Тучи сгущаются

Месяцы пролетали очень быстро, а чертова практика практически превратилась в работу на полставки. Юдзу после обеда бежал в аптеку, помогал персоналу с некоторыми делами и подготовкой ингредиентов, сразу после аптеки начиналось самое страшное и изнуряющее... клиника. Всё было относительно нормально первый месяц, пока Горо попросту не допускал Юдзу к пациентам, но тридцати дней ему хватило, чтобы понять, что пацан мало того, что достаточно талантлив в колдовстве, так и крайне вынослив, в добавок ко всему у него был неплохой запас маны. Горо по полной стал загружать Юдзу, из клиники тот еле выбирался поздним вечером, вообще без маны, выжатый как лимон. Однажды, глядя на то, как Юдзу, шатаясь от усталости, выходит из палаты после особенно сложного случая, Горо недовольно пробормотал себе под нос: «Такая регенерация... как у тех проклятых тварей с той войны. И как только выжил...». Юдзу услышал обрывок фразы, но вопрос замер у него на губах, натолкнувшись на ледяной взгляд наставника. Это дало свои плоды: за полгода запас маны у Юдзу вырос почти вдвое! Что было просто отличным результатом. Также что касается алхимии, то там дела не так блистательно, но всё же познания в этой области тоже неплохо возросли. Но где всё было идеально — так это в колдовстве. Юдзу не раз удавалось увидеть профессиональных лекарей первых, вторых, а иногда и третьих рангов в деле, это и ещё полгода упорной практики поспособствовали его росту в этом направлении. У Юдзу уже получалось сравниться с магами-лекарями первых рангов, только в отличие от профессионалов, Юдзу по большей части брал количеством используемой маны, а не качеством, заливая раны целительной энергией. Но что радовало больше всего спустя два первых месяца практики, Горо позвал Юдзу в кабинет на разговор, во время которого похвалил его за трудолюбие и успехи и сказал, что теперь будет платить половину от зарплаты мага-целителя первого ранга. — «Мда... Мою работу в аптеке он совсем не учитывает, но это всё равно намного лучше, чем ничего. Но то, что он меня похвалил, действительно поражает, мне показалось, что он немного улыбнулся... нет, точно показалось», — думал Юдзу в тот день, выходя из кабинета. Шёл седьмой месяц с начала практики. И вот в очередной день Юдзу пришёл в аптеку. — Добрый день, господин Реверс, — с улыбкой поздоровался Юдзу с главным управляющим аптекой, пожилым, добрым мужчиной. — Здравствуй, Юдзу. Горо просил передать, что ты свободен от работы в аптеке и должен зайти к нему, — сказал пожилой управляющий, нахмурившись. — А с чего вдруг? Странно это конечно, обычно он не вызывает меня просто так. — Я сам удивился, он был необычно злой и нервный, — задумчиво протянул Реверс. — Ну, мне ничего не остаётся, как отправиться к нему на растерзание... — сказал Юдзу, уже идя наверх. *** В это же время Кабинет Горо. За окнами Дагоса зажигаются огни, но в кабинете царит полумрак. Горо сидит за столом, перед ним — раскрытая книга учёта, но он не видит цифр. Он смотрит на маленький портрет в серебряной рамке, стоящий на краю стола. — Шестой месяц, — тихо говорит он в пустоту, и голос его звучит непривычно мягко, почти невесомо. — Шестой месяц, как этот мальчишка работает у меня. Ты бы видел его, Элиас... — он проводит пальцем по стеклу, оставляя на нём след. — Он так же, как ты, не умеет останавливаться. Работает до потери пульса. Спрашивает. Постоянно спрашивает. «А что будет, если смешать это с тем? А почему нельзя взять концентрацию выше? А если попробовать...» — Горо усмехается, и эта усмешка больше похожа на сдавленный всхлип. — И глаза. Боже, какие у него глаза. Те же самые. Тот же цвет. Тот же голод. Та же одержимость. Я вижу тебя в нём каждую минуту. Тени от масляной лампы пляшут на стенах, и Горо кажется, что он слышит далёкий, едва различимый голос сына — тот, что звал его когда-то, в другую жизнь. Горо тяжело поднимается из кресла. Его колени поскрипывают — в них засела старая военная рана, которая никогда не заживала до конца, как и всё остальное. Он подходит к окну и смотрит вниз, на улицу. Где-то там, в сумерках, Юдзу сворачивает за угол, направляясь к башне. Он слишком похож. Слишком. Вспомнилось, как вчера, в клинике, Юдзу наклонился над раненным и, не заметив, закусил губу — тем же жестом, которым это делал Элиас, когда сосредотачивался. Горо тогда чуть не выронил скальпель. — Я поклялся себе, что больше никогда никого не подведу, — шепчет он, прижимая ладонь к холодному стеклу. — Когда вас убили, Элиас... когда я упустил тот момент, когда мне нужно было быть рядом, а я прятался, как трус, чтобы не столкнуться с теми, кто сильнее меня... я дал слово. Что, если мне выпадет ещё один шанс, я не пройду мимо. Он замолкает. В голове проносятся обрывки того вечера: сирены, крики, чёрный дым над домом, в котором он жил, и тело жены, прикрывшее собой кроватку с пятилетним сыном. Его не было рядом. Он был у тех людей. У "масочников". Он выполнял их приказ — отвлёк мага-целителя, который мог бы спасти его семью. И они сгорели. Все. А он выжил. — Теперь я знаю, кто ты, Юдзу, — говорит он, и голос его становится жёстче, но в нём слышна не злость, а отчаяние. — У тебя та же кровь. Тот же проклятый дар, который так нужен им. И если я позволю тебе умереть, как позволил им... то я не человек. Я — зверь, недостойный даже той жалкой жизни, которую мне оставили. Он возвращается к столу, садится и берёт перо. Пишет письмо — короткое, скомканное, нервное. На конверте — имя Людвика, заведомо для него знакомое. «Людвик, я должен тебя предупредить. Юдзу в опасности. Те, кого я боялся всю жизнь, добрались до Дагоса. Они ищут его. Я не могу защитить его — я уже слишком влип в их дела. Но ты сможешь. Запри его в башне. Не выпускай. Не дай им сделать с ним то, что они сделали с моими» Горо запечатывает конверт сургучом — красным, как капли крови. Отправляет с доверенным человеком. А затем откидывается на спинку кресла и закрывает глаза. В углу кабинета, на этажерке, стоит старая деревянная игрушка — кораблик, который он когда-то вырезал для Элиаса. Горо не выбросил её. Он смотрит на неё теперь и понимает: судьба дала ему второй шанс. Шанс спасти мальчишку, который так напоминает его погибшего сына. И он не упустит его, даже если заплатит своей жизнью. *** Дойдя до кабинета Горо, Юдзу постучал... — Входите, — каким-то необычайно нервным и злым голосом произнёс Горо. — Добрый день, сэр Горо, вы меня вызывали? Что случилось? — неуверенно сказал Юдзу, чувствуя неладное. — Твоя практика заканчивается с сегодняшнего дня, собирай деньги и проваливай, — суровым и стальным, не терпящим возражений голосом сказал Горо. Юдзу словно ведро ледяной воды на голову вылили. Он замер в шоке, смотря на Горо. — Я что, непонятно выразился!? — почти проревел тот. — А ещё с территории башни не высовывайся, за эти шесть месяцев ты меня совсем достал, высунешься — и мои люди тебя закопают! Ты понял!? — перешёл на крик Горо. — Но... сэр Го... — ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА, Я СКАЗАЛ! Как только ничего не понимающий и шокированный Юдзу ушёл, Горо тяжело вздохнул и достал из стола бутылку элитного алкоголя, наливая себе полный стакан. Его руки дрожали. Он посмотрел на маленький портрет в рамке, стоящий на столе — женщина и мальчик, так похожий на Юдзу. — «Жил как крыса без чести, принципов и морали, так хоть сдохну, сделав хоть что-то достойное... Прости меня, Элиас. Я не смог спасти тебя тогда, но, клянусь, этого мальчишку они не получат», — думал он, залпом выпивая. Поздним вечером. Кабинет Горо. — Горо, Горо, ты что, совсем забыл своё место? Ты сейчас понимаешь, что говоришь? — сказал человек в плаще с капюшоном на голове. Из-под капюшона виднелась маска с непонятными, светящимися рисунками. Энергия, исходящая от него, была тёмной и удушающей, как предвестие смерти. — Я всё ясно вам сказал, — уверенно сказал Горо, хотя его руки и колени заметно подрагивали от страха. — Неужели тебе жизнь какого-то пацана дороже своей жизни? Аж смеяться хочется, — произнёс второй человек в плаще в такой же непонятной, жуткой маске. — Ты же знаешь, что мы везде. Даже твоя новая родина не станет для тебя убежищем, если ты перестанешь быть полезным. — Я достаточно прислуживал и подчинялся вам, я и представить не могу, что вы мутите в этой стране, и я прекрасно знаю, что для вас я лишь мелкая сошка, но мне на это ПЛЕВАТЬ! УБИРАЙТЕСЬ ИЗ МОЕГО ЗАВЕДЕНИЯ! — сказал, переходя на крик, Горо. В его голове пронеслась мысль о том, что его жена и сын погибли не случайно. Что это была плата за его неподчинение много лет назад. И он больше не будет марионеткой. — Ну что же, ты сделал свой выбор, и последствия его тебе определённо не понравятся. Двое неизвестных бесшумно удалились, а Горо остался наедине со своими мыслями... — «По вине этих тварей в масках умерли моя жена и сын, а мне пришлось бросить всё и бежать с моей родины в империю Варлакса, но они и здесь до меня добрались. Я не знаю, кто они и кто за ними стоит, но то, что они невероятно могущественны и спокойно действуют по всему континенту, не обращая внимания на государства и их границы, — неоспоримый факт. Мне, чтобы выжить, приходилось делать всё, что они говорили: заниматься контрабандой, покрывать преступников, добывать информацию и ещё много грязных дел. Я просто устал от этого, мои руки давно испачканы в крови, а от совершённых грехов мне уже никогда не отмыться... да ещё и этот парень.... как же он похож на моего погибшего сына. Так жить я больше не стану и не смогу, но стать хорошим мне не суждено... Да ещё и эти хреновы масочники припёрлись и начали свою шарманку "мол, хватит пацана покрывать, нам необходимо избавляться от всех потенциально сильных магов колдовства". Твари, даже голову ломать не буду, зачем им это. Я уже отправил письмо Людвику, пусть думает, мне уже подписан смертный приговор из-за моих действий, хотя так наверное даже лучше...» В столице империи Варлакса становилось неспокойно, и над ней сгущались тучи. В это время Юдзу лежал в прострации на кровати и пытался хоть что-то понять... На сердце почему-то было очень тяжело. Он не знал, что Горо только что спас ему жизнь. Что древняя печать, скрывающая его суть, и жадность «масочников» до новых знаний о магии колдовства — это лишь первые зловещие ласточки в надвигающейся буре, которая охватит весь континент. И что где-то в императорском дворце его брат-близнец, весёлый и беззаботный, оттачивает смертоносное мастерство владения катаной, даже не подозревая о существовании Юдзу.