Глава 8:~Действительная власть Винн-диксов~

— Коль уж явился сам Санс Винг-Дикс, полагаю, следует представиться. — Незнакомец вышел из тени. Зелёные очи, белые волосы, завитые местами наподобие небольших рожков, богатые одеяния, шитые золотом. Он занёс левую руку за спину, а правую приложил к плечу. — Я первый принц монстров, Азриэль Дриммурр Мель Дион. Рад знакомству. *** — П-п-принц Азриэль?! Но отчего— — Ваше высочество, опять за старое? Сокрытие вашего титула может повлечь дурные последствия! — Ты же знаешь, мне любо слушать мнения простолюдинов. Да и служанка твоя — собеседница прелюбопытная. — Азриэль протянул руку к Чаре, но Санс преградил ему путь. — Ваше высочество, извольте держать руки при себе. Иначе мне придётся доложить вашей августейшей матери. — Голос голубоглазого зазвучал сурово, а взгляд принца стал напряжённым. — Прошу прощения, не ведал, что ты столь ревнив. — Теперь ведаете. Простите, мы откланиваемся. Папайрусу нездоровится от многолюдья. — Резко схватив шатенку за руку, Санс быстрым шагом удалился из сада. Лишь в карете он заговорил: — О чём беседовала с принцем? — С принцем? Сестрица говорила с принцем?! Когда? Где? Отчего? — Столкнулась с ним случайно. Да и не жаждала беседовать с тем, чьего имени не ведала. Но по богатым одеждам поняла его высокий сан, вот и пришлось отвечать. Хотя принц лишь слушал рассказы о моей жизни. — И всё? Не расспрашивал о нас? — Нет, сказал, что жизнь простолюдинки ему любопытна. — Странно… — Взор белобрысого обратился к пейзажам за окном, а сам он погрузился в думы. Беседу продолжил Папайрус, радостно расспрашивая обо всём. На следующий день красноглазая служанка убирала покои старшего сына Винг-Диксов, который, сидя за резным дубовым столом, изучал фолиант. Заметив её необычную вялость, он спросил: — Чара, что с тобой? — М? Что не так, господин? — Сегодня ты непривычно угрюма. — А, просто… вспомнились недобрые воспоминания. — Она говорила с паузами, подбирая слова. — Какие, если не секрет? — Не столь важно… У всех бывают дни, когда встаёшь не с той ноги. Хех-хе. — Служанка неловко рассмеялась, не желая продолжать тему. Взгляд Санса стал холоднее. Он не был глупцом и всё понимал, но требовалось выяснить причину — вдруг это связано с принцем. — Чара, отвечай прямо и честно. Сие есть мой приказ. Служанка опустила глаза. — Как изволите, господин. — Она посмотрела в сад, но в действительности — на своё отражение в стекле. Голос её стал ледяным. — Скажите по чести… считаете ли вы мои глаза уродливыми? — Что? — Молю, скажите правду. — По какой причине я должен считать их таковыми? — Из-за цвета. Редко где увидишь алые очи, да и молва гласит, что они прокляты. — Пфф, нашла о чём печалиться! Я думал, принц тебя чем напугал. Господи, цвет глаз! — Он встал, подошёл и дал ей лёгкий щелчок по лбу. — У людей это редкость, но у чудовищ встречаются очи всех цветов радуги. Глаза — сущая безделица! Куда занятнее кожа да узоры на ней. Так что хватит ныть из-за пустяков. Твои глаза прекрасны. А что до проклятья — ежели оно и есть, то на роду, а не на очах. Чара застыла в оцепенении. Лишь семья да близкие друзья говорили ей доброе о глазах. Услышать такое от надменного дворянина она не ожидала. Очнулась лишь когда Санс щёлкнул пальцами перед её лицом. — Эй, Чара! Хватит витать в облаках. Ступай, смени воду в ведре — окна ещё не вымыты. — Так точно, господин. — Схватив ведро, она поспешила вон. Через минуту в покои вбежал младший Винг-Дикс. — Братец! А почему сестрица так весело шла с грязной водой? Обычно у неё лицо хмурое. — Настроение, видать, хорошее. А ты зачем пожаловал? — Искал вас! Точно, если ты один, мне нужно нечто важное поведать. — Папайрус стремительно преодолел расстояние между ними. — На вчерашнем балу несколько аристократов обидели Чару. — Обидели? Кто? — Изабелла Менеди, Гери Фазор и Светлана Гусева. Оттого Чара и ушла в сад. Они шептались о цвете её глаз. — Тут Санс догадался, что они наговорили. — Какой-то бред о демонах и проклятьях. А когда сестрица ушла, я предложил им подружиться с ней, но они отказались, назвав её грязной простолюдинкой! Ещё заявили, что мы совершили ошибку, не выгнав её, и что Винг-Диксы не умеют выбирать слуг. — Папайрус говорил страстно, жестикулируя. Затем успокоился и с улыбкой добавил: — Так что, братец, можешь их наказать. — В этот момент в комнату вошла шатенка. — Молодой гос— то есть Папайрус! Кого вы хотите наказать? — Служанка явно напряглась. — Сестрица! Не бойся, речь не о тебе, а о дурных людях. — Оранжевоглазый бросился к ней. — Пойдём играть! — Идите. Я же вспомнил об одном важном деле. — Не дав служанке договорить, Папайрус увлёк её за собой. «Вот откуда её печаль. Почему мне не сказала?» — размышлял Санс, направляясь в кабинет отца. Три громких стука в дубовую дверь. Тихий голос ответил: «Входи». Старший сын переступил порог, но не приблизился. — Отец, я желаю навестить ныне нескольких дворян. Можно взять сведения о них? — Что за внезапность? — Гастер понял намерения сына — самовольный визит к дворянам да ещё с запросом информации означал лишь одно. — Вчера на балу в честь дня рождения принца они оскорбили мою служанку, расстроили Папайруса и хулили наш род. — Веская причина. Кто они? — не отрываясь от пергамента, спросил Гастер. — Изабелла Менеди, Гери Фазор и Светлана Гусева. Слышал, их семьи не раз нарушали законы. — Понятно. Можешь взять сведения. — Благодарю, отец. У камина, на медвежьей шкуре, Чара и Папайрус играли деревянными рыцарями. Раздались шаги — Санс шёл со свитками, одетый почти как на бал. — Братец! — Господин, куда путь держите? — Нанесу визит некоторым дворянам. У них, как выяснилось, проблемы с законом. Придётся разобраться. — Счастливого пути. Радостный младший и недоумевающая служанка проводили его. *** Перед поместьем Гусевых стояли три кареты с гербами. Золочёные ворота были распахнуты. Светлана с компанией аристократов перешёптывались, строя догадки, зачем старший Винг-Дикс собрал их здесь без предупреждения. Родители их стояли поодаль, сохраняя вид спокойствия, но тоже недоумевали. Наконец подкатила карета с гербом Винг-Диксов. Дверь распахнулась. — Ого, все уже здесь! Не опоздал ли я? — Белобрысый достал карманные часы. — Отнюдь, достопочтенный Винг-Дикс. Мы лишь недавно собрались. — Изабелла кокетливо прикрыла веером половину лица. — Но осмелюсь спросить — что за причина столь внезапного собрания? — О причине — позже. Ныне же предлагаю предаться чаепитию. — Прекрасная мысль, но, господин Санс, как хозяин поместья, я бы желал знать, почему собрание проходит здесь? — спросил седовласый Олег Гусев. — Мне так угодно. Устраивает ли вас сие объяснение? Хотя, признаю, звучит грубовато. Надеюсь, не потревожил ваши дела? — Нимало! Для нас честь принимать вас. Разве могут быть дела важнее? — Светлана язвительно улыбнулась за веером. «Чтоб ты подавился! Отвлёк от купания…» — Отлично. Тогда не будем медлить. *** — Хмм… — О чём задумалась, сестрица? — Разве вам подобает наказывать дворян? Разве не для того есть королевские судьи? — Этими «судьями» являются три знатнейших рода, ближайших к короне. Наш — один из них. — Вправду? — Ага. Братец говорил, что потому мы с рождения выше прочих. — Вот как… А за что именно отвечаете? — Наш род ведает судами, правосудием и поимкой преступников. Второй род — армией, войнами, школами для солдат. Третий — науками и религией. — Понятно. Но зачем лично навещать провинившихся? — Можно, конечно, послать слугу с указом и конфисковать имущество. Но тогда они могут что-то утаить. Да и братец любит устраивать из этого представление. — Представление? — Угу. Он никогда не шлёт письмо вроде «Являюсь конфисковать ваше добро за преступления». Он созывает всех на «мероприятие» и уже тогда… *** — Поздравляю вас с приобретением столь дивных картин! Признаюсь, даже мой отец позавидовал бы. — Санс отставил фарфоровую чашку. — О, полноте! Обычная покупка. — ответил мистер Фазор. — Хотя сын наш долго выбирал их на аукционе. В последнее время он увлёкся живописью. — Вправду? — Д-да, прочёл несколько трактатов, вот и заинтересовался. — Чудесно! А старшее поколение твердит, что молодёжь ни в чём не смыслит. — заметила мать Светланы. — Кстати, господин Санс, вам как старшему Винг-Диксу должно быть ведомо толк в искусстве? — Разумеется. Вы могли бы почаще беседовать с моим сыном. Уверена, он бы многому научился. — миссис Фазор метила в известную слабость — хоть Санс и мог говорить о живописи, но лишь заученными фразами. — Возможно. Кстати, об аукционе… Слышал, многие жаловались на цены. Вы купили столько полотен за огромные суммы… Откуда средства? Я беспокоился, не понесли ли вы убытки в этом году. — О, о чём вы? Обычные доходы. Вам ли, с вашим состоянием, говорить о суммах? — Однако три месяца назад вы вложились в убыточные предприятия. Но денег, как вижу, не убавилось. — Кхм, на что намекаете, господин? — Напряжение повисло в воздухе. Санс на мгновение замолчал, улыбка исчезла. — Вам ведомо, какое важное дело корона доверила нашему роду? — Конечно— — Так вот, в связи с вашими внезапными доходами, мы навели справки. Обнаружилось любопытное. — Он щёлкнул пальцами, и слуга развернул свиток: — «Роды Менеди, Фазор и Гусевы обвиняются в незаконной торговле крестьянами-чудовищами с иными землями, измене короне и ослушанию указа. Как дворянам, вам будет дарован суд, где решится ваша участь. До вердикта всё ваше имущество конфискуется.» — Та-да! Вот и причина собрания. — В зал вошли стражники, одни стали связывать аристократов, другие — опечатывать ценности. Олег Гусев взорвался: — Я — дворянин! Как вы смеете! К чему этот фарс?! — О чаепитии? Просто хотел в последний раз побеседовать по-доброму. — Не прикидывайтесь дураком! Зачем публичный суд? Хотите отнять имущество — заберите без шума! Вы лишаете нас шанса восстановить честь! В чём причина? Мы исправимся! — Причина… Спросите у ваших чад. — Светлана, немедля извинись перед господином Сансом! — Что? Отец, я ни в чём не виновата! — Я сказал! — Чёрт… Простите, господин Санс. — И я прошу прощения. — добавила Изабелла. — И я. — пробормотал Гери. — Передо мной извиняться не надо. Знаете… после бала моя служанка была мрачнее тучи, а брат — в обиде. Вы оскорбили их и осмелились хулить мой род. — Да бросьте! Из-за служанки вы разрушаете нас как дворян? — не выдержала Ольга Гусева. Санс холодно посмотрел на неё, взял стул и сел напротив. — Она — не единственная причина. Но знайте: в отличие от вас, мы ценим слуг выше мебели. А личные слуги — продолжение нашей воли. Да и понимаете ли вы мощь моего рода? — Он отпил чай и нарочито уронил чашку. — Любой наш слуга, даже последний подмастерье, имеет больше власти, чем вы когда-либо будете иметь. — Его голос и взгляд были ледяными. Аристократы онемели. Санс встал и вышел, не удостоив их прощального взгляда. *** — Я вернулся. — громко объявил Санс. — Добро пожаловать, братец! — Добро пожаловать, господин. — Устроим чаепитие? — Но вы только с него… — У Гусевых отвратительный чай, пришлось вылить его. Плюс даже печеньем не угостили. Голоден как зверь. — Не стоит перебивать аппетит сладостями перед ужином. — Боже, ты что, моя нянька? — Если прикажете, буду кем угодно. — Охо-хо, с чего это послушание? Обычно тебя не допросишься. — Их почти затянувшийся спор прервал Папайрус: — Давайте просто поужинаем! Хочу спагетти! *** Спустя три дня на королевском приёме слуга доложил о действиях рода Винг-Диксов. Семнадцатого августа был назначен публичный суд.