История первая, или Сложности с тетрадями

С чего бы мне начать?.. С истории про неугомонные тетради или все-таки с истории про меня и мой класс? А может, вообще про инцидент в столовой поведать? Ладно, давайте все же начнем с тетрадок – с позитива, так сказать. Меня зовут Марина Бичу, мне 14 лет и я из самой обыкновенной среднестатистической семьи. Имею старшего брата Владислава, которому 24 года и он обожает надо мной подшучивать; маму, которая у меня репетитор по математике и прекрасно знает все, что с ней связано; и отца, который работает электриком и может с легкостью сделать любой ремонт или починку электричества в доме. Учусь в гимназии города Троицка – в котором, собственно, и живу, – из предметов 7 класса больше всего люблю литературу и технологию, а вот геометрию о-очень сильно недолюбливаю… Наверняка у слушателей сейчас на лице удивленное выражение, ведь как можно презирать чуть ли не самые нужные и важные науки в жизни, особенно если твоя мама блистательно закончила физфак МГУ имени Ломоносова? Дело в том, что и геометрию у нас ведет весьма строгая и порою странная учительница Карина Игнатьевна, которая постоянно указывает на самые мелочные ошибки и ругает просто за то, что не так и не туда цифру поставил на чертеже или не указал переворот дроби. Но, пожалуй, ее любимой темой для выставления ученика перед всеми дураком – по ее мнению, естественно, - является чуточку не ее вариант решения задачи. Помню, однажды меня вызвали к доске вместе с моим одноклассником Славой Пичугиным. Мне досталась задача из дидактических материалов, а ему из учебника. И задачу свою я решала 15 минут, хотя была почти на всех уроках геометрии и вроде бы знала, как их решать, но… у меня нарочно память отшибло. М-да, мне тогда чудом трояк поставили… Однако я сейчас не об этом. История с тетрадками связана с предметом, который я в первом триместре посещала весьма редко, максимум два-три раза. Предмет этот – искусство. Сам урок мне нравится – он интересный и познавательный, - однако когда начались преждевременные каникулы с 28 октября, мне пришлось делать конспекты по четырем темам: возвышенное, низменное, трагическое и комическое в искусстве, чтобы получить оценку и заполнить паузу. И признаюсь вам честно, поскольку я ленивый человек, я тянула до последнего – точнее, до последнего дня, когда все это можно было сделать и на следующее утро прийти в школу и спокойно отдать тетрадь. Задание по искусству мне прислали в четверг, а делать я села в воскресенье вечером, провозившись в итоге часа четыре, если не больше. А из-за того, что было поздно и хотелось спать, я сделала все, кроме комического – сил попросту не хватило. Наутро я думала доделать, но потом плюнула и оставила, как есть – опять-таки, потому что дико хотелось спать. Проснулась я около одиннадцати утра, покушала и отнесла домашнюю работу в школу. И зайдя по возвращении домой в родную квартиру, я вспомнила, что забыла подписать ее. Только решила бежать обратно, как увидела, что уже двенадцать, а это значит, что ходу в школу мне больше нет… В общем, я забыла о тетрадке на неделю, а когда пришло время снова идти на уроки, я неожиданно встретила в коридоре свою классную, Ирину Владимировну. - Марина, почему ты не принесла в школу домашнюю работу по искусству в понедельник? «Чего?!», - я остолбенела. - Эм.. Ирина Владимировна, я приносила в школу свою тетрадь, - ничего не понимая, проговорила я учительнице русского и литературы. - Виктория Аркадьевна в понедельник сообщила мне, что никакой тетради по искусству у нее не было. - Но я ее приносила, честно! Охранник может вам подтвердить, я лично ему ее передавала. Мы подошли к стойке охраны, но работник лишь развел руками: - Ну да, у меня на стойке лежала тетрадь, которую принесла эта ученица, но когда она ушла, ворвался паренек 7 класса и унес ее – мол, это его, он в ней задание по искусству делал. У меня не было слов. - В смысле унес? – Воскликнула я. – Это же моя тетрадь, моя работа! У него могло быть то же задание, что и у меня, но это все равно моя тетрадь! Этот мальчик что, не мог взглянуть на почерк или на обложку? На дату, когда делалась домашка, в конце концов?! – Возмущалась и недоумевала я. - Ничего не могу тебе сказать, я и сам ничего не понял, - снова развел руками охранник. - Тетрадь была подписана? – Поинтересовалась Ирина Владимировна. - Вроде бы нет, хотя черт ее разберет – синяя ручка на темном фоне плохо различима и почти незаметна. - А на внутренней стороне? - Тоже нет. - Понятно, - кивнула классная и повернулась ко мне: - Ну, пойдем тогда к Виктории Аркадьевне – будем ей во всем объясняться. Может быть, она уже нашла какую-нибудь тетрадку, похожую на твою. Мы пошли в 30 кабинет – кабинет учительницы искусства, - и я ей все рассказала. Виктория Аркадьевна задумалась, потом покачала головой и сказала: - Нет, Марина, твоя тетрадь у меня. Что? Но ведь… но ведь она в понедельник говорила, что никакой тетради по искусству у нее не было! Что за дела? Учительница открыла ящик стола, покопалась в бумагах и вынула оттуда… мою тетрадь! Я округлившимися глазами смотрела на темно-синюю с фиолетовым обложку. - Но ее унес тот мальчик, этого просто не может быть! Виктория Аркадьевна протянула находку мне, почему-то не обратив никакого внимания на мои изумленные восклицания: - Возьми, там оценка уже выставлена. Дрожащими руками я взяла тетрадку, открыла ее и остолбенела повторно за этот день. У меня было два. Два! Это же немыслимо! Меня мама убьет! И отец тоже! И брат продолжит подтрунивать надо мной еще месяц… - С-спасибо, - с трудом выдавила я из себя и попрощавшись, вышла из класса, оставив Ирину Владимировну и учительницу по искусству о чем-то беседовать. *** Всю дорогу до 41 кабинета я шла в глубокой задумчивости. История с моей тетрадью все больше походила на какой-то розыгрыш, причем нелогичный. Какого черта мальчик унес мою тетрадь, а в итоге Виктория Аркадьевна сказала, что она у нее и оценка выставлена, хотя в понедельник говорила, что тетради у нее не было? Стоп. Погодите-ка. Если мою тетрадь унесли, но учительница сообщила, что она у нее… Меня осенило. Их перепутали! Их просто-напросто перепутали – Виктория Аркадьевна думала, что проверила мою тетрадь, а на самом деле это была тетрадь школьника, тогда как мою домашку он забрал, потому что посчитал, что это его проверенная работа! Мою тетрадь отнесли на стойку – и дальше все и случилось. В любом случае, того пацана мне надо найти любым способом, иначе в журнале у меня будет стоять «красный лебедь»… Придя в класс, я рассказала обо всем ребятам. Одноклассники удивились и даже полезли проверять свои портфели – а то вдруг кто-то из них действительно случайно забрал тетрадку и даже не удосужился узнать, по какому она предмету. Но ни у кого ничего не было. - Блин! – В сердцах ругнулась я. – И что мне теперь делать? Не ждать же, пока мне двойку выставят, так ведь? - Подожди, - сказала Света, - мне кажется, все не так страшно и это можно легко исправить. Все посмотрели на нее с удивлением. - Как? – Спросила Айша. – Мы же даже не знаем, в каком классе учится тот мальчик. - Я думаю, что для начала надо как раз-таки узнать, где учится «воришка» Марининой тетради, а уже потом идти опрашивать учеников. А чтобы узнать это, нужно пойти к охраннику. - Так я с Ириной Владимировной уже была у него, - сказала я, - а он ничего про букву не сказал, только год обучения – седьмой вроде. - Значит, спросим про букву, - пожала плечами Светлана. – Думаю, мальчик назвал охраннику свой класс. Так мы и сделали – я еще раз сходила к стойке и выяснилось, что учащийся своей буквы не называл, что было весьма странно. Тогда я решила сбегать к Виктории Аркадьевне и спросить, кто же еще делал дополнительное задание. Вернувшись к одноклассникам, я поделилась новостями: - В общем, Виктория Аркадьевна сообщила мне, что ученик, забравший со стойки тетрадь, скорее всего из нашего класса. - Скорее всего? – Скептически переспросила Софья. – А разве она не помнит, кому кроме тебя задавала на понедельник? - Ну, почти, - уклончиво ответила я. – Давайте вспоминать, кто часто отсутствовал на уроках искусства, как я. Ребята задумались. - Слава, вроде бы, - пробормотала Лиза Хохлацкая, - но это не точно. - Отлично, значит, завтра пойдем узнавать у Славы, где он был в понедельник, - бодро сказала Света. – Он ведь завтра должен выйти в школу? - Угу, - кивнули все. Кажется, история с тетрадкой продлится не один день. *** На следующее утро я примчалась в школу раньше обычного, чтобы найти Славика и сразу все вызнать. Нашла я его в коридоре третьего этажа, у кулера. Он стоял и о чем-то думал. Если честно, особо мы не общались никогда, кроме случаев на вроде «пойти помочь найти потерянные вещи», да и то не всегда. Слава был очень… скажем так, токсичным человеком по отношению к девочкам, и любая его фраза буквально была пропитана грубостью и порой даже неуважением. С Пичугиным общались только наши пацаны, да еще несколько из параллельных классов, больше никто. - Слава… - Тихо окликнула его я. Он резко повернулся. - Что нужно тебе, Бичу? – Глаза его сверкнули. Такое у него часто бывает, когда он начинает злиться. - Узнать, где ты был в понедельник, Пичугин, - в тон ему отпарировала я. - В школе, - буркнул тот. – А тебе это на кой знать? - Ты забирал со стойки охранника что-нибудь? – Продолжала я допрос, проигнорировав полностью вопрос одноклассника. - Ну забирал. На кой тебе это понадобилось? – Повторил он. - Да так, просто, - уклонилась я от ответа. - Ты забирал тетрадку, верно? - Слушай, Бичу, заткнись и иди лесом, - неожиданно произнес он. – И перестань мне тут допросы устраивать! М-да, когда Пичугин злится, с ним лучше не беседовать. Но отступать я не хотела – правда была так близко. - Так забирал тетрадь? - Да забирал, замолчи уже! - По какому предмету? - Искусство! - День? - Понедельник!! – Прорычал он. Все. Больше мне ничего не было нужно – только день и тетрадь. Я устало прикрыла глаза, увернулась от удара Славы и холодно произнесла: - Спасибо, Пичугин. С твоего позволения, я заберу ее. И крутанувшись, молча отправилась в 41 кабинет – там меня уже ждали остальные с портфелем Славика в руках. - Ну, как прошло? – Осведомилась Света. Я посмотрела на нее. - Хреново. - Узнала про тетрадь? - Узнала, только разозлила Пичугина. Ему, как оказалось, допросы не по сердцу. - У него отец в тюрьме сидел три года, когда он в детском саде еще был, - повседневным тоном сообщила Ксения со стула на столе. – Эту историю весь Троицк знает, как и про похождения нашего незабвенного Ромы. Помнишь, Соня, как об этом на каждом углу говорили? - Помню, - отозвалась Софья Кареннова с третьей парты первого ряда. – Только ведь Слава своего отца не любит, ребята. За такое не всякого будешь любить. Я устало потерла виски и сказала: - Слава действительно забрал мою тетрадь в понедельник. Она лежит в его портфеле? Ребята кивнули. - Ну что ж, доставайте тогда. - Подожди, подруга, - остановила меня Вика Михалкова, - надо подумать, что мы будем делать после. - Как что? Положим ему его настоящую тетрадь, а мою я заберу. - Ох, представляю, что потом будет… - Раздалось обреченное от Айши. Сказано – сделано. Через несколько секунд моя тетрадка была у меня. В ней красовалась гордая пятерка. Я облегченно выдохнула, когда в класс ворвался Слава. Увидев якобы свою тетрадь в моих руках, он прорычал: - А ну, Бичу, быстро отдавай мне мою тетрадь! - А она не твоя, - огорошила пацана Света. – Ваши тетради перепутали. Твоя сейчас уже лежит в портфеле, иди и посмотри на оценку за труд, занявший меньше страницы. Как и следовало ожидать, мгновения спустя раздался вопль «Какого черта?! У меня снова двойка!», а я в ответ на это только усмехнулась, подмигнула одноклассникам и веселым, беззаботным голосом сказала: - Ну вот, друзья мои. Теперь все в порядке! *** О случившемся скоро узнали почти все учителя. Разумеется, Ирина Владимировна стала самой первой слушательницей моего рассказа. Ну и первой, кто сделал серьезное замечание Пичугину насчет отношения и стиля общения с девочками и мальчиками. После этого Слава почему-то успокоился. Сначала меня это удивило, и я думала, что он наконец стал нормальным человеком, с которым можно пообщаться, однако потом произошла новая и последняя история, изменившая все на корню от начала до конца. Но это все будет потом. А сейчас я могу с гордостью и радостью показывать своим родителям настоящую, хорошую оценку, пусть даже задание я сделала в последний миг, и смеяться вместе с друзьями над произошедшей ситуацией. В конце концов, это всего лишь история – одна из тысяч историй, ради которых мы и живем.