1. Новый учитель

      В класс вошел высокий молодой мужчина лет двадцати пяти. Он был очень собран и сдержан: ни дежурной для знакомства дружелюбной улыбки, ни изучающего любопытного взгляда, ни капли волнения в позе или поведении. Ровная осанка, широкие плечи, ярко-красная рубашка и длинные светлые, буквально седые, волосы, заплетенные в густой высокий хвост. Самой приметной деталью его внешности был глубокий, длинный шрам на лице от лба и до левой щеки.       – Михаил Рейс, ваш новый учитель физики.       Михаил Рейс расслабленно и неторопливо осмотрел класс, поправил висящую на плече черную сумку и перевел взгляд на говорящего рядом педагога. Девчонки в классе охали и ахали, что-то шептали друг другу, очевидно взволнованные необычной внешностью и красивой фигурой нового преподавателя, все ученики пораженно переглядывались, никак не представляя вошедшего в роли учителя физики, и Юлий был с ними согласен.       – Вот это шрам, жесть. Интересно, а глаз у него видит? – прошептал ему на ухо сосед по парте, Филипп.       – Не знаю, наверное, – не сразу ответил Юлий.       Ибе, их классный руководитель продолжал говорить что-то о том, как прекрасно, что наконец-то у ребят будут нормальные уроки физики, ведь предыдущий преподаватель постоянно болел и не мог вести занятия, но Юлий даже не пытался вслушиваться. Шрам нового учителя, и его лицо в целом, вызывали у него странную тревогу. Это было похоже на плохое предчувствие, на какой-то животный страх, а еще на боль, словно этот шрам поставили ему самому и прямо сейчас. Юлий подумал, что это очередной его приступ, и заставил себя отвести взгляд от Михаила, но его внезапная тревога никуда не девалась.       – Так, с организационной частью мы закончили, так что можете начинать урок, – Ибе обращался уже к Михаилу, собираясь уходить. – Если что, я буду в соседнем кабинете.       – Хорошо, спасибо.       У него был глубокий, слегка хриплый голос, услышав который, Юлий ощутил, как покрывается холодным потом. Он задумался о том, когда в последний раз принимал лекарства, и решил, что лучше выпить одну таблеточку после урока.       Ибе ушел, и Михаил положил свою сумку, неторопливо обошел учительский стол и сел на его передний край, посмотрев на учеников.       – Еще раз доброе утро всем. Сперва я хочу понять, что вы помните после перерыва в занятиях. Какую тему вы прошли последней?       – Мы проходили законы Ньютона, пока учитель болел, потом занятия прекратились, – ответил один из учеников с первых парт.       – Хорошо, то есть кинематика у вас уже пройдена?       – Да.       – Отлично. Тогда сейчас у вас будет опрос по изученным темам, заодно познакомимся.       Класс обреченно вздохнул, на что Михаил лишь усмехнулся и потянулся за сумкой, чтобы достать планшет. Юлия трясло от его голоса.       – Вот блин, только пришел сразу проверочные, – бурчал Филипп у Юлия над ухом. – Да я вообще ничего не помню, попали.       – Может, он не будет строго спрашивать? – предположил Юлий, пытаясь успокоиться.       – Не бойтесь вы так, – веселился Михаил. – Я не буду ставить оценок и спрашивать что-то сложное, всего лишь проверю, что вы помните.       – Я же говорил тебе, – шепнул соседу Юлий. – Зачем ему валить нас на первом же уроке?       – Да откуда я знаю, что у него в голове, – шикнул Филипп.       – Реко Наое, – Михаил посмотрел на поднявшую руку девушку. – Формула центростремительного ускорения?       – Эм… – Реко растерялась и покраснела. – Скорость… Скорость, умноженная на радиус?       – Почти, квадрат скорости, деленный на радиус окружности, – Михаил кивнул и сделал какую-то пометку у себя в планшете.       – Это, по-твоему, легкие вопросы? – злобно шепнул Филипп Юлию. – Легкое это «что такое скорость»!       – Значит, подними руку и ответь, когда спросит что-то типа этого, – хихикнул Юлий.       – Смешно ему, посмотрим, на чем тебя завалят.       Филипп гордо отвернулся, наигранно небрежно листая учебник. Юлий тоже открыл свою тетрадь, отвлекаясь на записи формул и теорем. Становилось немного легче.       – Эрик Фритч, что такое поступательное движение?       – Движение по прямой? – замешкался Эрик. – Типа равномерное?       – Так равномерное или просто по прямой? – Михаил заинтересованно посмотрел на ученика, приподняв бровь.       – Равномерное, – откликнулся он после паузы.       – То есть, с ускорением уже не поступательное?       Эрик замолчал, очевидно вообще не понимая, о чем ему говорят. Кто-то рядом заботливо, но слишком громко шептал ему, что равномерное движение, это «когда по прямой и нет ускорения», но бедняге это не помогало. Зато Михаил спросил имя шептавшего и отметил его в планшете за определение равномерного движения. Когда с Фритчем и поступательным движением, наконец, было закончено, очередь дошла до Филиппа.       – Филипп Йетс, как посчитать угловую скорость?       – Отношение угла поворота к времени, за которое этот поворот произошел, – с важным видом ответил тот, выделяя буквально каждое слово.       – Верно, – Михаил отметил его в планшете, и Юлий даже не успел спросить Филиппа, откуда он это знает, как: – Юлий Эйкен, определение массы тела?       – Количественная мера инертности, – Юлий сам не понял, как выпалил ответ, видимо был прок в том, сколько он учил это перед последней контрольной.       – Верно.       Юлий машинально поднял взгляд на учителя, когда отвечал, и от вида его шрама к горлу тут же подкатила тошнота. Пытаясь взять себя в руки, он даже не заметил, что Михаил давно отвернулся от него и продолжает опрашивать остальных учеников.       – Фух, вроде пронесло, – облегченно выдохнул Филипп.       – Ты как вообще ответил про эту угловую скорость? – Юлий вспомнил про свой незаданный вопрос.       – Помню, конечно же.       Филипп ухмыльнулся с видом победителя, но Юлий заметил, что страница именно с этой темой была открыта перед ним в учебнике. Везение, не иначе. Юлий посмеялся про себя, но не стал спорить с Филиппом, прекрасно зная, что это бесполезно. Он всегда так себя вел.       – А ты чего так разволновался? Сам же говорил, что препод сегодня добрый и валить не будет, а сидишь трясешься.       – Да нет, я… Просто лекарства забыл принять. После урока выпью, – сбивчиво объяснил ему Юлий.       Филипп прекрасно знал о его состоянии и регулярно принимаемых лекарствах, даже неоднократно наблюдал приступы Юлия, в том числе довольно сильные. Небольшим тремором и бледностью его было не напугать, так что он ожидаемо не придал им значения.       Опрос наконец-то завершился, все облегченно выдохнули, и Михаил начал устало объяснять классу вопросы, в которых было больше всего ошибок. Юлий внимательно слушал, как складывать друг с другом действующие на тело силы, и вглядывался в чертежи, которые выводил на доске учитель, прислушиваясь к своим ощущениям. Иногда случалось так, что слабое недомогание перерастало в серьезный приступ слишком внезапно, из-за чего Юлий не один раз попадал в неловкие ситуации, и он не был уверен, что сегодня не такой случай.       – В подобных задачах чертеж это самое важное, – Михаил закончил разбирать задание из учебника. – Правильно укажете все силы и их направления, и половина уже решена. А теперь попробуйте самостоятельно сделать чертеж по третьей задаче. У вас семь минут, потом проверяем.       Под тяжкий вздох Филиппа Юлий посмотрел на задание. Что ж, чертеж так чертеж. Юлий пытался сделать рисунок по разобранному примеру, а Филипп пытался незаметно подглядеть в его тетрадь. «Нашел у кого списывать, – подумал Юлий. – Я сам почти наугад делаю, ничего не соображаю».       – Подойдите, пожалуйста, – робко попросила Сара с задних парт.       Тремор усиливался, и рисунок получался неровный. Похоже, Юлий действительно недооценил свое плохое самочувствие. Михаил прошел мимо него к Саре, потом дальше, потому что ребята один за другим начали звать его и задавать вопросы. Филипп потянулся в сторону учителя, подслушивая его объяснения, пока Юлий пытался понять, сможет ли досидеть еще пятнадцать минут до конца урока.       – У тебя тоже вопрос?       Филипп вздрогнул, когда Михаил закончил с его одноклассником и обернулся к нему, заметив пристальное внимание к своим пояснениям.       – Н-нет, – попытался Филипп, но учитель уже стоял за спиной, вглядываясь в едва начатый чертеж в тетради.       Михаил что-то объяснял Филиппу, тот старательно делал вид, что понимал, и Юлий решил воспользоваться тем, что учитель подошел и отпроситься выйти. Он уже не был уверен, что сможет и дальше держать лицо и внимательно слушать про силу, массу и Ньютона.       – Тебе плохо? – неожиданно обратился к Юлию Михаил.       – Да, можно мне выйти? – Юлий обрадовался, что не нужно ничего объяснять, и он сам заметил его состояние.       – Конечно. Филипп, отведи его в мед. кабинет.       – Нет, не нужно, мне просто надо принять лекарства, – затараторил Юлий, доставая пластинку таблеток из рюкзака.       Михаил уже ушел к другим звавшим его ученикам, так что Юлий спокойно вышел из класса.       – Так, давайте вместе все это разберем и обсудим, – доносилось из кабинета.       Юлий подошел к кулеру, налил воды в стаканчик и привалился к стенке, запивая таблетку. Его сильно трясло, и он тяжело дышал, не понимая, почему вообще он сразу не пошел и не выпил лекарство? Хорошо, что действовала таблетка быстро, и минут через десять ему станет значительно лучше.       Юлий решил не возвращаться в класс. Он присел на скамейку у окна, восстанавливая дыхание. Интересно, смогут ли все эти чудо-таблетки когда-нибудь вылечить его? Или всю жизнь ему мучиться с внезапными приступами боли, паники, тошноты и мигрени? Бесконечные безрезультатные обследования его тела, очередное из которых было назначено на завтра, ничего не давали: «никаких изменений, продолжайте принимать лекарства, чтобы избегать приступов». Юлий считал, что все это бесполезно. Виллард, его опекун, считал, что все это необходимо.       Телефон в кармане завибрировал. Юлий достал его и прочитал сообщение от Вилларда, который спрашивал, забрать ли его после школы. Да, пожалуй, его стоит забрать, Юлий не был уверен, что сам доберется без приключений и отключек в общественном транспорте, что тоже уже бывало пару раз. Он ответил Вилларду и убрал телефон. Самочувствие медленно улучшалось.       Когда прозвенел звонок с урока, Юлия уже почти не трясло, живот больше не болел, а шум в ушах стих. Он встал со скамейки, выкинул стаканчик в мусорку и пошел к кабинету, чтобы забрать вещи.       Почти весь класс уже вышел, измотанный первым за долгое время уроком физики. Трое ребят не отставали от Михаила, и он явно не в первый раз объяснял им, как работает сила трения. Это были те самые одноклассники, с которыми учиться становиться веселее: они постоянно что-то выпытывали у учителей, придумывали активности для класса и школы и иногда нечаянно срывали уроки. Юлий пошел к своей парте, где Филипп уже собирал его вещи.       – Дальше география? – спросил он, бегло осмотрев Юлия, и протянул его рюкзак.       – Ага. А потом химия.       – Как будто одной физики было мало, – пробурчал Филипп себе под нос, закидывая сумку на плечо.       Они выходили из класса почти последними, не считая ту троицу, что никак не успокаивалась, даже собирая вещи. Михаил приводил доску в порядок, но отвлекся, заметив проходящего мимо Юлия и спросил у него:       – Все в порядке?       – Да, – Юлий задержался около учительского стола.       – Хорошо. Если…       – А если по наклонной? – вновь возник рядом с учителем один из троих неугомонных, не дав ему договорить.       Юлий буквально видел, как Михаил отсчитывает про себя до десяти, прежде чем ответить, и не сдержавшись прыснул. Он быстро крикнул «До свидания!» и поспешил за уже ушедшим из класса Филиппом.       К середине перемены его тело окончательно пришло в норму, и он наконец смог нормально учиться и общаться. Почти все обсуждали нового физика, слишком яркое впечатление он произвел.       – А я вам говорю: мы в жопе! – выразительно доказывал всем Эрик. – Такая жесть на первом же уроке, а что дальше?       – Это был просто опрос, – нахмурилась Реко, сидевшая на парте рядом. – И он всем все объяснял, что было непонятно, даже этих балбесов, – она кивнула в сторону хихикающей в конце класса надоедливой троицы. – До последнего терпел.       – А еще он ходит вот с таким лицом, – Томас замер, очевидно изображая мимику камня. – Он вообще в эмоции умеет?       – С таким-то шрамом, представляешь, что будет если он попытается улыбнуться? – ответил ему Эрик, и они оба заржали. – В кошмаре сегодня точно приснится.       Перебор. Еще когда Михаил зашел в класс, а Юлий посмотрел на его лицо и ощутил, как легкие волны тревоги бегут по телу, то списал это не на начинающийся приступ, а на обычное человеческое сострадание. Он не знал, как Михаил получил этот шрам, но это точно было дико больно и мучительно, а уж сколько таких придурков каждый день пялятся на его лицо или заикаются про него, Юлий даже представлять не хотел.       Стало мерзко, и Юлий уже поднял голову, чтобы заткнуть гоготавших над чужой раной одноклассников, как его опередили.       – А я представляю, как бы вы визжали от боли, поставь вам такой шрам, – буквально выплюнула им Реко.       Хохот смолк мгновенно. Даже Филипп оторвался от складывания в телефоне рядов из цветных камушков, чтобы посмотреть, что происходит. Юлий пораженно смотрел на Реко, чувствуя какой-то восторг, гордость и почему-то смущение.       – Че ты сказала? – первым от шока отошел Эрик.       – Я сказала, что вы вонючие свиньи, и если вас так веселят увечья, то лучше погогочите над своими прыщавыми сальными рожами. Уверена, в них регулярно тыкают пальцем на каждом углу такие же придурки как вы сами.       Захотелось как минимум поаплодировать. Филипп присвистнул, Томас и Эрик явно боролись с бешенством, и Юлий был готов вскочить в любой момент, чтобы опередить какой-либо выпад в сторону Реко.       – Ах ты, – прошипел Томас, сжимая кулаки. Реко не двигалась, Юлий чувствовал, как бешено колотится сердце. – Сучка курносая!       Неизвестно, действительно, он хотел ударить ее или нет, потому что никогда не отличавшийся терпением Юлий оказался быстрее. Кулак прилетел Томасу в нос с такой силой, что он приземлился куда-то за парту рядом. Все в классе засуетились и забегали.       – Юлий! – заорал Филипп, и Юлий не успевает увернуться от кулака Эрика.       – Что, телку твою обидели? – прошипел Эрик, схватив Юлия за волосы.       Он замахнулся, чтобы ударить еще раз, но Юлий в ярости схватил его за плечи и бросил ребрами на свое подставленное колено. Хватка с волос исчезла. Очухавшийся Томас набросился из-за спины упавшего друга, схватил Юлия за грудки и швырнул спиной на парту, выбивая у него воздух из легких.       В голове шум от бегавших по телу крови и ярости мешался с воплями одноклассников. Кто-то пытался их разнять, но близко не подходил. Девочки испуганно визжали. Томас заливал себя и пол кровью из разбитого носа.       Юлий видел краем глаза, что Реко схватилась за портфель и замахнулась, чтобы сзади ударить Томаса, но ее остановил Филипп. «Боевая девчонка все-таки,» – подумал Юлий с той же ноткой гордости. Он попытался встать, но в лицо прилетел еще один удар, а потом его опять схватили за грудки.       – Ушлепок, из-за этой доски мне так нос расквасил!       Дальше он уже ничего не говорит, потому что Юлий бьет его под дых. А потом Томас и Эрик уже вдвоем, пытаются удержать его, чтобы «отпиздить, как следует», но наконец вмешиваются ребята. Несколько парней вбегают в класс, очевидно их позвали откуда-то из коридора девчонки, прибежавшие за ними следом, и оттаскивают Эрика и Томаса от Юлия. Подбегает Филипп, за ним Реко, пытаются его поднять, вытирают с лица кровь.       – Что здесь происходит?       Почти сразу после ребят на шум прибегает несколько преподавателей: историк, кабинет которого находится рядом, их классный руководитель, которого явно позвала Сара, стоявшая с ним рядом, и учительница географии.       – Боже мой! – ужасается она, глядя на разрушенных класс и ребят в крови.       – Опять драка? – Ибе явно прикладывает немало усилий, чтобы сдержаться от перехода на нецензурную брань. – Что произошло? Что опять не поделили?       – Этот придурок на нас набросился! – завопил Эрик, вырываясь из хватки одноклассника и показывая в сторону Юлия.       – Неправда! – попыталась Реко, но кричал уже весь класс, каждый свою версию, и ее никто не услышал.       – Тихо! – не выдержал шума историк, и все замолчали.       – Спасибо, Фаллон. Эйкен, Фритч, Кнут, собрали вещи и за мной, быстро.       Они продолжали яростно переглядываться, пока собирали сумки, а уже в коридоре драка почти началась снова, и лишь каким-то чудом Ибе смог их угомонить. В кабинете, где они остались вчетвером, он начал в очередной раз выяснять причину драки в своем классе.       – Итак, Юлий, это ты начал драку?       Разумеется, виноват будет Юлий. Потому что, во-первых, драку, действительно, начал он, а во-вторых, его репутация не позволила бы оправдаться. В их классе постоянно происходило что-то подобное, и в большей части был задействован Юлий. Он влезал во все ссоры и конфликты, которые видел, и ни Виллард, ни Ибе не могли найти на него управы. Конечно, каждый раз Юлий вмешивался не просто так: он защищал слабого или обиженного, заступался за друзей или по другой по словам классного «благородной причине», но еще этот же классный говорил, что «драки неприемлемы», и Юлий все равно оказывался виноватым.       – Они оскорбляли Реко, и Томас пытался ее ударить, – все же попытался Юлий.       – Врет! – выкрикнул Томас. – Не бил я ее!       – Ты хотел ее ударить, – четко повторил Юлий.       – А «хотел» не считается! – мерзко закривлялся Томас. – Я тебе постоянно врезать хочу, но не бью же.       – Хватит!       Ибе едва успел остановить почти начавшийся второй раунд, хлопнув рукой по столу.       Он измученно простонал, массируя виски. Ненадолго повисла тишина, все пытались успокоиться. Послышался робкий стук, дверь приоткрылась, и в класс заглянула Реко.       – Извините, можно?       – О, Реко, – воодушевился Ибе. – Заходи, как раз ты нам и нужна.       Наое зашла в кабинет, закрыла за собой дверь и села за свободную парту. Юлий был одновременно и рад, и не рад ее видеть. Ему было приятно, что она пыталась выгородить его, но он боялся, что двое придурков рядом с ним снова что-то выкинут. А еще он не хотел втягивать ее в эти разборки, но было уже поздно.       – Реко, скажи, это правда, что Томас и Эрик оскорбляли тебя?       – Да.       – Томас пытался тебя ударить?       – Да, – после секундной паузы ответила Реко. – Он уже почти замахнулся.       – Пиздеж! – вскочил Томас. – Выбирай выражения и сядь, пожалуйста, – максимально ровно сказал Ибе. – Спасибо, Реко, можешь идти.       – Но…       – Реко, ты можешь идти.       Юлий поймал ее взгляд и едва заметно кивнул, улыбнувшись. Дальше он уже сам, Реко и так нажила себе двух врагов в классе, и Юлий очень старался сейчас об этом не думать.       Реко пробормотала что-то похожее на «до свидания» и все-таки вышла из класса. Юлий слышал тиканье часов и тяжелое дыхание Томаса, который явно мысленно сворачивал ему шею. Перебесится. Он не раз видел их в таком состоянии, и надеялся, что все обойдется и сейчас. Боялся за Реко.       – Так, – начал Ибе. – Я считал, что вы уже достаточно взрослые, но похоже вам стоит все же рассказать о том, что плохо обижать и уж тем более бить девочек. Бить людей вообще плохо, – он перевел взгляд на Юлия. – Ваше поведение переходит все границы, всем троим выговор. Еще одна такая выходка и будет исключение, вам ясно?       – Да, – хором ответили все трое.       – Вашим родителям я передам то же самое, можете сегодня же сказать им, что я их жду. Свободны.       Они встали и вышли из класса, не попрощавшись с учителем. Томас сменил очередную салфетку в носу, яростно зыркнул на Юлия и отправился в сторону мед. кабинета, Эрик пошел за ним. Никто не сказал ни слова, и это было хорошо. Юлий выдохнул и дотронулся до разбитой губы.       – Юлий.       Он обернулся. За поворотом недалеко от кабинета его ждала Реко. Она стояла с портфелем в руках, сильно волнуясь и постоянно перебирая собранные в косу волосы.       – Ты не ушла в класс? – Юлию хотелось хлопнуть себя по лбу: это лучшее, что он мог сказать?       – Я ждала тебя. Что сказал Ибе? Тебя накажут?       – Всем троим выговор и родителей в школу, ничего нового, – усмехнулся Юлий.       – Извини, из-за меня тебя так…       – Ты чего? Ты-то в чем виновата?       – Я с ними ругалась, а досталось тебе.       – Ну и что. Я бы все равно влез, – Реко непонимающе посмотрела на него. – Ну, то, что они про физика говорили. Ты правильно им все сказала, я бы и сам с удовольствием их заткнул, но ты меня опередила.       Юлий улыбнулся ей, надеясь, что она успокоится после его слов. Реко тоже улыбнулась и слегка покраснела.       – Ты скажи мне, если они тебя обижать будут, – посерьезнел Юлий. – Мало ли.       – Х-хорошо, – Реко явно смутилась еще больше.       – Слушай, я пойду умоюсь, а то все залью, – Юлий показал на кровоточащий нос.       – Тебе помочь?       – Хаха, нет, не надо, – засмеялся Юлий. Как будто, у него первый разбитый нос в жизни, вот забавная. – Все нормально, иди на урок, я скоро.       Он быстро добежал до туалета, умылся и привел себя в порядок. Реко не выходила из головы, и Юлий смущался своих мыслей. Она была такой боевой и решительной сегодня, но такой милой. Милой? Юлий еще раз умылся холодной водой.       В класс он вернулся уже к химии. Кратко пересказал жаждущему сплетен Филиппу, что произошло у Ибе, и посмотрел в сторону Томаса и Эрика. Они злобно зыркнули на него в ответ, но почти сразу вяло отвернулись и продолжили обсуждать какое-то видео, которое играло на телефоне перед ними. И правда, быстро успокоились.       Химия, к счастью, прошла без приключений. Проверочная не считается, ее Юлий завалил, он был в этом уверен. Собрав после урока вещи и попрощавшись с Филиппом, он пошел на улицу. Виллард уже написал, что ждет его внизу.       Был конец октября, и сильно похолодало. Юлий плотнее обмотал шарф и запахнул пальто: он очень плохо переносил холод. За исключением приступов его организм всегда был достаточно здоровым и крепким, но от небольшого сквозняка или холода простывал мгновенно.       Юлий нашел машину Вилларда и плюхнулся в нее, кидая рюкзак на заднее сидение. Виллард что-то печатал в телефоне, что-то очень важное, потому что жестом показал Юлию, мол, сейчас, и даже не оторвался. Юлий усмехнулся про себя, пристегнулся и сильнее укутался в пальто, мелко дрожа от холода.       – Замерз? – спросил Виллард, видимо услышав его трясущееся дыхание, а потом поднял на него взгляд, наконец, отложив телефон. – Юлий?!       Виллард выдохнул его имя примерно с тем же мученическим отчаянием, как и Ибе двумя часами ранее. Разбитая губа и нос, фингал под глазом, который на утро станет еще ярче.       – Тебя в школу вызывают, – неловко улыбаясь, сказал Юлий.