Часть 1

      Когда Он взошёл на трон, мы лишь смиренно встали на колени… Когда Он приказал казнить первого нарушителя, мы подчинились… Когда Он убил одного из нас, мы отдали честь и вновь опустились на колени… Мы могли только подчиняться новому Правителю, ведь это наш долг.       В минуту народного отчаяния, страшных нападений чужеземцев из дальнего царства, на защиту Родины прежде всех встаем мы — гордые рыцари Крови. Мой отряд смело идет в бой, когда остальные ордены трусливо плетутся следом. Но мне не приходится оглядываться на них. Я уверена в победе своего отряда, пусть даже несколько бойцов больше не смогут подняться с холодной земли. Когда враг выставляет в первые ряды магов, я также выхожу вперед всех и вынимаю клинок из ножен, уже готовясь читать короткое, но действенное заклинание. Точно зная, что позади меня стоят такие же отважные войны, я делаю первый шаг, окончательно предрешая судьбу захватчиков. «Имя мне — Кеонес Оне, — быстро шагаю по траве, покрытой серебристым инеем, пока мой клинок начинает обволакиваться синим пламенем, — славный Владыка тьмы и света, даруй мне силу, чтобы искоренить зло со священной земли. И пусть погибнет тот, кто вторгся на нашу Родину!» Сталь окончательно заволакивает пламя. Я уже чувствую жар, исходящий от огня. Враг, кажется, всего на пару мгновений остановился, но послышался гневный крик их предводителя. Битвы не избежать. Я бегу навстречу опасности, зная, что мои смелые рыцари следуют за мной, готовые отдать жизнь за нашу Родину. ***       — Ауч! — вскрикиваю я, когда заживляющая мазь касается моей щеки, а целитель лишь легко ударяет меня по колену.       — Терпи, Кео, — говорит он, продолжая размазывать субстрат по коже, где совсем недавно виднелся смугло-черный след от ядовитого заклинания одного из вражеских магов, — нечего было лезть на рожон.       — Ас, ты меня только бою не учи… Чтоб тебя!.. — Словно на зло, Асеир особенно сильно надавливает пальцами на рану и довольно ухмыляется, когда я сжимаю наволочку в кулак от нарастающей боли. Лечебное крыло подразделения нашего ордена было оборудовано, пожалуй, лучше, чем у дворцовой стражи, которая из замка даже не высовывалась. Порой мне кажется, что те даже меч в руках держать не могут. Только и делают, что наедают себе животы и развлекаются в притонах. Между тем, каждая койка отделена от другой непрозрачной ширмой, а некоторые места и вовсе были вынесены в индивидуальные комнаты. И все для проведения сложных ритуалов очищения от скверны. Все казалось таким чистеньким и миловидным. Ровно до того момента, когда в медицинский отсек вваливался мой отряд, рьяно проклиная врагов, успевших перед смертью наслать на них пару не самых приятных заклятий. Так на этот раз произошло и со мной. Не успела я и глазом моргнуть, как в один момент меня окружил отряд, состоящий из одних только магов разных сословий. Несколько, как и я, держали в руках клинки. Другие ограничивались только руками с надетыми перчатками. Шлем слетел после первого удара — видимо, я неправильно закрепила ремни, в спешке собираясь в лагере. В ту минуту я не смогла не заметить зловещую улыбку одного из вражеских бойцов, когда мои ярко-красные волосы упали на плечи. Он и нанес этот молниеносный удар. Но его глаза потеряли задорный блеск, заметив мои зрачки, окрасившиеся в цвет пламени на клинке. Я ясно и точно запомнила этот звук, когда лезвие рассекло его кожу и кости, оставив черные обугленные следы.       — Так, ну, думаю, с тебя хватит, — говорит лекарь, накладывая повязку бежевого цвета на рану. — Обрабатывать утром и вечером несколько дней до полного заживления. Твоя сила должна самостоятельно справиться с побочным эффектом. Если почувствуешь недомогание, то лучше обратись ко мне. Кео, я серьезно.       — Обязательно, — сказала я, точно зная, что ни за что не вернусь сюда в ближайшие несколько дней. Асеир лишь вздыхает и что-то быстро пишет на бумаге, пока я вновь надевала привычную экипировку солдата. Черный плотный жилет из особого материала, которые разработали наши алхимики специально для рыцарей крови, удобно садится точь-в-точь по моей фигуре. Штаны были выполнены из этой же ткани, однако водолазка, плотно облегающая тело, состояла из обычного хлопка. Та не могла обеспечить достаточной защиты в бою, но зато не стесняла движений при маневрах с клинком или, на крайний случай, с ручными заклинаниями.       Асеир протягивает мне бумагу с рекомендациями и планом применения мази на следующие несколько дней. Сразу после он роется в своем чемоданчике, отыскивая небольшую баночку самого субстрата, и также отдает мне, внимательно всматриваясь в мои глаза. Я благодарно киваю, пусть и знаю, что та будет использоваться крайне редко — лишь в те минуты, когда боль станет невыносимой. Лекарь устало смотрит на меня. Кажется, мы знакомы так давно, что уже и не нуждаемся в лишних словах. Он прекрасно понимает мои принципы и не станет перечить, пусть и внутренне наверняка осуждает и переживает за здоровье пациента. Мы познакомились еще несколько лет назад, когда я возглавила орден рыцарей Крови. Но тогда я не ограничилась простой царапиной. Мою руку на поле боя обволокло мое же пламя, стоило только потерять контроль над силой. А враг, воспользовавшись удобным моментом, вонзил свой клинок аккурат мне в предплечье, не защищенное броней. Тогда я успела подумать, что так и умру на чужой земле, пока скверная разливалась по сосудам, причиняя нестерпимую острую боль. Но я очнулась благодаря Асеиру, мужчине, превосходящему меня не только в возрасте, но и в мудрости. После я вновь и вновь попадала почему-то именно к нему, словно Владыка намеренно сводил нас. И сейчас снова сижу напротив него, сжимая в руках столь знакомую мазь и выученную за долгие годы инструкцию.       Не успела я и с места подняться, как вдруг в дальней части помещения раздался громкий хлопок дверью и некоторый шум переговаривающихся людей, чуть ли не переходящих на крик. Рефлекторно подскочив, я привычно сомкнула пальцы на рукоятке меча. За годы, проведенные на фронте, каждый резкий шум казался для меня явным побуждением к действию, к борьбе за свою жизнь. Только спустя пару секунд я осознала ситуацию, увидев рыцарей, столпившихся в нескольких метрах от палаты, не смея заходить внутрь. Асеир лишь вздохнул и первым двинулся к нежданным посетителям, дав мне возможность немного прийти в себя.       — Вы чего тут устроили? — недовольно проговорил лекарь, оглядывая людей в той же форме, в коей находилась и я. Узнав свой отряд, я вышла вперед, наконец, представ перед рыцарями.       — Во имя тьмы и света! — прокричала толпа хором, стоило мне только показаться им на глаза. Каждый из воинов стоял по стойке смирно, приложив правую руку к тому месту, где у человека находилось не только сердце, но и магическое ядро, дарующее ему силу и мудрость, как считали многие жрецы.       — Во имя тьмы и света, — в ответ проговорила я и также положила руку на грудь. — Вольно. Чего явились?       — В-вас… — заикаясь, проговорил один из рыцарей, — просит к себе Правитель, госпожа Ке…       Я, не дослушав до конца, быстрыми шагами направляюсь прямо к выходу из лечебного крыла. Любое требование, что только произносил наш Правитель, должно было немедленно исполниться его подданными. Юнкеры, которых порой направляли в нашу часть, чаще всего проваливали экзамены именно в тот момент, когда Он отдавал приказ. Будь ты хоть богатым господином, хоть генералом армии — ты обязан пасть на колени, если Повелитель прикажет. Люди боялись Его. Юнцы чуть ли не в обморок падали, впервые встретившись с Ним в непосредственной близости. В ту минуту, когда я услышала слова одного из рыцарей, в голове пронеслись тысячи догадок о том, что же меня ожидает дальше. Адская смерть? Сиюминутная и безоговорочная. Каким боком повернется ко мне судьба на этот раз — не понятно. Окажись я в бессознательном состоянии, быть может, мне удалось бы избежать этой встречи. Только сейчас я понимаю, что уже чуть ли не бегу по длинным коридорам в зал для официальных встреч и заседаний совета. Я прекрасно замечаю те взгляды, что бросают на меня случайные прохожие. Так вершится судьба человека, посвятившего всю жизнь службе при дворце. А ведь на фронте, как бы это парадоксально не звучало, жизнь может быть намного спокойнее, чем здесь…       Я сворачиваю в последний прямой коридор перед злополучными дверьми и замечаю дворцового стражника. Тот опирается плечом о стену, словно простоял тут уже несколько часов, что наверняка является правдой. Но, заметив меня, парень чуть ли не подскакивает на месте и отдает мне честь. Только после ответного жеста он тянется к ручке двери и вежливо пропускает меня внутрь, так и не произнеся ни слова. Смотря прямо перед собой, я перехожу на строевой шаг и вхожу в комнату с чуть приглушенным светом. «Назад пути нет», — думаю я и замечаю одинокую фигуру у окна.       Обычно в этом зале располагается огромный стол в виде буквы «П», но сейчас центр пустует и лишь у дальней стены поставлен пьедестал для нашего Правителя. Декораторы, которых, очевидно, предупредили заранее об Его приезде, постарались на славу. На стенах появились гербы всех орденов, полы выстелены темными коврами, лишний слишком яркий свет, коего не любил Правитель, погашен. Только после я заметила одинокую трость, строящую возле Его места. Обычно Он всегда опирался на неё во время ходьбы, но сейчас стоял, словно ни в чем не бывало.       — Во имя тьмы и света, Правитель, — и опускаюсь на колено в центре зала, помещая руку на сердце и опуская голову, даже не смея смотреть в спину силуэту предо мной.       Тишина. Даже шум за окнами, который обычно не утихал после приезда отрядов с фронта, не звучал за плотным слоем стекла. Казалось, что стук моего сердца слышен даже Ему. Хотя я точно уверена — Он все знает. Правитель непременно прямо сейчас либо смотрит на меня, мысленно выбирая смертельное заклинание, либо анализирует мои эмоции и поведение. Идя на встречу с тем, кого боится весь народ, я даже не дала себе мгновения подумать о том, как я могла ошибиться и вынести себе самой столь ужасный приговор. А сейчас я чуть ли не поминутно вспоминаю каждый свой день на фронте. Неужели, и вправду что-то пошло не по плану? Или во время битвы мы убили не того, кого стоило, нарушив все планы Правителя на дальнейшую развязку войны? Столько вариантов, столько предположений…       Цокот каблуков мужских ботинок гулким эхом раздался в помещении. Я перестала дышать, когда Правитель подошёл слишком близко. Вот-вот, и Он коснется своей мантией моего лица, свершит то, чего я одновременно и жду, и боюсь перенести. Когда рука в перчатке приподнимает мою голову за подбородок, я изумленно распахиваю глаза, которые неожиданно для себя зажмурила, представляя дальнейшие возможные исходы событий.       Ему было не больше тридцати лет. Но суровое выражение лица скрывало все юношеские черты, которые должны все еще прослеживаться у людей в этом возрасте. Он гладко выбрит, волосы зачесаны назад и залачены, одет с иголочки — все выдает в нем Правителя могущественного государства, способного одним лишь своим словом искоренить целый народ. Он был третьим в своем роде, кто взошел на престол. Но, в отличие от своих собратьев, сбежавших от долга, Правитель стал тем, кто спас нашу Родину от неминуемой гибели в ходе войны. Однако пошел Он по головам. Любой, кто только посмел перечить Ему, поплатился своей жизнью. Теперь для нас, простых подданных, стало привычным даже мысленно обращаться к Нему с большой буквы. А при виде Правителя каждый воин, прошедший ни одну битву, падал на колени. Мы никогда не сомневались в Его решениях и приказах, выполняя их. Орден Крови — так прозвали нас после жестоких казней на улицах города всех тех, кто отказался повиноваться. Я помню, как впервые взяла в руку свой клинок, как рассекла кожу предателя, служившего в моем же отряде. Однако сейчас я стою перед Ним на коленях, осознавая, что могу и не подняться больше, не взять в руки любимое оружие и выйти на защиту Родины.       — Отчет по последнему сражению, — произносит ровным голосом Правитель, внимательно всматриваясь в мои глаза.       — Разбито около трети вражеских дивизий, с нашей стороны потери в стрелковой части и магах ордена Крови. Точные данные пока не известны, все еще идет подсчет убитых и ран… — запинаюсь я на полуслове, почувствовав, как Он одним резким движением сдирает повязку, которую Асеир заботливо наложил мне всего с десяток минут назад. Острая боль вонзается мне в кожу в месте ранения, но я продолжаю говорить, подавляя болезненное мычание: — И раненых. По предварительным известиям, с нашей стороны погибли две сотни бойцов. В два раза больше раненых. Бой окончился отступлением вражеских войск за границу фронта.       — А что насчет тебя, Кеонес? — задает он вопрос, проводя пальцем по черным следам на моей щеке, чуть надавливая и наблюдая за тем, как некая жидкость скапливается под образовавшей коркой. Он и бровью не повел, слушая информацию о битве, словно его это и вовсе не интересовало. Я лишь удивленно приоткрываю рот, даже не зная, что можно ответить на столь размытый и многозначный вопрос.       — Правитель, я вас не понимаю, — выдыхаю, продолжая внимательно следить за каждым малейшим движением человека перед собой. Мне даже показалось, словно на его лице проскочила мимолетная ухмылка, когда вновь раздался ровный голос.       — Готова ли ты вновь возглавить войско?       — Правитель, любой ваш указ будет выполнен, — говорю я и покорно поворачиваю голову, когда чужие пальцы чуть надавливают на щеку. Я все еще стою на одном колене, держа одну руку на сердце, а другой опираясь о пол, стараясь удержаться в этом положении. Мышцы, уставшие после долгой битвы и поездки к столице, сопротивлялись такому положению тела столь продолжительное время. Я хотела было продолжить свою речь, однако тихий шелест магии раздался первее. Правитель продолжал вглядываться в моё лицо, но теперь по его рукам шло золотое свечение. Это было то заклинание, которым обычно пользовались некоторые лекари в престижных заведениях. Однако невербально, то есть, без слов, его мог использовать далеко не каждый маг.       Ощутив легкое покалывание вокруг раны, я окончательно убедилась в благих намерениях Правителя и вовсе перестала понимать происходящее. Властный, суровый, бессердечный — как его только не называл простой народ, стоило только речи зайти о возможном помиловании нарушителя. Но сейчас Он казался таким странным, будто нечто в нем переменилось, перевернулось. «Встань», — приказывает Правитель, стоило только золотому свечению рассеяться. Он разворачивается ко мне спиной и вновь приближается к зеркалу, сложив руки на груди. Напряженная фигура становится тенью на фоне яркого рассеянного света из окна. Буквально несколько дней назад стекла наверняка специально затемнили, чтобы снаружи никто не подглядеть, что же происходило внутри. Стоило только мне оказаться вне поля зрения Правителя, я, уже поднявшись на ноги, удивленно ощупываю кожу на лице в том месте, где совсем недавно была глубокая рана. Даже рубец не проявился, как обычно происходило после лечения обычными лекарями.       — Я хочу создать новый мир, — говорит Правитель спустя несколько минут гнетущего молчания. Он разворачивает лицом ко мне и делает пару неспешных шагов. — А ты станешь моим орудием для осуществления задуманного.       — Да, правитель, — и склоняю голову в немом признании своей беспомощности и покорности, прекрасно осознавая, что я пойду на все, что только попросит или прикажет этот человек.       — Кеонес, это пустые слова, — неожиданно усмехается он и останавливается в полуметре от меня, вновь кладя руку мне на щёку. Превосходя меня не только в магической силе, но и физическом развитии, Правитель казался в тот момент для меня таким могущественным и непоколебимым, что я была готова тут же пасть на колени, умолять и просить о пощаде. — Мне нужна твоя клятва во имя тьмы и света, Кеонес Оне.       Я удивленно вскидываю глаза на Правителя и приоткрываю рот, не в силах что-либо сказать. Для нашего народа использовать полное имя человека было непозволительным, если они не стояли на равных. Сейчас, в минуту полной разрухи и отчаяния, Он стер ту неведомую грань между нами. Я, словно зачарованная, кивнула и коснулась рукоятки клинка, что всегда следовал за мной. В ответ Правитель повторил мой жест и первым вытянул с ясным звоном свой меч. Невольно я обратила внимание на качество оружия: выкованный умелыми руками мастера, клинок казался идеальным, таким же крепким и страшным, как и его владелец.       — Имя мне — Кеонес Оне, — громко произношу я, делая взмах клинком и обводя им невидимую окружность перед собой. — Силой, данной мне во имя тьмы и света, я клянусь во что бы то ни стало следовать за Грефдоном Лдером. Клянусь пожертвовать собой, своей силой и душой в минуту заклятого выбора.       — Силой, данной мне во имя тьмы и света. — Правитель повторяет мои действия, сотворяя немыслимый ярко-красный узор перед собой, точно такой же, что уже был вычерчен мною. — Адепт Хеонес Оне, я принимаю твою клятву. Святейший пусть одобрит наш союз и закрепит его, скрестив нашу магию воедино. И пусть тот, кто встанет на нашем пути, падет от наших клинков. Быть нашим судьбам единым. Оставим же все страхи и надежды…