Часть 1.

       Начало нового года выдалось достаточно насыщенным на мероприятия, впервые за долгое время со времен локдауна. Вторая половина января была богата на праздники, дни рождения и светские вечера, на которые Юля и Марк с радостью принимали приглашения. Почти всегда их приглашали вдвоём. В этом нет ничего удивительного, учитывая, что компания друзей и знакомых у них одна, поэтому они всегда приходили и уходили вместе.       Сегодняшний февральский вечер не стал исключением. Вечеринка по случаю Дня рождения их общего друга затянулась на несколько часов. Конечно, все присутствующие не отказали себе в возможности пригласить Марка и Юлю на импровизированную сцену, чтобы те исполнили несколько их совместных песен. Нашей сладкой парочке друзей было только в кайф позажигать вместе, порадовать не только именинника и зрителей, но и самих себя. К двенадцати ночи, по мановению волшебной палочки, будто сейчас кто-то превратится в тыкву, присутствующие начинают расходиться. Артему, который вместе с Ксюшей и ребятами был в числе приглашённых гостей, такой расклад не по нраву, и он вдруг предлагает вызвать такси и продолжить вечеринку.       — Марк Иосифович, тут, по сравнению с клубом, просто старперское собрание! — Артем успешно, по его мнению, пытается подобрать аргументы, которые убедят Тишмана поехать с ними. — Не, я, конечно, понимаю, что ты в шаге от вступления в старперскую партию, но….       Ксюша не дает другу договорить, отвешивая ему дружеский подзатыльник и хихикает, наблюдая за тем, как смеется над ними Паршута.       — И ты туда же, — цокает языком Марк, демонстративно сложив руки на груди, изображая вселенскую обиду.       — Ну, Марик, ну поехали, пожалуйста, — протяжно просит Юля, обнимая его сзади за шею. То ли вино, которое они выпили за вечер, то ли мурлыканье подруги на ухо, действуют на него опьяняюще, и Марк, наконец, сдается, бросив в отместку в сторону Голубева шутку про совсем другую партию голубых голубей.       — За такие шутки в Камеди батле на рычаг нажимают, Тишман.              До ночного клуба, разрекламированного за время поездки Артёмом настолько красочно, как будто бы ему за это заплатили, ребята доезжают в приподнятом настроении. Всю дорогу водителю такси, в надежде на хорошие чаевые, приходится выслушивать перепалку Тишмана и Голубева, сопровождающуюся истерическим хохотом Ксюши и Юли.       Не успев даже за столик сесть, Артём сразу заказывает шоты, несмотря на протесты Паршуты о том, что она их не пьет. Марк, поняв, что с выпившим другом спорить бесполезно, по-тихому всё равно заказывает для них вино.       В какой-то момент Юля ловит себя на мысли, что пьет всё, что горит, в прямом и переносном смысле этого слова, но не успевает даже начать жалеть об этом, как ребята утягивают их с Марком танцевать. Под градусом танцы выходят горячее, чем алкоголь. Его руки блуждают по её стройному телу, она прижимается к нему ближе, трётся о его грудь спиной, будто случайно задевая зону паха, откидывает голову назад. С каждой выпитой рюмкой стеснение уходит куда-то далеко вместе со здравым смыслом и мудрыми изречениями.        Их отношения полны двусмысленности, начиная ребяческими пошлыми шутками, ради одобрительного смеха друзей, до яростных зажиманий прямо во время танца, не стесняясь чужих глаз и камеры телефона Ксюши, которая, конечно же, всё тут же выкладывает в соцсеть. Кажется, ребята не замечают никого вокруг, они настолько увлечены друг другом, что Юля приходит в себя только тогда, когда, прижимаясь к Марку сзади, чувствует его возбуждение.        Паршута ловит себя на мысли, что никогда так не напивалась, но ей это чертовски нравится. С каждой минутой единственное, что может ловить Юля, это вертолеты, то ли от опьянения, то ли от обжигающего её кожу дыхания Марка, который зарывается носом в её шею, оставляя едва весомые поцелуи.        Они теряются в пространстве и времени, но им везет, что папарацци-Ксению увлекает в танец Артем и под створку камеры уже не входит тот момент, где Тишман, не имея ни стыда, ни совести, откровенно начинает рукой ласкать её промежность. Всё равно никто не видит. Они настолько пьяные, что им вообще на всё равно.              Морозный зимний воздух действует отрезвляюще, не настолько, конечно, как хотелось бы, но даёт возможность вдохнуть полной грудью, собраться с мыслями, чтобы вызвать такси и не уехать в Туево-Кукуево. Ксюша, как самая трезвая из компании, вызывает сначала машину для Марка с Юлей, объясняя им, как пятилетним детям, что добрый дядя отвезет их по одному адресу потому, что две неваляшки друг без друга не справятся.        Юля громко смеется, почти повиснув на шее Марка, который придерживал её за талию, чтобы она не упала, хотя сам еле стоит на ногах, но, кажется трезвее подруги. Друзья шумно прощаются, обмениваясь поцелуями, и ребята, наконец, садятся в машину. Добрая девочка Ксюша вызвала такси на адрес Марка, но почти пришедшей в себя Юле плевать, ей бы лечь поскорее в кроватку и заснуть, чтобы эти вертолеты с самолетами, наконец, закончились.              Марк открывает дверь квартиры, пропуская вперед Юлю, которая на ходу скидывает с себя пальто и умудряется даже снять обувь. Марк следует её примеру, параллельно включая свет в прихожей. Девушке по глазам бьет чересчур яркий свет, кажущийся прожектором, из-за чего Юля спотыкается, налетая на Марка. Мужчина, потеряв равновесие, падает на пол, утягивая за собой девушку. Приземление для Паршуты выходит мягким, но не совсем удачным, она падает прямо ему на грудь, а её рука по нелепому стечению обстоятельств оказывается в районе его паха.       Несмотря на то, что между ними никогда не было настолько неловких моментов за все пятнадцать лет дружбы, Юля не чувствует стыда или смущения, попав под пронзительный взгляд голубых глаз. Или это просто действие алкоголя? Марк, кажется, трезвеет моментально, а девушка руку убирать не спешит.        У Юлии была потрясающая тактика: улыбаться и делать вид, что ничего не происходит, отрицать очевидное, невинно хлопая глазками. Работала «на ура», по её мнению.       Сейчас происходит тоже самое, только к её руке на его члене (пусть и через одежду) возникают вопросики. Юля не сдерживается под пыткой голубых глаз и тянется к чужой шее, мягко припадая к ней губами, ведёт языком мокрую дорожку по бархатистой коже. В ответ раздаётся глухой низкий стон, и Юля тут же отстраняется, облизывая губы. Марк ловит ее затуманенный алкоголем взгляд, а затем хитрую ангельскую улыбку. Он чувствует, как вспыхивают его щеки от осознания происходящего. Он чувствует, как штанах становится тесно и понимает, что если останавливаться, то сейчас самое время.       — Что ты…        «К черту». Юля ловит губами недосказанный мужчиной вопрос, сразу затыкая ему рот своим языком. Марку в момент не хватает воздуха. Из полуоткрытых век Юля видит его широко отрытые глаза, но и не думает останавливаться. Она садится на него сверху и целует снова. Сперва поцелуй выходит мягким, девушка придерживает Марка одной рукой за шею, а другую запускает в спутанные волосы, слегка взъерошивая их. Юля проводит языком по его нижней губе и затем проникает дальше.       Резко выдохнув сквозь стиснутые зубы, Марк понимает, что нужно остановиться, но уже поздно. Он не может совладать с собой. Наплевав на все, Тишман по удобнее усаживает девушку к себе на бедра, перемещая руки под её блузку.       Границы рушатся, рамки стираются. В крови — алкоголь, в голове — дикое желание.       Несмотря на дрожащие от возбуждения руки, Юля мастерски справляется с пуговицами на его рубашке, делая бедрами покачивающие движения вперед. Промежностью она чувствует его возбуждение и от этого у нее сносит крышу покруче, чем от вина.       — Ты правда думаешь, что после этого я смогу остановиться? — шепчет Марк, обжигая горячим дыханием её губы, заставляя мышцы живота Юли напрячься от зарождающегося возбуждения.       — Так не останавливайся, — шепчет она в ответ, рукой лаская выпирающий из брюк возбужденный орган. Ей так хочется попробовать его на вкус.       Марк возбужденно рычит, не в силах больше медлить. Он подхватывает девушку за бедра, заставляя обвить ногами его талию, и несет в сторону спальни, чудом не собрав все возможные углы. Едва её спина касается матраса, его губы тут же находят её, увлекая их в глубокий поцелуй, полный страсти и неистового желания. Марк трётся щетинистой щекой о шею Юли, заставляя нежную кожу пылать от колких прикосновений, а девушка, словно змея, извивается под ним, не сдерживая стоны удовольствия.        Они не раз целовались на публике, на камеру, для шоу, в шутку, в конце концов, но чтобы так, с похотью, с животным желанием завладеть друг другом и слиться в единое целое — никогда. Слишком пьяные и неприлично счастливые.       Они быстро помогают друг другу раздеться. Одежда просто летит в разные стороны комнаты. Марк нависает над Юлей сверху и медленно проводит холодной ладонью по внутренней стороне бедра, из-за чего Юля вздрагивает, непроизвольно сводя ноги. Кажется, кто-то взял инициативу в свои руки. Он смотрит ей прямо в глаза, наблюдая за её реакцией и получает одобрение, когда ладонь скользит дальше, а затем пальцы проникают внутрь. Девушка стонет в сладком предвкушении, наслаждаясь его прикосновениями.       Сколько раз они ходили по краю, возбуждая друг друга до предела? Но они никогда не перешагивали грань.        Марк понимает, что они доигрались. Юля, кажется, уже ничего не понимает. Ей так хорошо от его прикосновений, что она едва находит в себе силы найти его член и начать нежно ласкать его рукой, упиваясь бархатным звуком собственного имени, слетающим с его приоткрытых губ.       Тишман больше не может сдерживаться. Доводит её до кульминации, и, не давая ей передохнуть, закидывает её ноги к себе на плечи. Юля чувствует, как пульсирующая головка его члена прижимается к её промежности и замирает, не в силах издать и звука. Голова идет кругом от испытанного оргазма, ей кажется, что всё это нереальный сон, и ей не хочется просыпаться.       Когда Марк входит в неё, так медленно и терпеливо, Юлю пробирает крупная дрожь. Он начинает двигаться быстрее, прислушиваясь к её ощущениям, боясь причинить ей боль.       — Марк, боже, — едва слышно шепчет Юля, покачивая ему навстречу бедрами, сжимая рукой простынь. Мужчина начинает двигаться гораздо увереннее и глубже, зацеловывая её губы, шею, ключицы, спускаясь ниже к груди, оставляя за собой заметные засосы.       Девушка балансирует на тонкой грани, не различая даже, где заканчиваются её стоны и начинаются его, они просто сливаются унисон. Она впивается ногтями ему в спину, кусает свои губы до крови и шепчет его имя.       — Юля, моя Юля, — повторяет Марк снова и снова, приближаясь к разрядке. Юлия напоминала ему греческую богиню: статная, красивая, страстная, властная, раскрепощенная и такая сексуальная… Такая невыносимая.       Пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, а разгоряченное тело Марка содрогается от оргазма. Он кончает прямо в неё, не успев сделать по-другому, а Юля доходит до пика вслед за ним, обессилено опустившись на кровать. Они оба пытаются выровнять сбившееся дыхание, но Марк не в силах устоять, снова целует её в губы, Юля зарывается пальцами в его влажные волосы, обвивая руки вокруг шеи и отвечает на страстный поцелуй.              Новый день встречает Юлю мощнейшей головной болью и обещаниями самой себе в стиле «больше никогда в жизни не буду пить». Она едва открывает глаза, когда замечает, что находится не в своей квартире. Здесь все вокруг пахнет им. Его парфюмом, гелем для волос, и его собственным, личным запахом, который не спутать ни с чьим другим. В памяти будто по щелчку вспыхивает творившееся вчера безумие, а перед глазами всплывает бегущая строка с надписью: «Пиздец».       Марк лежит к ней спиной, укрытый белоснежным одеялом и, кажется, еще спит. У Юли начинает бешено колотиться сердце, а тело пробирает мелкая дрожь от постепенного осознания происходящего. У них был секс. Этого не может быть, но он был. Юля точно помнит. От воспоминаний у девушки пылают огнем щеки, а мышцы внизу живота скручивает тугим узлом. Ей хочется провалиться под землю, улететь на волшебной телефонной будке в другую галактику, да что угодно, лишь бы не просыпаться в этот день.        Собрав волю в кулак, Юля садится на кровати, прижимая к нагому телу простынь и судорожно выдыхает. Она понимает, что решение уйти прямо сейчас — самое правильное. Ей хочется сбежать, но справа от неё слышится протяжных вздох, и её сердце пропускает удар.       Марк медленно моргает длинными ресницами, поворачивается к Юле вполоборота. Он тут же забывает, что хотел предложить Юле выбраться из кровати и выпить по чашечке кофе, потому что все мысли вылетают, как только он видит её… Такую сонную, такую невероятно красивую и сексуальную одновременно. Тишман ловит себя на мысли, что слишком часто стал думать о Юле в сексуальном подтексте и снова чувствует возбуждение в паху. Ему хочется поцеловать её, снова почувствовать тепло её тела, ощутить себя внутри неё, сливаясь в экстазе… Но мечты рушатся, как карточный домик, когда Юля медленно встает с кровати, окутываясь в простыни и начинает собирать свои вещи, разбросанные ночью по комнате. Улыбка медленно сползает с его лица. Он сделал что-то не так? Он причинил ей боль? Она жалеет о случившемся?       — Доброе утро, Юль, — говорит Марк немного взволнованно, пытаясь прочитать её мысли по выражению её лица. Юлия выглядит сосредоточенной и слишком серьезной, и это его пугает.       У Юли язык не поворачивается пожелать доброго утра в ответ, поэтому она говорит просто: «Привет», неприятно ежась от своего внезапно охрипшего голоса.       — Я в душ, — она сгребает свои вещи в охапку и, избегая встречи с голубыми глазами, спешит ретироваться в ванную комнату, оставляя за собой шлейф холодного безразличия.       Марк искренне не понимает, что происходит. Эта ночь — лучшее,что происходило с ним в последнее время. Да, это случилось неожиданно. Да, они были пьяны, но не настолько, чтобы не отдавать отчет своим действиям, по крайней мере Марку хочется так думать. Мысли о том, что Юля жалеет о случившемся, вызывают у него неприятное покалывание в груди.       Тишман натягивает боксеры и идет к холодильнику, достает бутылку миниралки и выпивает её полностью, утоляя свою жажду. Он понимает, что им надо о многом поговорить.        Юля за все четырнадцать лет была для него самым близким человеком. Он был влюблен в неё еще со времен «Фабрики», но знал, что такие как он, не в её вкусе. Тем более, он старше её почти на десять лет. Юля никогда не рассматривала его в качестве своего мужчины. Она относилась к нему, как к старшему брату, не более. Вокруг неё всегда крутились такие альфа-самцы её возраста, и Марку даже казалось, что они все с одного сайта знакомств потому, что у них между собой было две общие черты: они были красивыми, но оказывались такими мудаками, каких даже врагу не пожелаешь.       Со временем Марк внушил себе, что они с Юлей, как брат с сестрой, такие же дружные и шкодливые ребята. Шоу «Маска» и его детище «Шоумаскгоон» разбили в пух и прах тактику, проверенную временем. Во время участия в проекте он влюбился в Змею, даже и не подозревая, что в этом красивом костюме прячется та, которую, казалось, он разоблачил бы с первой встречи. За время «Шоумаскоон» они сблизились еще больше, и их дружба вышла на новый уровень эмпатии друг к другу. Естественно, они стали чаще видеться на съемках, Марк заезжал за Юлей почти каждое утро, привозил ей кофе и круассаны в качестве вкусного завтрака. Они стали встречаться вместе с общими друзьями, и всё происходящее было вполне естественно. Да, многие перешептывались, пускали слухи об их романе, но всё это их только забавило и разжигало желание поприкалываться, спровоцировав очередной инфоповод для желтой прессы, над статьёй которой они смеялись в прямом смысле до слез. А вчера… Вчера они просто напились и получилось так, как получилось. Доигрались.        Кажется, Марк окончательно запутался. Он встряхивает головой, отгоняя мысли, включает холодную воду из крана раковины и подставляет голову под струи воды. Похмельное утро — не самое хорошее время для глубокого анализа отношений, Марк Иосифович. Умничать будешь потом.       — Я…я домой, — он слышит растерянный голос Юли, выключает воду и вытирает волосы кухонным полотенцем.       — Не хочешь поговорить? — спрашивает Марк, обернувшись. Он видит, что Юля оделась в свой брючный костюм и выглядит более-менее свежо, не то, что он. Её влажные от душа волосы рассыпаются по плечам, но она тут же начинает собирать их в высокий хвост. Тишман достает из холодильника бутылку воды и протягивает девушке. Юля дико хочет пить, но направляется к нему неуверенно, чувствуя на себе его прожигающий взгляд, всё еще не желая с ним встретиться.       — Марк, давай не будем усугублять, — Юля пытается говорить мягко, умело скрывая дрожь в голосе, но по её взгляду видно, что она в растерянности и пытается как можно скорее выйти из этой неловкой ситуации.       Тишман наблюдает, как она залпом выпивает половину жидкости в бутылке и аккуратно вытирает губы ладонью.       Он прислушивается к своим внутренним ощущениям. Он вдруг чувствует обиду. Его задевает то, что Юля делает вид, как будто ничего не было, тем самым обесценивая эту ночь. А ты думал, ты особенный, Марк? Мужчина нервно усмехается с собственных мыслей.       — Ты правда будешь делать вид, как будто бы между нами ничего не было? — сохраняя внешнее спокойствие, спрашивает Марк, сам не замечая, как начинает сжимать несчастное полотенце в руках.       — А что-то было? — прочистив горло, говорит она в ответ, направляясь в входной двери, где вчера была небрежно кинута ее сумочка с пальто.       Слова ранят острее ножа. Он чувствует раздражение, злость и обиду одновременно. Такое было ему не свойственно — его сложно было вывести из себя, но продолжающиеся на протяжении всего времени размышления уже рвутся наружу под её провокации. Юля просто взяла и вычеркнула их секс из вчерашнего дня, причиняя Марку такую боль, какую он даже при переломе ноги не испытывал. Он вдруг понимает, что их отношения для Юли были всего лишь игрой. Может, ей всегда было в прикол так прикасаться к нему, доводить его до возбуждения, целовать его, пошло шутить, лезть обниматься. Может, она кайфует от его страданий? Точно, Тишман. Она всегда играла твоими чувствами, заставляя ревновать к другим мужчинам. Она вообще со всеми знакомыми мужчинами могла вести себя раскрепощенно, а ты с чего-то считал, что это ты один такой особенный. Взять хотя бы Тимура или Толю Цоя. Она же с ним тоже обнималась, позволяя себя трогать, носить на руках. Юля все это время просто играла, не воспринимая ничего всерьез.       Марк уже не понимал, обида ли в нем говорит или вполне адекватные суждения. Ему невыносимо больно. Он хочет, чтобы этого проклятого дня просто не было.       Тишман глотает ком, подступивший к горлу и часто моргает, избавляясь от непрошенных слез. Мужчины Юлиной мечты же не плачут. А Марк не такой. Он ранимый и сентиментальный. И сейчас его самый дорогой человек ранил его в самое сердце.       — Такси я могу тебе вызвать? Или это тоже будет считаться чем-то там усугубляющим?       Девушка снова появляется в поле зрения, уже одетой в зимнее пальто и сумочкой в руках.       Атмосфера накаляется, и они оба это чувствуют. Марк язвит от колющей его обиды, а Юля сохраняет холодное, пугающее спокойствие, которое кажется ему проявлением абсолютного безразличия.       — Я уже вызвала. Спасибо, Марик, — отвечает Юля, стараясь нацепить на лицо максимально искреннюю доброжелательную улыбку и направляется к двери, оставляя Марка в руинах собственных чувств.       Внутри у Юли словно выжжена дыра вместо сердца, но она считает, что поступает правильно и так будет лучше для них обоих. Она сильная, она справится. Марк должен её понять. Марк поймет. Это же Марк.       Юля почти касается руками дверной ручки, собираясь уходить, но боковым зрением видит его силуэт позади.       — Юль, я в тебя…ночью…       Марк запинается, подбирая слова, как можно деликатнее, и Юля закусывает губу, не желая вспоминать то, что вызывает у неё лавину противоположных друг другу эмоций.       — Я знаю. Выпью таблетку, не беспокойся об этом, — она перебивает его и, даже не обернувшись, выходит из квартиры.