Глава 2

Везде разбросаны гибкие веточки, терявшиеся в чуточку пожелтевшей траве, окружённой цветами и бабочками, которые не боялись наступивших холодов Энканто. Птички щебетали и их звон отражался по всему лесу. Каждое дуновение ветра сопровождалось шелестом листвы на деревьях и лёгким шорохом животных, собирающих плоды тех самых деревьев. Солнце светило точно на реку неподалёку, где жители их городка иногда набирали воду. Она искрилась яркими лучами солнца, которые пробирались сквозь листву, хотя осветить всё вокруг. Лесные обитатели наслаждались приятным красочным днём, сидя у воды или купаясь в лучах тёплого солнца. Худые пальцы ловко сплетали веточки между собой, создавая непречудливый узор, сосредоточённо оглаживая получавшееся изделие. Зелёные глаза периодически поглядывали на схемы, написанные от руки на старых листах бумаги. Они давно пожелтели, а чернила на них выцветали. На губах проскользнула счастливая улыбка, пока мужчина ёжится от очередного порыва ветерка, поправляя тёмные кудри, которые лезли в глаза. Он думал о чём-то хорошем, словно видя перед собой кого-то. Чей-то счастливый взгляд, слыша приятные слова, чувствуя мягкие прикосновения, будто бы приходит тёплое солнце, освещая дорогу вперёд. В его душе сразу заиграла музыка от подобного ощущения теплоты, было приятно снова почувствовать себя частью чего-то живого. Лишь крысы смогли заставить его встрепенуться, протягивая очередную веточку для корзинки в зубках. Бруно как всегда неловко извинился, продолжая своё дело, снова сосредотачиваясь на изделии, не хотя допускать ошибок. И вот он опять в лесу, в этом месте. Он, лоза, схемки и природная тишина. Место, где никто его не видит, не осуждает и не критикует. Бруно по-своему любил эту поляну, сбегал сюда подальше от чужих глаз, желающих видеть в нём идеального проводника времени. Наконец-то он мог спокойно вдохнуть свежий дневной воздух, насладиться прохладным ветерком, поднимая голову к небу и ощущать под ногами что-то кроме пыльных досок. Такое родное место, он и позабыл. Руки с изделием опустились и за его сгорбившейся спиной будто бы пробежал мальчик с короткими кудрявыми волосами. Край длинного пончо вздымался, пока юноша бежал с прижатой к груди книжкой. Мужчина обернулся, замечая как мальчик оглядывается, ведя себя как можно тише, присаживаясь у молодого деревца. Оставив книгу рядом с собой, он обнимет прижатые к себе колени, начиная всхлипывать. По юному лицу побегут слёзы, которые тот был не в силах в себе удержать. Раздастся тихий детский плач, зов о помощи. Но его никто не слышал, лишь грызуны, покосившееся на ребёнка. Предсказателю было жаль этого мальчика. Каждый раз он смотрел на него с такой тоской, то и дело ругая себя за то, что не может повернуть время вспять и помочь ему. Успокоить, сказать, что всё будет хорошо. Если бы нашёлся хотя бы один человек, сказавший ему такую фразу, то возможно, мальчик был бы сейчас совсем другим. Возможно, этот мальчишка перестал бы ходить к этому месту, надеясь, что его пустые разговоры услышат деревья, а ответом на некоторые вопросы будет движение воды. И не искали бы его по всему лесу взрослые, когда однажды он задремал у того же дерева с книгой в руках. Бруно негромко усмехнулся, вспоминая тот случай. Тогда всё Энканто было на ушах и паренёк сильно испугался, ведь проснулся от чужих касаний, проверяющих дыхание неподвижного тела. А потом лицо матери. В родных глазах безысходность сменилась на гнев, ведь его искали несколько часов всем городом. Такого глупенького. И мальчик запомнил это лицо, глаза, то как все на него смотрели в ту ночь. И этот шёпот до сих пор засел в голове.

"..Странный.."

Послышится тяжёлый вздох от предсказателя, который уже видел перед собой этого неудачливого подростка, повернув голову в другую сторону поляны. Подростком этот мальчик лез куда только можно. Помогал чем мог, носился по городу, будто бы его укусила бешеная собака. Тогда он впервые понял, что с его особенностью не все люди готовы мириться. И яркая изумрудная душа начала угасать после каждого косого взгляда от родственников, каждого не доброго слова от жителей города. У реки он просто играл на типле, ходил, пиная камни, гадал что его ждёт завтра. У парня не было какой-то чёткой цели, но он всегда приходил к тому месту, когда хотелось побыть с собой. С каждым годом было всё больше неудач, которые тянули его вниз. То потопчет чьи-то драгоценные цветочки, не заметив клумбы, то помешает в готовке, случайно подпаливая своё пончо на плите, то рассердит кого не надо и весь день будет лить дождь как из ведра. Со временем весёлый мальчик превращался в поникшего юношу, бродящего по лесным красотам с лентами и веточками, чтобы сплести в тишине какую-нибудь полезную вещь. Там он улыбался, но уже не так ярко, теперь без такого рвениея покидая эту поляну, задерживаясь всё чаще. Постепенно волосы отрасли, на лице появилась щетина, а движения стали более дёрганными, боязливыми, будто бы ходил по раскалённому песку. Песок. Такой жёсткий и неприятный, но без проблем контролируемый. Он легко захватывал это дивное место, постепенно лишая индивидуальности, лишая красок и тёплого света. Просто очередная тюрьма для безумного юноши, оставляющего песочные следы, которые приносили за собой эту песчаную бурю, легко захватывающую любые улицы, куда бы он не пошёл. Куда бы не заглядывали эти яркие изумрудные глаза.

Была ли его вина в том, что судьба дала ему роль изгнанника?

— Дядя Бруно! – послышалось весёлое обращение, что заставило мужчину встрепенуться, наблюдая как стихает песчаный вихрь перебитых тревожных мыслей, окончательно рассыпаясь, когда к нему подбежала его племянница, придерживая свою сумку за лямку на плече. Похоже, быстро бежала. – Всё хорошо? А то смотрела на тебя издалека.. У предсказателя застыл комок в горле. Прибежал луч солнца, освещая песчанную тропинку тёмных мыслей. — Да, да, просто задумался, ты же знаешь..– перебил её дядя, стараясь вести себя естественно, пока мог вообще говорить. Не хотелось врать этим карим глазам, но он не мог по-другому. Боялся испугать эту золотую бабочку, боялся потерять её из виду, ведь тогда остался бы в его мире лишь тёмный вихрь из песка, без единого тёплого лучика. Только оковы, тянующие его вниз. Мира, тем временем, неловко потопталась на месте, лёгким движением присаживаясь напротив дяди, убирая с его ладоней лозу для плетения и быстро засовывая в его рот эмпанад, который достала из своей сумки. Мужчина аж дёрнулся от неожиданности, даже для него это было слишком быстро. Он лихо пережевал еду, глотая и лицо застыло бы в удивлении, когда девушка протянула свою сумочку с пахнущей оттуда едой. — Тебе нужно питаться чаще, чем раз в сутки. – пояснила девушка, веселясь с его удивлённого лица. Она знала, что если дядя не пришёл на обед значит и позже не придёт, так что предпологая где его искать пошла угощать вкусной едой. А то что это, скоро сам как палочка будет. Протянув крысам один эмпанад, Мира заметила не весёлое лицо Бруно. Странно, она думала здесь он по-своему веселился в одинночестве. — Тебя что-то тревожит? – девушка осторожно коснулась его плеча, пытаясь поймать поникший взгляд, который то и дело избегал её тёплых глаз. — Если я помешала тебе, то я уйду.. На этих словах предсказатель дёрнулся, хватая ладонь племянницы в свои. Он сжал её даже слишком крепко. — Нет, не надо. – тут же глухой кашель, пока хватка слабеет, – Просто это место связанно с разными воспоминаниями, ну, ты понимаешь, не хочу тебя грузить, слишком долго рассказывать.. – протараторил мужчина, хотя закрыть эту тему. Он немного удивился, когда девушка чуток придвинулась и схомячив эмпанад, внимательно смотрела на него, так и ожидая доолгого рассказа о его жизни. Всё-таки перед ней человек, который прожил пятьдесят лет, десять из которых – жизнь в стене. Так что ей было интересно послушать о его жизни, может даже не о самых весёлых деньках. Стоило Бруно смириться с тем, что ему придётся рассказывать свою наболевшую историю жизни, как вдруг, бум, раскат грома и, бах, солнечный чудесный день резко переменился на дождливый, заставляя забыть о каких-то тонких чувствах. Быстренько взяв сумочку за одну руку и девушку за другую руку потянуть в сторону деревьев. Бруно, будто бы живя здесь последние несколько лет, уверенным шагом направлялся в какие-то заросли, пока Мирабель только пыталась понять куда они идут. Довольно быстро предсказатель усадит племянницу на досточку под, будто бы, лиственным куполом, из которого капли вырывались очень редко. Было уютно, складывалось впечатление, что здесь кто-то жил несколько лет назад. Рядом стояли какие-то деревянные изделия, которые обросли растительностью, даже пару книг. Колдун же снял с себя пончо, чуть выжимая оттуда воду и накидывая на плечи племянницы. — Не хотелось бы, чтобы ты простудилась.. – негромко скажет Бруно, садясь неподалёку и раскатывая рукава своей рубашки, на которой, кстати, красовались уже новые золотые узоры. Девушка с интересом рассматривала новую местность вокруг себя, чуть вздрагивая от холода, кутаясь в пончо родственника. Она всегда не любила носить на плечах вязаные платки или накидки с руанами, но, когда её дядя вернулся в семью – девушке стало даже интересно попробовать что-то такое связать. Но, конечно же, это занимало не мало времени и сейчас она встретила осень с голыми плечами. — Наверно тётя Пепа снова на что-то рассердилась. – усмехнулась Мира, поглядывая за тем как капли врезались в листву вокруг и сухая недавно земля превращалась в мокрую, обогащая почву и корни питанием. Дождь такой неприятный, часто холодный, от него мокреют волосы, можно легко заболеть. Но Мирабель с детства ничего не пугало бегать по лужам. Она с весёлым смехом продолжала танцевать под раскаты грома, пока люди бежали для того, чтобы спрятаться. Явление дождя для неё было особенностью. Его многие не любили, но, как и солнечный день, он имел плюсы. Правда, люди будто бы не видели этого, ведь дождь – не солнце, в дождь часто серо, влажно, грязно и людям хватало этих признаков для того, чтобы относить такую погоду к плохому. Карьи глаза глянули на рядом сидящего мужчину, который мягко улыбался своим хвостатым друзьям, прижимая их к себе в попытке согреть. Бруно словно дождь. Его все боялись, потому что он часто не нёс за собой что-то яркое. Он нёс нечто прохладное, будоражещее, но не вредное. Люди этого не видели, ведь намного легче убежать от дождя, крича о том, что сейчас объявится ураган. — А ты когда-то танцевал в дождь, Бруно? – с улыбкой, не свойственной в такой ливень спросит Мирабель. Предсказать удивился, уставившись на девушку. Было такое ощущение, что и его крысы вопросительно на неё покосились. — Нет, в дождь же так скользко.. — И что? – воскликнула Мадригаль, подрываясь с места на ноги. — Ты подскользнёшься и.. и упадёшь прямо в лужу! – немного потерявшись ответит тот, размахивая руками, жестикулируя. — И что! – девушка со смехом выбежала бы из их укрытия, скидывая с себя сандали, заставляя предсказателя вопросительно выглянуть из листвы с криком: — Мирабель! – будто бы она выбежала под град. Какое же удивление было увидеть танцующую племянницу, которая так легко двигалась, улыбалась, пока её мокрые волосы лезли в глаза. На стёклах очков уже было много-много капелек-звёздочек, мешающие что-либо видеть. Но девушку это не пугало. Она будто бы слышала стук капелек о каждый камень, слышала как ей что-то шепчут листья на деревьях, поддавшись весу воды. Будто бы в её голове природа задала какой-то ритм. Столько энергии скрывалось в этой девушке и она всем видом заряжала ею. Неужели поэтому она была изгоем семьи? Потому что имела силы радоваться всему, даже когда её никто не слушал? У Бруно дрогнула ладонь. Взгляд стал сочувствующим и теперь его мысли перемешивались, пока тот смотрел за танцующей родственницей. Он думал о том как мог стать ей опорой, если был бы рядом. Возможно их обоих не любили бы в семье, но их было бы двое. Два чудака семьи Мадригаль. Он и она в его старом пончо. Бруно хмыкнул, меняясь в лице, чувствуя как песок скользит сквозь его пальцы. Чувство вины съедало душу даже в такие моменты, образовывая всё больше песчинок в воздухе, даже пока он улыбался. Они двое выделяются из созвездия Мадригаль, но Мира не понимала насколько ярко пылает на фоне всех. Легкая улыбка застыла на губах у Бруно, который последний раз глянув на друзей-крыс покинул своё укрытие, оставив там целую пустыню. Тихую и одинокую.