8. Пожар

      После посещения нового врача настроение у Юлия было приподнятым. Разумеется, его снова направили на кучу анализов, потому что имеющиеся показались доктору странными. Он долго объяснял Юлию причины, последствия и проявления его болезни, что и почему происходит, отвечал на все вопросы. Кершнер никогда не делал ничего подобного, и Юлию приходилось изучать все самостоятельно, но, когда хороший специалист рассказывает все четко, грамотно и структурировано это совсем другое. Теперь Юлий гораздо лучше знал, что вообще с ним происходит, а еще он начинал не просто надеяться, а именно понимать, что вылечить его возможно.       Врач запретил ему отказываться от уже назначенного Кершнером лечения, так как нужен переходный этап, для которого назначил еще несколько видов таблеток. Юлию сразу это не понравилось, но теперь, после одной ночи на этих лекарствах он почувствовал, как ему становится лучше.       Возможно, это только плацебо, ведь обещали ему ровно противоположный эффект. Благодаря этим препаратам приступы должны протекать спокойнее и безболезненнее, но в то же время они повышают шансы что-то вспомнить. А это значит, что кошмары теперь будут чаще и реагировать Юлий будет практически на все.       Первое уже стало исполняться: обе ночи на новых таблетках Юлию снились кошмары. В первую ночь он бегал по какому-то темному лабиринту под гадкий смех Кершнера и никак не мог найти выход. Сегодня ему снился горящий дом и крики.       Второе последствие таблеток беспокоило Юлия сильнее, чем кошмары. Пока никакого повышения чувствительности он у себя не заметил, врач предупредил, что все будет происходить постепенно, но вот что с ним будет на уроке физики? Внешность Михаила, итак, сильно тревожила его, а уж на таких таблетках. Юлий мог только бесконечно надеяться, что его организм все же не выкинет ничего странного, и он не обидит Михаила.       В четверг, как он и обещал Ибе, Юлий пошел в школу. Весь вечер накануне распределения они с Филиппом пытались придумать, в какой проект для конференции им записываться, но так и не пришли ни к чему конкретному. На историю еще раз они не хотели принципиально, химия отметалась сразу же, география была слишком уж скучной и так далее варианты исключались. Филипп упорно голосовал за физику, разумеется, чтобы и дальше доставать Михаила, а не потому, что предмет ему нравился, но Юлий вообще не горел желанием делать что-то по физике. В итоге они оба согласились либо на литературу, либо на информатику.       Литература у них сегодня как раз была, и когда учитель рассказал им суть проекта, Юлий и Филипп переглянулись и решили, что литература все же не для них. Оставалось завтра на информатике сказать преподавателю, что они хотят записаться к нему. — Хорошо, что мы сначала послушали, что будет в проекте, прежде чем записываться, — шептал Филипп под очередное стихотворение. — Да уж, — согласно буркнул Юлий. — Значит, информатика, я ее все равно больше хотел. — А может, все-таки физика, а? — не сдавался Филипп. — Нет. Остань уже. И от физика тоже, — посмеялся Юлий. — Да неужели тебе блин не интересно? У нас в шаговой доступности не иначе как чудом оказался один из разработчиков "Blood revenge", как его можно оставить в покое? — Филипп, — неожиданно обратил на него внимание учитель. — Вы уже не дети, чтобы отучать вас отвлекаться. Я надеялся на большую сознательность от вас. — Ага, — согласно буркнул Филипп. — Извините. — Так вот, продолжим. Кто дочитал, заданные на дом главы?       Половина класса подняли руки. Юлий ничего не читал, было как-то не до этого, поэтому надеялся, что учитель, как всегда попросит кого-то пересказать, что там было, чтобы хоть как-то вникнуть в происходящее. Так и случилось. — Что ж, — разочарованно начал учитель. — Тогда давайте восстановим события этих глав для всех остальных. Реко, перескажи, пожалуйста, что произошло. — Там рассказывается об уехавшем дяде главного героя, Джастине, — начала Реко. — Джастин разочаровался в ценностях своей семьи, разругался с братом и уехал из дома, решил, что хочет жить подальше от них. — Ему кто-то препятствовал? — уточнил учитель. — Нет. — Почему? — Ну, — замялась Реко. — Наверное, остальные и сами были рады, что Джастин уезжает. Не очень его любили. Он вечно задирал всех, подстрекал на ссоры.       На этом моменте Юлий отвлекся на Филиппа, который тыкнул его, чтобы показать на телефоне какую-то пошлую картинку. Пока они тихонько хихикали, часть рассказа Юлий упустил. Каким образом все пришло к тому, что Джастин оказался в полузаброшенном одиноком доме в горах, Юлию было уже не восстановить. — Чем он занимался там один? — спрашивал учитель. — Что чувствовал? — Он был зол, — продолжала Реко. — Его бесило, что никто из родных за ним не поехал или не попытался остановить, что всем плевать на него. Он ведь считал, что он прав, что делает для них хорошее дело, а этого никто не оценил, не поблагодарил его, а совсем наоборот. Джастин начал пить.       Из отрывков сюжета, которые знал Юлий, он понимал, что вот здесь должно, наконец, начаться что-то интересное. Но не имел представления, что именно. Филипп опять отвлек его нецензурщиной. — Из-за этой ошибки, ткань загорелась. Огонь перекинулся на шторы и ковер и начался пожар, — Юлия передернуло. — Он очень быстро распространялся и скоро горела вся комната, поэтому Джастин убежал в коридор.       Юлий будто смотрел кино в своей голове, а вернее нечто похожее на очередной кошмар. Все было слишком ярко, он буквально чувствовал запах гари и слышал треск огня. — Пока Джастин в панике метался в поисках спасения, пожар продолжал расти. Он постепенно захватывал весь дом и тогда ему уже некуда было бежать. Ни к двери, ни к окнам было не подобраться, огонь окружил его. Джастин начал кричать, звать на помощь, но людей в округе не было. Тогда он стал звать родных, от которых он сам уехал. Так он сгорел в полном одиночестве в заброшенном доме, и никто, наверное, никогда об этом и не узнает. — Хорошо, Реко, спасибо. Юлий, — учитель увидел новую поднятую руку. — Ты хочешь что-то добавить? — Нет, — откликнулся трясущийся Юлий. — Можно мне выйти? — Да, конечно. Итак, давайте обсудим трагическую судьбу Джастина. Кто как считает, были ли у него шансы спастись? — Нет!       Юлий торопливо вышел из класса, пока никто не заметил, как паршиво ему было. Его трясло, он с трудом хватал ртом воздух, галлюцинации треска огня и запаха гари не проходили. Он выпил таблетку и поспешил в туалет, где заперся в первой попавшейся кабинке.       Юлий скатился по стенке вниз. Он сидел на полу, пытаясь начать нормально дышать, но ничего не выходило. Ему мерещился дым от огня, окружавший кабинку, слышались какие-то приглушенные крики. Юлий зажмурился и зажал уши руками. — Беги!       Он распахнул глаза и оказался в огне, посреди горящей комнаты, совсем как Джастин. Не мог разглядеть ничего, ни одного предмета, повсюду только огонь и груда какого-то хлама. Совсем рядом он слышал чьи-то хрипы, кому-то было очень больно. Кто-то умирал. — Юлий, — снова тот голос. — Убегай же скорее, Юлий, беги отсюда!       Юлий чувствовал, как по щекам текут слезы, и он слышал, как издал странный звук близкий к скулению. — Кто здесь? — дрожащим голосом пробормотал он. — Уходи отсюда. Скорее.       Было так страшно, сердце колотилось как сумасшедшее. Юлий закричал, забился в угол, зажмурился сильно-сильно, а потом все пропало будто по щелчку пальцев. Юлий открыл зареванные глаза и вновь перед ним была кабинка школьного туалета. В его голове еще звучал тот голос, но видение пропало.       Юлий пытался восстановить дыхание. Он надеялся, что не кричал вслух и настороженно прислушивался. Никакого шума в коридоре, никто явно не спешил ему на помощь, поэтому Юлий успокоился. Его все еще трясло, он весь взмок, но лекарство явно начало действовать. Что ж, кажется, вот та самая обостренная чувствительность, о которой его предупреждали.       Но ведь он не просто так среагировал именно сейчас, именно на пересказ судьбы Джастина. Юлий ухватился за эту идею, перебарывая тошноту от мыслей о пожаре. Его пугал огонь? Именно от этой части истории ему стало плохо, именно это мерещилось ему минуту назад, да даже в его кошмарах ведь постоянно пожар, как он раньше этого не замечал?       Трясущимися руками Юлий вытащил телефон из кармана. Его новый врач, Эдвард, говорил писать или звонить ему в случае чего, и, кажется, сейчас самое время. Юлий коротко описал произошедшее и свои предположения, с трудом попадая в нужные ему буквы. Он уже предполагал, какой вывод из всего этого услышит.       После отправки сообщения прошло совсем немного времени, Юлий только успел отдышаться, как телефон зазвонил. Это был Эдвард. — Ало? — Юлий, ты можешь говорить? Как ты чувствуешь себя сейчас? — Мне уже лучше. Все как-то резко прошло, это от лекарства? — Скорее от смешения твоих старых таблеток с ним, — пояснил Эдвард. — Пожар и раньше был в твоих кошмарах? — Да, часто. — Что-нибудь еще ты заметил? — Там кто-то был, — Юлий тяжело сглотнул. — В огне. Кто-то остался там.       Кажется, начиналась истерика. Голос дрожал, и Юлий чувствовал, что снова текут слезы. Он прекрасно знал, что сейчас услышит в ответ, но все равно совершенно не был готов. — Юлий, — Эдвард тяжело вздохнул. — Ты ведь понимаешь, что это значит? Скорее всего это обрывки твоих воспоминаний. Ты пережил пожар когда-то. И тот человек... Он тоже часть твоих воспоминаний.       Юлий громко всхлипнул в трубку, хватая ртом воздух. Значит, это действительно было. Значит, там с ним действительно кто-то был. Кто-то близкий. Юлий выбрался, смог спастись, но не он. Он погиб, сгорел там, а Юлий ни черта из этого не помнит, даже не знает, о ком идет речь и что произошло. Юлий снова подавился всхлипом и тут же зажал себе рот рукой. — Юлий, — осторожно продолжил Эдвард. — Галлюцинации все еще продолжаются? — Н-нет, уже все. — Ты в школе? — Да. — Тебе лучше вернуться домой и отдохнуть. Тебя сможет кто-нибудь забрать? Юлий медлил с ответом, пытаясь выровнять голос. — Нет, и я уже несколько дней пропустил. — Хотя бы минут 30 побудь вне уроков, — настаивал Эдвард. — Выпей воды, выйди на улицу, тебе надо успокоиться. Лекарство тебе поможет, если будет хуже выпей еще таблетку и звони мне, хорошо? — Да, хорошо. Спасибо. — Напиши или позвони мне позже, расскажешь, как ты.       Юлий всхлипнул что-то утвердительное и благодарственное и положил трубку. Он быстро написал Филиппу, что на урок не вернется, чтобы друг захватил его вещи и прикрыл перед учителем.       Мысли путались. Его продолжало трясти от увиденного и услышанного. Получается, это были его первые воспоминания, которые удалось вернуть. Не кошмар, не бред, не фантазия, это реальные события, когда-то происходившие с ним. Интересно, сколько ему было, где все это происходило, а главное, кто тогда был с ним рядом?       Юлий не помнил этого человека, но от этого становилось только хуже. Его близкий погиб у него на глазах, сгорел под горой какого-то хлама. Теперь Юлий вспомнил то, на что не сразу обратил внимание: он видел силуэт, заваленный чем-то. То есть он просто не смог выбраться? Его завалило, и он остался там, гореть заживо, а Юлий сбежал?       Он снова заскулил. Сердце так сжималось, что вдохнуть получалось с трудом. Юлий отчаянно пытался вспомнить что-нибудь еще, хоть что-нибудь, что даст надежду, что это был кто-то чужой или плохой, или что тот человек мог как-то спастись, но больше в голове никаких образов не всплывало.       От Филиппа пришло развернутое и содержательное сообщение "ок". Юлий поднялся, тяжело опираясь о стену, и вышел из кабинки. Ему очень повезло, что больше никто не пришел. Он умылся, отдышался, убедился, что выглядит не настолько паршиво, насколько он сейчас себя чувствует, и вышел в коридор.       Урок еще не закончился, поэтому никого не было. Юлий пошел к кулеру, выпил несколько стаканов воды и только тогда почувствовал себя немного лучше. Он решил послушать совет Эдварда и выйти прогуляться, а чтобы не привлекать внимания пробраться на задний двор. Юлий спускался на первый этаж, не прекращая попыток анализировать информацию или вспомнить новую.       Он был уверен, что ужас, который он испытал, это лишь частично его нынешние эмоции, а в основном это чувства маленького ребенка в горящем доме, и тогда этот ребенок ужасно боялся за оставшегося внутри человека. Юлий чувствовал, что он был дорог ему, хотя и очень хотел надеяться, что это не так, ради своего спокойствия. Удивительно, что он переживал потерю близкого в настолько отложенное время, и от этого становилось только хуже. Он не только бросил его там, оставил умирать в огне, он вовсе забыл про него!       Слезы снова стали наворачиваться на глаза, и Юлий задумывался о том, чтобы действительно сбежать домой. Это было гораздо проще, чем казалось, он мог буквально сбежать: ему сегодня повезло, и дверь на задний двор не была заперта. Надо было только пробраться в гардероб за курткой, постоять немного на улице он, конечно, сможет, но вот добежать до дома по такой промозглой осени вряд ли. Чуть позже, сейчас ему просто необходим воздух, и Юлий очень надеялся, что ему и на этот раз повезет и во дворе никого не окажется.       Он вышел на улицу и в первые же секунды, когда в лицо подул суровый, холодный ветер, пожалел о своем решении не брать куртку. Юлий спрятал ладони в рукава теплого свитера, втянул голову в шею и отошел за выступ стены. Холодный ветер хорошо очищал мозги и думать о чем бы то ни было становилось гораздо труднее, что сейчас было огромной радостью. Юлий посмотрел на время, если он планировал все же вернуться на следующий урок, у него было минут двадцать в запасе. — Если ты решил сбежать с физики, то вынужден сообщить, что твой план провалился, — раздался неподалеку смеющийся голос. — Тебя заметили.       Юлий вздрогнул от неожиданности, что во дворе он все же не один. Хоть соображал он сейчас и не очень хорошо, однако кому принадлежит этот голос узнал сразу же. — Я вас не увидел, — обернулся к Михаилу Юлий. — Я пойду на физику, просто на улицу решил выйти. — Без куртки? — хмуро поинтересовался Михаил. — Заболеешь.       Черт, как же это было невовремя. Сейчас Юлию хотелось просто немного постоять в одиночестве, чтобы холод прочистил его мозги, и он смог пережить хотя бы оставшиеся уроки, не думая о погибшем на его глазах человеке. Объясняться с Михаилом ни разу не входило в его планы, но, кажется, выбора у него не было.       Учитель стоял чуть поодаль и курил. Кажется, его нисколько не смутило, что он делал это при своем ученике, потому что, заметив Юлия, он не потушил сигарету, а продолжал курить как ни в чем не бывало. Михаил что-то печатал в своем телефоне, а потом закончил и выразительно посмотрел на то, как Юлий дрожит, втягиваясь в свой свитер. — Все нормально, — сказал Юлий. — Я ненадолго вышел. — Как ты чувствуешь себя? — неожиданно перевел тему Михаил.       Ах да, точно. Из-за того, что только что произошло, Юлий уже будто забыл о том, как несколько дней назад свалился в обморок прямо на руки Михаилу и как тот откачивал его после. Естественно, что первое, о чем он спросил, это его самочувствие. — Все в порядке, все прошло. Отоспался дома и стало лучше, — Юлий выдавил улыбку. — Спасибо, что помогли мне. — Мне кажется, ты и сейчас неважно чувствуешь себя. Что-то случилось?       Наверняка, он просто увидел зареванные глаза Юлия и то, как он дрожит явно не только от холода. Неожиданно Юлия охватил тот же внезапный порыв, из-за которого он недавно рассказывал Алану о Михаиле и о том, как он стыдится своей реакции на его шрам, и Юлий едва не начал плакаться своему учителю о том, как он напуган и как он устал. Он быстро взял себя в руки и отрицательно покачал головой. Кстати о шраме, с повышенной чувствительностью лицо Михаила должно пугать его еще больше, чем обычно. Но на сегодня Юлию хватит потрясений, с него достаточно. Придется старательно избегать смотреть учителю в глаза, Юлий не выдержит ни морально, ни физически, если ему сейчас поплохеет снова. — Если тебе нехорошо, иди домой, я предупрежу Ибе, — настаивал Михаил. — У вас осталась только физика? — Да. Но я не пойду домой, — теперь он останется в школе из-за своего упрямства. — Все в порядке.       Михаилу оставалось лишь кивнуть. Телефон в его кармане завибрировал, и он отвлекся на прочтение сообщения. Юлий в это время заполз на скамейку неподалеку, подтянул колени к себе и прикрыл глаза. Удивительно, но молчаливое присутствие Михаила не вызывало давящей тишины, и было достаточно комфортно.       Возможно, стоило поговорить с Виллардом. Он ведь знал, кто Юлий и откуда, наверняка он знает и про этот пожар и кто там был. Было очень страшно услышать ответы на эти вопросы, и Юлий не решался. Ему уже было тяжело лишь с теми крупицами информации, что он получил, и он не был уверен, что справится с полной картиной произошедшего. К тому же Кершнер сразу как взял мальчика под свое лечение запретил Вилларду рассказывать Юлию о его прошлом. Он объяснял это тем, что это могло плохо сказаться на возвращении памяти Юлия и его психологическом состоянии. Стоит узнать, что об этом думает Эдвард.       Юлий вздрогнул, когда внутри школы раздался звонок. Начиналась перемена и пора возвращаться, пока его тут не заметили. Почему-то о Михаиле Юлий не подумал. — Останешься тут? — спросил учитель, потушив сигарету и выдохнув дым. — Нет, я тоже иду. — Сходи выпей горячего, согреешься.       Юлий согласно буркнул что-то в ответ и пошел следом за Михаилом. В конце концов они шли в один и тот же кабинет на один и тот же урок. Они поднялись наверх и свернули в нужный коридор, где их и нагнал запыхавшийся Филипп. — Здравствуйте! — он быстро поприветствовал учителя и переключился на Юлия. — Ты куда делся? Мне пришлось какую-то чушь нести, чтоб тебя выгородить, я... — Да тут я! — Юлий постарался максимально быстро заткнуть Филиппа, чтобы тот не посвящал физика в его отсутствие на предыдущем уроке, но, к счастью, Михаил уже шел дальше к кабинету. — Все нормально. — Ты что, на улицу что ли бегал? — Филипп внимательно осмотрел его. — Зачем? — Надо было проветриться.       Юлий без подробностей рассказал Филиппу, что ему нездоровилось, и друг отстал. Объяснять все сейчас Юлий не хотел, но позже он бы поговорил с Филиппом. Ему нужно было с кем-то поговорить.       Урок физики проходил спокойно, на удивление даже Михаил не проявлял по отношению к Юлию особого беспокойства, только периодически поглядывал на него, все ли в порядке. Сосредоточиться на теме урока у Юлия не получалось вовсе, все его мысли были заняты тем, что он узнал. У Юлия возникла идея попробовать написать максимально подробно что именно он видел и слышал, но сделать это сейчас незаметно для Филиппа было невозможно, поэтому Юлий отложил это до того, как окажется дома. — И последнее на сегодня, — рассказывал Михаил. — У вас скоро будет ежегодная конференция, в том числе будет команда по физике. Кто-то хочет поучаствовать?       У Филиппа была секунда, за которую он успел убедиться, что Юлий ослабил бдительность, а потом схватил его руку и поднял ее вместе со своей. — Мы хотим! — вызвался он с широкой улыбкой.       Где-то здесь Юлий и очнулся от своих размышлений и попытался одним взглядом на Филиппа передать ему все, что чувствует. Михаил выглядел удивленным и решил уточнить: — Точно? — с усмешкой обратился он к Юлию. — Ага, — обреченно выдохнул он. — Хорошо. Это все желающие? Отлично.       Михаил, осознавая участь работы с Филиппом, тоже выглядел обреченным, и Юлий бы посмеялся, если бы был в состоянии. После окончания урока Михаил оставил их, чтобы объяснить, в чем будет проект, что они будут делать, когда встречи и так далее. Филипп восторженно кивал на каждое слово учителя, очевидно ничего не понимая, Юлий же и вовсе не слушал. Да уж, ну и работнички достались Михаилу.       Они просидели еще почти целый урок, и в школе уже никого не осталось. Юлий ужасно устал, ему хотелось тишины и одиночества, и, кажется, Михаил наконец решил сжалиться над ними. — Так, не думаю, что вы еще можете вдумываться в мой рассказ, так что давайте закончим на сегодня, — он что-то написал в ноутбуке. — В следующий раз соберемся уже командой с остальными. Наверное, в понедельник. — А кто еще в группе? — неожиданно поинтересовался Филипп. — Еще пятеро, думаю, вы все знакомы.       Где-то в коридоре раздался грохот, и Михаил прервался. Несколько секунд тишины, а затем пронзительный детский вопль, заставил Юлия выйти из оцепенения.       Михаил подскочил с места, Филипп и Юлий побежали в коридор следом за ним. Катастрофа обнаружилась совсем рядом с кабинетом: мальчишка из первого или второго класса сидел на полу возле скамейки и тряс в воздухе ушибленной ладошкой. Судя по его лицу, до истерики оставалось не больше нескольких секунд. — Что тут такое стряслось? — Михаил подошел к нему и присел на корточки рядом с ним. — Ты ушибся? — Да-а, — завывая протянул мальчишка. — Застря-ял.       Похоже, он засунул руку между спинкой скамейки и стеной, и ударился, пока доставал ее. Зачем он вообще ее туда запихал оставалось загадкой. Юлий начинал раздражаться, он не знал и не хотел знать, что делать с этим ужасным ранением, а главное с истерикой. — Ай-ай-ай, — покачал головой Михаил. — Ну-ка покажи мне руку, — он осторожно осмотрел слегка вспухшую ладошку. — Очень больно? — ребенок активно закивал. — Зачем же ты суешь руки в ловушки? Так можно пораниться. — Ловушки? — переспросил мальчик, и Юлий захотел сделать то же самое. — Конечно. Ты разве не шпион? — Шпион! — серьезно кивнул мальчик. — Вот же у меня повязка на руке! — Так я по этой повязке тебя и узнал, — прошептал Михаил. — А это, — он указал на щель между стеной и скамейкой. — Ловушка для шпионов, нельзя в нее попадаться, иначе не сможешь дальше выполнять миссии!       Что он несет? Филипп, кажется, был в таком же шоке, потому что он перевел на Юлия очень выразительный взгляд. — А что теперь делать? Я не хочу, — накуксился мальчик. — Не переживай, есть специальное лекарство для шпионов. Он поможет вернуть тебя в строй. — Правда? — Правда, — серьезно ответил Михаил. — Но учти, что помогает оно не от всего. С твоей рукой справится, но больше в ловушки не попадай, мое лекарство не всесильно. — Хорошо!       Юлий не мог понять, что вообще происходит. Михаил в роли няньки никак не вписывался в его представление о мире. Мальчика учитель завел в кабинет и сунул ему какую-то конфету. — Нечестно, это же просто конфета, — надулся ребенок. — Эй, — Михаил сделал максимально обиженный вид. — Ты что, не видишь, где мы? Это же кабинет физики, лаборатория, как, по-твоему, это может быть обычная конфета? — Вы что, сами ее сделали лекарством? — заговорщически спросил мальчик. — Конечно, только тсс, — Михаил приложил палец к губам. — Никому не говори об этом. — А они? — мальчик указал на Юлия и Филиппа, молчаливо стоявших рядом. — Им можно, это мои помощники, — Михаил подавил смех. — Я тоже хочу быть вашим помощником! — радостно воскликнул мальчик, разворачивая конфету. — Тогда придется хорошо учиться, только очень умных я беру в свои помощники. — Буду учиться!       Михаил посмеялся и перевел взгляд на своих "очень умных помощников". Филипп пытался подыгрывать мимикой, но у него плохо получалось. У Юлия на лице последние несколько минут была улыбка. — Ах, вот ты где? — в класс вбежала учительница, от которой очевидно сбежал маленький шпион. — Что такое? Ты цел? — Да, меня вылечили лекарством! — и продемонстрировал фантик от конфеты. — Эй, — шикнул Михаил. — Я же не говорил, что оно ваше, — захлопал глазами мальчик.       Учительница выяснила, что произошло, и отправила ребенка в класс. Юлий ненадолго отвлекся, чтобы ответить на сообщение Вилларду, и пропустил, когда мальчика уже не было в кабинете. — Спасибо вам, что его нашли! Катастрофа, а не ребенок, за ним не уследить, — рассмеялась учительница. — Вы так ладите с детьми, вам бы в учителя начальных классов. — Ох нет, спасибо, — нервно посмеялся Михаил. — Думаю, не стоит.       Учительница поспешила за своим подопечным, и Михаил выдохнул. — Так, со шпионом мы разобрались, теперь вы, — улыбнулся он. — Вы так здорово его успокоили, — выдал Филипп. Кажется, теперь он восхищается всем, связанным с Михаилом. — Вы работали с детьми? — Нет, нет, все проще, — рассмеялся Михаил. — Я натренирован разбираться со всеми возможными видами травм и истерик благодаря младшему брату.       Юлий отвлекся от телефона. Если несколько минут назад он не представлял Михаила в роли няньки, то теперь он очень слабо мог вообразить Михаила, приглядывающего за непоседливым младшим братом. — У вас есть брат? — обрадовался Филипп. — Здорово! А он сильно младше? — Вашего возраста, — Михаил отошел за свой стол, чтобы выключить и убрать ноутбук.       Получается, у Михаила есть брат, их ровесник? Юлий подумал, что это многое объясняет. Наверное, поэтому он такой заботливый, просто привык постоянно смотреть за братом.       Улыбка сошла с лица Михаила. Он закрыл ноутбук, помолчал некоторое время, а потом добавил: — Был бы вашего возраста. Он погиб, когда ему было 6.       Юлий замер. Его будто окунули в ледяную воду. Внезапно он почувствовал, что очень хорошо понимает Михаила, что он испытывает то же самое. Он тоже потерял родного человека. Все то, что Юлий прочувствовал лишь сегодня, и то не в полной мере, Михаил ощущает уже много лет. — Мне очень жаль, — выдавил из себя Юлий хриплым голосом.       Он совсем не знал, что нужно говорить в такой ситуации, и как вообще можно утешить человека, пережившего подобное. В конце концов, он не в состоянии утешить даже себя. — Да, — потерянно буркнул Филипп. — Извините, что я... — Все в порядке, — ответил Михаил.       Юлий не знал, куда деваться и что ему лучше сделать или сказать. Филипп, очевидно, тоже. Михаил собрал свою сумку и обратился к ребятам: — Давайте закончим на сегодня, основное я вам рассказал, а подробности вы вряд ли еще хотите, уже седьмой урок.       Юлий и Филипп согласно кивнули и стали торопливо собирать вещи. Они старались не смотреть на Михаила, потому что все еще было неловко, хотя сам учитель, кажется, уже вернулся в свое привычное состояние. Все трое вышли из кабинета и попрощались друг с другом. Михаил остался закрывать кабинет, а Юлий с Филиппом поспешили уйти. Когда они отошли достаточно далеко Филипп прошептал себе под нос: — Пиздец...       Юлий кивнул, не в силах подобрать других слов.