Часть 10

Прошло некоторое время. Сажа больше не ворочалась. Как и Эмбер, она мирно посапывала, лежа на столе. В каждой лапе она сжимала по печеньке. И я уверен, даже в таком состоянии, ни один самый искусный вор не сможет вытащить у нее эту добычу, даже применив силу. Правая рука окончательно онемела, но меня это не беспокоило. Это была незначительная плата за спокойный сон девушки, что лежала на ней. Уткнувшись лицом в ее макушку, я осторожно вдыхал запах ее волос, а левой рукой, стараясь не разбудить, гладил ее по щеке. За стенами палатки стих шум и смех, лагерь погрузился в сон. Но я не хотел засыпать. Отчасти, потому что я боялся. Боялся, что когда я проснусь, ее не будет рядом. Что все это окажется всего лишь сном, что посетил меня после распития вина. Я был готов не смыкать глаз всю ночь. Я хотел наслаждаться каждым моментом рядом с ней, оберегать ее покой так, как она оберегает меня. Но было еще кое что. С начала нашего похода на Дрезен, от самого Кенабреса, внутри я ощущал нарастающую тревогу. Словно я приближаюсь к чему то очень важному, некоему поворотному моменту. И сейчас, встав лагерем под его стенами, это чувство достигло своего апогея. Я не мог объяснить природу этих ощущений. Сначала я списывал это на мандраж и ошарашенность ситуацией. Все произошло так быстро. Дескари, страж камень, крестовый поход. Потом я посчитал, что это влияние бездны, что пропитала мировую язву, но даже в лагере, даже под защитой алтарей, когда бездна отступала, это чувство оставалось. Оно было где то внутри меня, ответ был внутри меня, но я не мог его увидеть. Он дразнил меня, всегда оставаясь вне моего зрения, как бы сильно я не напрягал глаза. Меня посещало чувство неправильности происходящего, но я не мог понять в чем дело. Это было что то масштабное, что то большее, чем хаос в армии. И Только сейчас, только с ней в объятьях, я начал что то понимать. "Так не должно быть" - прошептал я. - Так. Не должно. Быть." Эта мысль засела у меня в мозгу после утраченного святилища, после боя с Налкинетом. Посреди хаоса боя, когда крики гулей, стоны раненых, боевые кличи соратников смешались в одну раздражающую какофонию. Так. Не должно. быть. Эта фраза. Она словно была ответом. Достаточным для понимания. Но какой вопрос? на что этот ответ? По глазам снова резануло, я на секунду зажмурился, в темноте померещился чей то взгляд. Это чувство длилось всего мгновение, а затем исчезло. Я снова распахнул глаза. Я все еще здесь, в своей постели. Но что если ответ находится прямо у меня под носом. Буквально. Я всмотрелся в спящее лицо Эмбер. Она была прекрасна. Небольшой правильный носик, пухлые губы, острый подбородок. Ее аккуратное лицо обрамляли длинные светлые волосы, а острые эльфийские ушки чуть подрагивали во сне. Моя рука гладила ее по правой щеке, ее руки были сжаты под подбородком. А на этих руках было семь пальцев. Как и семь красных полосок на моей груди, которые она оставила своими ногтями, когда пыталась вырвать меня из лап всепоглощающей ярости. Даже не видя их под одеялом, я чувствовал их. Как и моя рука чувствовала ожоги на ее лице. Я чуть спустил руку. Ожоги шли от щеки, переходили на шею, на плечи. Я остановил руку. Не было нужны идти дальше, под ее тонким платьем пряталось обожженное тело. След от костра. И это было больше, чем просто травма. Когда я принял командование крестовым походом, я общался со жрецами, я просил осмотреть ее, помочь с ее лечением. Но все они, после осмотра, качали головой. Я злился, считал их некомпетентными слабаками. Но они не лгали, они правда не могли ей помочь. Я понял это, когда сам стал изучать божественную магию. Даже моих пока еще скромных познаний хватало, что бы понять их правоту. Это не просто ожоги, не просто травма тела. О нет, это проклятье, напрямую связанное с ее душой. Она обожжена и внутри и снаружи. Меченная ведьма. Ей ничто не поможет. Даже поддавшись ярости, даже уничтожив весь этот мир, что стал причиной ей травм, я ничего не смогу исправит. Я не найду в этом покоя, я не найду в этом справедливости, сделанное не исправить, а от моих действий в ее глазах погаснет искра и поселится печаль. Мне было плевать на весь мир, плевать на всех. Но не на нее. Ради чего я сражаюсь? Я уже не знаю, но пожалуй, если я скажу, что сражаюсь ради нее, то не сильно совру. Я не очень верил в ее слова о всепрощении. Словами мир не исправить, но если можно попытаться, если это сделает ее счастливой, я поведу армии в бой, я пожертвую всем, лишь бы ее мечта стала чуточку ближе. Но что если это не единственный выход? Я снова всмотрелся в ее лицо, рука вернулась на ее щеку. Она чуть заерзала во сне и сильнее прижалась ко мне. Так не должно быть. Так иронично, что она родилась в тот же год, когда открылась мировая язва. Как мог мир одновременно породить что то настолько отвратительное и в то же время, принести что то столь чудесное и светлое? Если бы не язва, ее отец не повез бы её в Кенабрес. Она бы не попала на костёр. Она бы осталась дома, вместе с матерью. она бы росла в любящей семье, росла как обычный ребенок, вне ужасов этой войны, вне этой грязи. Она бы не росла на улице. Она бы засыпала в объятьях матери, что трепала бы ее волосы и называла ласточкой, котенкой, называла ее по имени. Я ведь даже не знаю ее настоящего имени. Это мир все отнял у неё. Семью, тело, душу, даже имя. А она все равно не сломалась, она все еще улыбается, дарит людям надежду. Если бы эта проклятая язва никогда не открылась! В глубине души что то шевельнулось. Что то странное, не понятное. Но что то подсказывало мне, что это правильные мысли. Я не мог понять почему, но я это чувствовал. Однако, словно в ответ на это ощущения, в мыслях пробежало нечто иное. "Если бы не было язвы, она бы не пошла в поход. Вы бы никогда не встретились, она бы не оказалась в твоих объятьях, ты бы ее никогда не увидел. Так зачем думать об этом? Радуйся тому, что у тебя есть. Держи ее крепко и не отпускай. Сами боги не смогут ее отнять. Разве ты не заслужил награды, разве ты не заслужил счастья? Не обязательно жертвовать всем ради нее. Можно найти компромисс, найти решение. Ты всегда его находишь - эти мысли были мне даже приятны. И действительно, разве я не заслужил то, что имею? - Ты так стараешься, ты сможешь дать ей семью, окружить заботой, которой она была лишена, дать ей силу помогать всем, кому она захочет. Ты сможешь сделать ее счастливой, ты сможешь сделать ее своей" Моя рука дрогнула. Дрожа, она сползла с ее щеки и опустилась на ее плечо, обогнула его и легла на ее грудь. Она была мала, как и у всех эльфов в ее возрасте. Как в целом у эльфов. Но даже сейчас, под платьем ощущалась приятная упругость, небольшой холмик, что так удобно ложится в ладонь. Рука пошла дальше, сместилась на талию, дошла до бедер. Такие же небольшие и аккуратные, как и грудь. Как и все ее тело. Сквозь прорехи в платье я ощущал ее кожу. Пусть из-за ожогов она была похожа на кору дерева, но для меня она была приятнее любого шелка. Что в этом плохого? Разве я не в своем праве? Рука нырнула в прореху, в ночной тишине раздался еле слышный треск платья. Шерховатость ожогов сменилась мягкостью, кончиками пальцев я ощущал эту границу. Ее так легко перейти. "Ты хороший человек - внезапно пришедшие в голову слова заставили все тело замереть. Меня словно окатило холодной водой. Чувство холодной космической отстраненности снова окружило меня. Но в этот раз, оно не было таким чужеродным. Оно словно приняло меня в свои обьятья - ты хороший человек" - Я произнес это вслух. Во тьме окружающего меня космоса я снова ощутил взгляд. Словно беспристрастный судья он смотрел на меня. И его взгляд смыл все эти грязные мысли. Не было больше желания, не было волнений, не было эгоизма. Не было ничего. В этой пустоте был только я и этот взгляд. Я вытащил левую руку из под одеяла. Она ощущалась грязной, чужеродной, в окружающей темноте мне даже показалось, что по ней пробегают синие полосы. Я сжал эту руку в кулак. "Я хороший человек - повторил я громче,- Я не знаю что это значит, но я не поддамся эмоциям, не поддамся эгоизму, самолюбию, не причиню ей боль. По крайней мере не сейчас. Я буду для нее хорошим человеком. Если для того, что бы им быть, надо совершить невозможное, если надо будет пожертвовать всем ради нее, я это сделаю." Внезапно, чувство тревожности, бывшее моим спутником последние месяцы, отступило. В голове прояснилось. Пришло понимание. Всё вокруг не правильно. Всё! Эта война, эти демоны, эта язва. Это надо исправить, все должно быть на своих местах. А эта язва - это нарушение мироздания. Её не должно быть. Ее вообще никогда не должно было быть Я повернулся на спину и уставился в потолок палатки. Где то внутри я ощущал одобрение. Словно я сделал шаг в нужном направлении. Такой маленький, но в тоже время такой важный. Метания внутри прекратились, я всем естеством ощущал, что готов пойти дальше, пройти этот перекресток под названием Дрезен. Я нашел баланс с пустотой космоса внутри. Не знаю, смогу ли я сохранить это чувство до конца, не сойти с выбранного пути, не поддаться эгоизму и слабости. Сделать правильный выбор в конце. Но сейчас, в моей душе было спокойствие. Тиканье часов в голове перестало раздражать. Я был уверен, больше я не проснусь от их щелчков. Дрезен, я готов.