Он пропил курс успокоительных и витамин. Вроде все успокоилось. Но через несколько приемов они перестали ходить…- доктор лишь развел руками и облокотился о стол. — Вы ведь знаете, что такое Черный Импульс? Он вам говорил? — Что? Черный Импульс? — в непонимании я уставилась на него. Сердце забилось в непонятном мне смятении, а брови сами собой нахмурились. Я ничего не понимала. — Впервые слышу об этом… Тяжело вздохнув, он начал рассказ: — Черный Импульс…ну, он его так называл. Я как сейчас помню его враждебный взгляд. Манджиро тогда мне поведал, что он его боится и контролировать может с трудом. Иногда совершенно не получается. Когда ему больно или плохо, это помогает ему забыть о чувствах и… Тут он поднял взгляд к потолку, словно что-то вспоминая. — …Отключиться что ли. Не знаю. Помню, как он говорил, что увидел в каком-то комиксе рассказ про Черный Импульс, — выдохнул доктор и перевел взгляд на меня. Сложив руки на груди, врач поджал губы. — По-научному это называется Диссоциативное расстройство личности. Можете потом прочитать что это. Простыми словами это что-то типа альтер эго. — Тут еще написано про шизоидный тип личности, — шокировано произнесла я, нервно сжимая папку. Все куда серьезнее чем мне казалось… Когда Шиничиро умер, Майки перестал что-то делать со своим импульсом? Начал просто плыть по течению? — Да, это особый тип личности. При обычных обстоятельствах не представляет угрозы. Однако, если потрясения будут слишком сильные могут возникнуть очень огромные последствия. Может сработать некий триггер… — Это лечится? — опустила взгляд, обдумывая услышанное. Но мысли все никак не могли собраться в кучу. — Нет, — усмехнулся он. — Это врождённое. Можно вылечить лишь неврозы, а тут…только смириться. — И что мне делать? — едва слышно губами произнесла я. В голове тут же ворохом пронеслись воспоминания о тех странных реакциях, действиях. Получается, он себя еле контролировал тогда? Он научился уживаться с этим? И как мне быть? — Не знаю. Понаблюдайте пока. Если станет хуже, приходите, — просто ответил врач, запуская руки в свои карманы. — Так. Если остались еще вопросы, задавайте. У меня скоро еще прием. — Я… — покрутив головой, приказала себе собраться. — Что на счет тех снимков? — А, — легко произнес он. — Небольшое сотрясение. Ему бы покой, таблетки и плановые осмотры. Кстати… Врач взял у меня папку и быстро пролистал до конца. Взяв рентген, он ткнул куда-то в середину. — Здесь видно небольшое отклонение. Черное пятно как я в тот раз и сказал…- он говорил четко, попутно показывая мне все на снимках. А у меня в голове была каша. Я пыталась его слушать, но то и дело мысли уходили к Майки и его поведению. —…Это не приговор, но и запускать не стоит, — выдохнул он и собрал все обратно в папку. — Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы. А теперь, можете идти. Я не помню как добралась до дома. Чувства, мысли и эмоции смешались. Но главный вопрос гудел в голове отчетливо. Что мне дальше делать? Поговорить с Майки? А смысл? Он закроется от меня и как обычно попросит не лезть. Спросить Эмму? Или дедушку? Как же сложно…

***

Теруко начала все же различать сны и реальность. Порой, конечно, она меня пугала до чертиков, говоря что около меня стоит Кейске. Но мы тут же принимали успокоительные и она ложилась отдыхать. Но прогресс все равно был, чему я была очень рада. В школе все было тихо. Все ученики почтительно склоняли головы и учтиво здоровались со мной. А те девочки все также мило мне прислуживают, пряча взгляд и тихо извинялись каждый раз, когда на них косо посмотрю. И хоть я и не показывала этого, но вся эта ситуация и их поведение вызывали во мне отвращение. У меня была одна отдушина во всем этом — математика. Мне действительно нравилось решать примеры, уравнения, сокращать и получать из массивной системы маленькое число. Косинусы и синусы я щелкала как орешки. Для меня это было своеобразным антистрессом. Медленно приближалось Рождество. Оставалось полтора месяца до праздника, а я все никак не могла поверить, что на носу этот торжественный и волшебный день. С Майки мы также гуляли почти каждый вечер. Я не показывала того что знаю про его проблему. Потому что еще не решила, что мне делать. Вся информация навалилась на меня, заставляя теряться и чувствовать себя неуверенно. Я ведь совершенно не представляю его реакцию на это. Майки вел себя как обычно и больше не было каких-то пугающих моментов. Он оставался любящим и милым. Подарки, внезапные встречи, смешные смски и страстные поцелуи, переходящие в нечто большее. И я даже забывала что что-то не так. А что делать со всей этой информацией про Черный Импульс и Майки я совершенно не знала. Все откладывала разговор на потом. Поиск шел чертовски туго. Во-первых, потому что в таких книгах было куча непонятных терминов. Во-вторых, учебников было много, а информации про конкретные заболевания мало. Сейчас во всю шел урок по биологии. Ничего интересного. Раскрыв блокнотик, я еще раз прочитала то, что удалось откопать из различных медицинских справочников и энциклопедий по психиатрии. «Шизоидный тип личности. Шизоид — человек, имеющий внутренний конфликт по поводу желания близости и потребности сохранить свою независимость. Остро ощущает привязанность к близким. Ранимые и чувствительные личности глубоко в душе. Люди с таким типом могут быть как психически здоровыми, так и иметь огромные ментальные проблемы.» Вот небольшая выжимка из того, что удалось откопать на страницах этих замудренных толстенных книжечек. Там описывались в большинстве своем клинически тяжелые случаи шизоидизации. Вздохнув, посмотрела в окошко. На улице вовсю светило зимнее солнце. Декабрь в Токио был прохладным. В этом месяце дневная температура, обычно, держится на уровне шестнадцати градусов. Эх, скоро будет фестиваль. Да только настроения и желания ноль куда либо идти. Покачав головой, медленно перелистнула страничку блокнота. «Диссоциативное расстройство личности (идентичности) — Характеризуется наличием двух и более чередующихся между собой личностей (альтер-личности, эго-состояния). Диссоциативное расстройство идентичности сопровождается непроизвольным уходом от реальности, дереализацией, деперсонализацией. В такие моменты человек отключается от самого себя и прекращает чувствовать собственное тело, может не видеть себя со стороны. Лечение: Основной методикой является психотерапия. Медикаменты необходимы для устранения поверхностной симптоматики.» Вздохнув, откинулась на стул. И что мне теперь с этим совсем делать? Я таких вещей там начиталась, что страшно не только за Майки, но и за себя. Ручкой пару раз обвела слово лечение. В конце лишь дали пару советов как вести себя с такими людьми. Из серии: подвергайте их меньше стрессам, любите, хвалите и не давайте им долго оставаться в одиночестве. Мда…а мне то что этим со всем делать… Возвела взгляд к потолку и мысленно прокричала: «Шиничиро, что мне делать?!»

***

— Хитоми, — окликнул меня кто-то. Едва я обернулась, увидела красное лицо Такемитчи и Чифую. Они были какими-то взволнованными. А лицо Ханагаки снова было все в пластырях. Бедняга. Его, наверное, опять избили. — М? — мы стояли около моей школы. Только закончились занятия и я уже собиралась идти домой. Собрание Свастонов должно было быть вечером, Манджиро как обычно заедет за мной. — Поговори с Майки, — выдохнул Такемитчи. — Пожалуйста, Хитоми. Пусть он не выгоняет Хаккая. А? Они серьезно? Вот кого кого, а меня он вряд ли послушает. Но, похоже, они верят, что я могу им как-то управлять. Майки, конечно, может прислушаться ко мне, однако мое слово в отношении Свастонов практически никакое. Т.е его банда, как Майки мне тогда сказал в ссоре, это его ответственность которая «ебать меня не должна». — Я не уверена, что смогу…- неуверенно произнесла я, закусив губу. — Майки меня не послушает. Вам лучше к Дракену обратиться или к Мицуе. — Да почему же? — встрял Чифую. Мы медленно шли до нашего дома. Даже хорошо, что мы с Мацуно живем в одном комплексе. — Ты же его девушка. Он тебя любит. — Ты забываешь что это Майки, — со смешком произнесла я. — Его любовь немного другая нежели у вас. Я попытаюсь с ним поговорить, но не сильно надейтесь на меня. Они как-то тяжело выдохнули. Что там у них происходит? Видимо, опять какие-то вещи странные. Больше чем уверена что снова узнаю все из последних уст. — А что-то случилось? — взволновано произнесла я. — Да, — неловко произнес Ханагаки, заводя руку за голову. — Нельзя допустить уход Хаккая. Это очень важно. — А, ну если важно…- многозначительно хмыкнула. Они были такими уверенными и отчаянными, что и вправду захотелось помочь. — Спасибо, Хитоми, — они чуть наклонились и весело побежали в противоположном направлении. А я так и осталась стоять в непонимании…