.

-обещаешь никуда не пропадать? Конечно обещаю, а куда я могу пропасть? - Мятый листок в клетку, кажется вырванный из какой-то тетради, в который раз пропитывался солёными слезами. Это было так давно, что уже казалось сном. Многие детали стёрлись из памяти, износились со временем. Кроме его счастливой улыбки и солнечного луча, запутавшегося в вечно растрёпанных и торчащих во все стороны волосах. Она никому бы не сказала, что помнит этот последний урок истории в том году, большая часть учебных дней пропала из-за тестов оборудования для экзаменов и других мелочей. Все учебные дни заменили казалось бесконечные прогулки майскими днями. Как мягкий ветер трепал полы куртки и волосы, закатное, или уже рассветное, солнце гладило лицо, руки, колени, плечи – всё, до чего могло до коснуться в эти почти летние вечера и белые ночи. - Ева? Вы в порядке? – это обязательная общая терапия с другими пострадавшими. Бесконечные летне-майские выходные оборвались в один миг, когда тот урод ворвался в школу с оружием и стал палить во всех подряд, - если вы не хотите говорить об этом на общем собрании, то можете записаться на индивидуальных поход к психологу у своего кла… - Да, я знаю, у своего классного руководителя, но об этом обязательно нужно поговорить со специалистом. Я помню, - раздражённо ответила Ева. Прошло уже больше недели. В интернете уже идут на спад посты и картинки с соболезнованиями, эта терапия доконала кажется и самих преподавателей. Лучше бы зарылась в это время в учебники и зазубривала давно знакомый материал, вместо постоянных воспоминаний о том дне. Ева не слушает истории других, царапает ногтем коричневое пятнышко крови на записке и начинает чувствовать тёплую вязкую кровь на руках. Голова кружится и горлу подступает комок, мешающий дышать. Умные статьи называют это паникой. Девушка выходит из класса, в котором проводилось собрание страдальцев и бежит в сторону школьного туалета. Точнее, куда ноги несут, где тише и нет напоминаний о Том дне, кроме листка в руке и фантомного чувства крови на руках. - Ну ты чего плачешь? Кто тебя обидел? Давай, назови имена, и я со всеми разберусь, - мальчик из второго класса с непослушными вихрами заламывает руки, совсем как взрослые перед дракой, только не хрустят суставы, и мальчик убирает руки, признавая поражение. - Тима, я два получила, - Ева захлёбывается слезами на залитой солнцем детской площадке. Её чёрные косички поникли вместе с малышкой и тоже скорбят по хорошей оценке. Математика никогда не поддавалась, да ещё и позорно забыть рабочую тетрадку для второклассницы наивысшая трагедия, - училка сказала, что мне никогда её не исправить. - Не бойся, я помогу, сделаем с этим что-нибудь вместе, - Тимофей смешно растрёпывает свои волосы, и Ева уже не может сдержать улыбку. Он наверно не заметил, что после физкультуры надел жилетку шиворот-на-выворот. Дети уже смеются вместе и радостно бегут играть, позабыв про оценки. Ева устало утыкается лбом в холодное стекло в уборной. На улице по-прежнему играют дети, а она чувствует, что весь мир сейчас упал ей на плечи. Может, мир и не заметит, как она пропадёт, как не заметил пропажи Тимы. Девушка ловит прохладный ветер из приоткрытого окна без ручки и наконец вздыхает, словно всё время с начала терапии она задерживала дыхание. Может, она и вправду так сделала, чтобы только не чувствовать металлический привкус на нёбе и духи той мерзкой тёти-психолога, присланной издалека. Ева смывает ледяной водой ощущение вязкой крови с рук и, кажется, это помогает ненадолго отдохнуть. Скоро экзамены, а у них отменяют уроки из-за траура. Будто им не плевать на всех, кроме себя, своих кошельков состояния замков за границей. - Нет, держись, прошу, - шёпот срывается на скулёж и прерывается всхлипами. Картинка перед глазами совсем размылась из-за слёз. Отчаянно хочется протереть глаза, но Ева упорно продолжает зажимать простреленное плечо Тимофея, держать его за руку. Тот сумасшедший человекобог ушёл, но выстрелы до сих пор слышны. По всем инструкциям нужно держать раненого в сознание до приезда скорой, - А помнишь… помнишь ты обещал никуда не пропадать? Вот… вот твоё обещание. - Я никуда не пропадаю, я в твоих руках, - Тимофей улыбается, глядя на старую записку, всеми силами не показывает насколько ему больно и старается успокоить паникующую Еву. Как всегда, спасти от обидчиков, даже в её голове. Он чувствует, как накатывает слабость и манит тьма. Где-то вдали слышны сирены – о ней позаботятся, можно уходить, - Я просто посплю, я всегда рядом, я люблю тебя… Мир для Евы тонет в леденящей тишине. Сквозь вату прорезается такой же леденящий крик, как из легенд про банши, и также предрекает смерть любимого человека. Еву силой оттаскивают от остывающего тела, Ева так и хочет крикнуть, что он жив, просто спит. Девушка царапается и бьёт обессилившими руками. Мир буквально потух и рухнул, погряз в крике, крови и запахе огня. - Ну найдёшь себе ещё, не сорок лет, - после этих слов матери снова тянет в животе отчаяние. Ева встаёт из-за стола, показывая всем видом, что не хочет слышать продолжение разговора. Возвращает в кастрюлю нетронутые макароны и уходит из кухни. Пока не хочется думать про кого-то "другого". Да, семнадцать – это не полжизни, даже не четверть, но на его могиле ещё трава не поросла. Если им было по семнадцать, ещё не значит, что они не умеют любить и чувствовать. Хотелось свернуться клубком и слушать голос Тимофея вечность и дольше. Ева включает на фон их видео с того краткого лета и открывает учебник. Только не вспоминать пустых обещаний, не чувствовать тепла его объятий и не замечать знакомого силуэта во всех отражениях. Обещал же, никуда не пропадать, быть рядом.