Часть 3

В холоде, который несла ночь, эти воспоминания согрели меня. Словно родитель, увидевший как его ребенок сделал первый шаг, как учитель, увидевший решение учеником ранее непосильной задачей. Я смотрел на лагерь и видел, как много изменилось за все это время. Я видел порядок, я видел стройную структуру, возникшую из хаоса, я почти физически ощущал как детальки складываются в единое целое, как огромный механизм вращает шестерни, подгоняемый стальным сердцем. Этот лагерь был сердцем моей армии. Каждый был на своём месте, каждый был частью целого. Они все были продолжением моих мыслей, моих рук, они принадлежали мне. Казалось, я могу протянуть руку, сжать это сердце и оно без колебания остановится. Тик так. Тик так. Потому что так надо. Потому что Сила дает власть. Потому что я ее... "Так не должно быть". Голову пронзила резкая вспышка боли. По глазам резануло, на мгновение темнота осветилась чем то синим, звуки лагеря отдалились и затихли. Пустота. Вокруг была лишь пустота, само сердце замерло и перестало биться. Меня словно накрыло волной холодной отстраненности. Чувством неправильности. "Так не должно быть." - произнес я. Голос был словно не мой. Осуждение? Несогласие? Непонимание? Нет, это что то другое, что то выходящее за пределы понимания смертных. Это мои мысли, мои слова? Моё мнение? Или нет? "Так не должно быть" - что то большее. Не только я, что то вокруг, что то гораздо масштабнее, что то неуловимое, но такое неочевидное. Сам мир вокруг, сама язва. Я не понимаю, я не могу понять. Я не готов понять! Грудь сжало, стало не хватать кислорода. Слабость недопустима, я сердце этого лагеря, я сердце этой армии, я не могу подвести, я не могу ошибиться. Я сильнее! По телу пробежала волна облегчения, тело словно покрылось миллионом пор, что стали жадно глотать кислород из ночного воздуха, пустота космоса отпустила. В эту пустоту слишком рано смотреть, нельзя, нельзя, нельзя. Надо стать сильнее. Заклинание завершилось, кожа ощущалась словно кора дерева, а голова прояснилась. Древесная плоть. Очень удобная техника. Она проясняла мысли. Сердце может быть горячим, но разум должен быть холоден и собран. Тем более сейчас мне это надо. Я чуть выпрямился и посмотрел в сторону палаток. Со стороны лагеря рыцарей преисподней приближался сам параликтор. Даже в вечерней темноте, на привале, он был максимально собран. Броня идеально подогнана и сидит на нем словно вторая кожа, на ней ни пылинки, а взгляд желтых глаз оценивает обстановку. Лицо непроницаемо, но это только на первый взгляд. Я недолго его знаю, но возможно, я стал чуть лучше его понимать. Или же он позволил мне увидеть чуть больше, чем положено остальным. Это можно счесть хорошим знаком. Взгляд его желтых глаз остановился на костре с рыцарями, что передавали флягу. Смех утих, фляга испарилась. Из трех солдат, что отжимались, один уже лежал без движения, его дыхание было сбитым а руки дрожали. Неизвестный мне рыцарь перисподней и крестоносец все еще стояли в упоре лежа. Их руки тряслись, похоже, оба уже остались без сил. Любой, кто рискнет сделать еще одно отжимание или станет победителем, если сможет подняться, или проигравшим, если останется на земле. Но никто не хотел уступать. А может, каждый из них, хоть и не желая проигрывать, так же не хочет обречь соперника на поражение? Соперника, который заслужил его уважение и чью силу он признал? Но и подняться первым не вариант. Сложная ситуация. Но их упрямству стоило только позавидовать. Но даже уперев свои взгляды в землю, они все равно, шестым чувством ощутили этот оценивающий взгляд. Они подняли голову лишь на мгновение, но тут же вскочили по стойке смирно. От внимательного взгляда не укрылось, что от такого резкого подъема Рыцарь преисподней слегка, только слегка, но все же пошатнулся. Но крестоносец максимально не заметно попридержал его рукой. Неожиданное, но очень красноречивое проявление взаимовыручки. Раньше это было бы немыслимо и представить. Но что я вижу в желтых глазах параликтора? Я вижу размышление. Я вижу оценку ситуации. Поощрение? Осуждение? Выгода? Перспектива? Одно перетекает в другое, все взвешивается, оценивается, раскладывается по полочкам. Проходит всего несколько секунд этой молчаливой оценки, но наконец параликтор отводит взгляд. Это не слышно, но я ощущаю как бойцы сдавленно выдохнули. Пронесло. Но было близко. Это был всего лишь легкий щелчок кнута. Напоминание о том,что тебе не скрыться, неподсудных нет. Теперь этот взгляд был направлен на меня. Регил прикладывает руку к груди в уважительном жесте "Командор". "Параликтор." - возвращаю я ему приветствие. Даже под древесной плотью я чувствую исходящий от него напор. Хочется отвести взгляд, вздрогнуть. Но я не знаю, будет ли это большим неуважением по отношению ко мне или к нему. "Я сделал то, о чем вы меня просили. Желающих оказалось больше, чем я думал, но не все подходили на эту роль. Здесь только наиболее... достойные" Я поднял взгляд. За спиной Регила виднелась группа крестоносцев. На первый взгляд могло показаться, что между ними нет ничего общего. Несколько человек, полуэльф с миловидными чертами лица, один полуорк и даже два халфинга, в доспехах явно на размер больше. Но почему то, глядя на их лица, над этим не хотелось смеяться. Да, именно их лица, не смотря на разную расу, было общим. Даже не сами лица, скорее их глаза. В них можно было увидеть толику обреченности, чуточку страха и переполняющую, почти осязаемую решимость. Я перевел взгляд на Регила "Благодарю, параликтор. А теперь я прошу нас оставить. Это солдаты моей армии, мне бы хотелось поговорить с ними наедине". "Как пожелаете, командор. Я Вернусь в расположение ордена. Рассчитываю на вас завтра. С вашей поддержкой мы сможем максимально быстро избавиться от великанов и открыть путь для наступления наших солдат." Отвесив легкий кивок, он развернулся и направился в сторону палаток Рыцарей Преисподней. Но проходя мимо крестоносцев, он остановился и поднял на них свой взгляд. На секунду, на их лицах отразилось недоумение, но в следующий миг, Регил вытянулся по струнке и приложил кулак к груди. Недоумение на лицах солдат сменилось пониманием, синхронно, без какой либо команды, они ответили ему тем же. Да, бойцы выросли за это время. Другой бы сказал, что терять их вот так было бы непозволительной роскошью. Но для тех, кто живет войной, для тех, кто кует из себя оружие, нет цели важнее, чем это оружие применить. Однажды время покажет, куда следует нанести удар. И их время настало. Я проводил взглядом Регила и когда его спина скрылась посреди палаток, повернулся к бойцам. "Я так понимаю, вам объяснили, в чем ваша задача? - даже в темноте, в дали от костров, было видно, как побледнели их лица, но решимость на них не дрогнула. - Тогда я не буду ее повторять. Но я вынужден еще раз сказать. Если кто то из вас передумал, если кто то здесь оказался по принуждению - скажите. Ни один из вас не будет наказан, ни один не упадет в моих глазах или в глазах своих собратьев. Вы получите награду и сможете уйти из войска. Сам факт согласия, даже если вы решили отказаться после, достоин уважения и награды. Вас не будут преследовать, все будет сделано как я и обещал. Бумаги уже подготовлены". Я кивнул в сторону палатки за моей спиной. Сквозь распахнутый полог виднелся стол, заваленный бумагами, а за ним стояла Аневия. Немигающим взглядом она смотрела на бойцов. В руках бумаги с личным делом, с информацией о смерти в бою. Так же как и бумаги с фальшивыми именами, родословной мелких дворян, которых никак не проверить. Расписки на сумму денег, достаточную. что бы уехать далеко от Мендева. Взять семью и начать новую жизнь. А рядом горящая магическая свеча. Одно движение и этих бойцов не станет. Они исчезнут, как будто их никогда и не были. Такой простой выбор. Они зайдут в палатку и выйдут оттуда другими личностями, свободными и богатыми. Или же выйдут призраками. Пустыми оболочками. Выйдут, что бы совершить то, за что им положены медали, но они их никогда не получат. Я протянул в их сторону раскрытую ладонь. "Кто то скажет, что это жестоко. Кто то скажет, что стоило скрыть от вас правду. Но здесь нет места лжи. Нет места притворству. Мы не политики в Неросиане, что видят войну лишь на бумаге. Для них мы всего лишь строчки на листке с расходами. А я не королева, что отсиживается в тылу, попивая эликсир молодости, пока народ голодает. Отправляющая людей на смерть но боящаяся сама отойти от столицы и встать рядом с ними против бездны. Но вы не строчки на бумаге. Вы нечто гораздо большее. И в отличии от королевы, нам не нужен эликсир молодости. Мы будем жить вечно так, как она не сможет!" Возможно это была не самая проникновенная речь. Но в этом и был смысл. Не стоило юлить, благодарить, излишне витиевато выражать свою признательность, проявлять слабость. Всему свое время и место. И этим солдатам было нужно именно это. Простые, чуть корявые слова от своего командира. Они итак все знают. По их лицам пробежали мрачные улыбки. А затем, сперва один, затем второй и так далее по цепочке, они прошли мимо меня, вкладывая мне в руку свой армейский жетон. Последняя их связь с этим миром. Независимо от того, как все закончится, их жертва не будет напрасной, а имена не будут забыты. Эти жетоны будут рядом со мной. Если завтрашний штурм пройдет неудачно, если мы не справимся, то рано или поздно, на шестой, на седьмой, на десятый крестовый поход, когда он преуспеет, вместе с моими остатками найдут и эти жетоны. Они не пропадут, демоны очень любят трофеи. Вот они, отважные бойцы, что были рядом с командором во время штурма, что погибли, но не отступили. Если же все пройдет успешно, в свое время их имена будут опубликованы. Когда нужно и так, как будет нужно. Позади раздались шаги, бойцы выходили обратно, но на них не было формы, не было знаков различия, ничто не выдавало в них воинов крестоносцев. Они скорее были похожи на культистов. Молча, не опуская взгляда, они ушли в темноту, в сторону от лагеря. Часовые были из орлиного дозора, они просто отвели взгляд, словно ничего и не было. Если потребуется, именно это они и скажут на возможном допросе. Последней прошла Аневия. Она бросила на меня тяжелый взгляд и сокрушенно покачала головой. На ее ладонях я разглядел волдыри. Она до последнего не отпускала горящие бумаги, надеясь, что кто то передумает. Но никто не отказался. Теперь, вместе с Аневией они отправятся в земли мировой язвы, в тайное место, вдали от лагеря и разъездов разведчиков. Туда, где в небе мелькают стаи вескаворов. Они преследовали армию от самой улыбки прокаженного. Сперва солдаты ощутимо нервничали, но вескаворы были слишком далеко, не проявляли агрессии и вскоре стали чем то незначительным. Обычной мошкарой. У суккуб есть поговорка. Смертные врут. Если смертные молчат, то они врут сами себе. Не смотря на источник, стоило признать, что это очень верные слова. Людям гораздо проще поверить в то, что они сами себе придумают. В то, что они сами себе внушат. Да и потом, что такое ложь? Искажение фактов? Недомолвки? Детали, которые можно опустить? Как сильно это зависит от точки зрения? А если человек не видит у продемонстрированного круга темную сторону, кто виноват, что он не осмотрел его целиком. Я могу лишь показать путь, но не я решаю, как ты его пройдешь. Видимость выбора лучше, чем его отсутствие, не так ли? В висках снова кольнуло и взгляд затуманился. "Так не должно быть." Но так надо. Я поморщился. На лбу выступили капли пота. Древесная плоть долго не продержится. От силы еще 5-8 минут. Это время надо использовать с максимальной пользой. Так много дел и так мало времени. Тик Так. Тик Так. Я Вытер лоб от пота. Ничего, время еще есть. Не поворачиваясь, я бросил в пустоту "Можешь выходить. Они ушли достаточно далеко, оттуда Аневия тебя не заметит." Я говорил спокойно, ничем не показывая своего волнения, не смотря на то, что спиной я буквально ощущал кровожадный взгляд и был готов поклясться, что мне в спину были направлены минимум две стрелы. Нет, они бы не выстрелили. Кровожадность была ее вечным спутником, но жажды убийства не ощущалось. Это было скорее любопытство, что то из разряда, а что если? Такое осторожное, мимолетное. Прощупывающее.