Переключатель Памяти

Было что-то странное в Зейне. Дело было не только в его внезапном появлении, или в его неожиданных боевых навыках, или в том, что Сэнсэй так явно отдавал ему предпочтение, несмотря на то, что утверждал, что не имеет любимчиков среди своих учеников. Зейн был просто... странным, как красноречиво выразился Коул. В Зейне было много вещей, которые так интересовали Джея и Коула. Дело в том, что он всегда был холодным на ощупь, независимо от того, как тепло он был одет и как жарко было снаружи. Как было почти невозможно найти его пульс в какой-либо другой области, кроме груди. Как когда он порезался во время тренировки или во время готовки, он никогда не истекал кровью и всё быстро заживало. Однако была одна вещь, которую Джей нашёл самой странной, учитывая в остальном собранный нрав Зейна. — ...Тебе нравится голубой? — однажды спросил Зейн Джея, вскоре после того, как тот присоединился к команде. Джей поднял бровь, глядя на своего товарища по команде. — Конечно! Это была одна из первых вещей, которые я вам сказал, ребята. Это мой любимый цвет. Зейн хмыкнул и слегка наклонил голову, глядя в небо над ними. Сегодня не было видно ни облачка, но, к счастью, ветер сбалансировал солнечное тепло. — Это хороший цвет. — Честно говоря, мне больше нравится синий, — пояснил Джей, наблюдая за реакцией Зейна. — Например, неоновый синий цвет хорош, но бледно-голубой мне не подходит. А ты? — Здесь много цветов, не так ли? — сказал Зейн, оглядываясь. — Зелёный, например. Мне нечасто доводилось видеть зелень в лесу. Хотя белый мне нравится. Он... знакомый. — Белый — это не цвет, глупенький, — поддразнил Джей. — К тому же это как-то грустно. — Это так? — Зейн снова хмыкнул. — Синий хорош. Я думаю, что мне нравится бледно-голубой цвет, который тебе не нравится. — Ой, всё нормально! Мы можем поделиться синим. — Джей толкнул плечом своего друга, ухмыляясь. — Это хороший цвет. Зейну нравилось то место под деревом, где они разговаривали. Джей подумал, что это прекрасное дерево, учитывая все обстоятельства. Сейчас он скорее бы сел на дерево, чем прислонится к нему, но Зейн это Зейн. А Зейн любил сидеть под своим деревом и смотреть, как солнце ползёт по небу, а животные снуют по тропинке. Он ценил мелкие детали мира, ради которых Джей никогда не замедлял шаг — Коул был большим любителем больших картин; даже он не останавливался, чтобы посмотреть, как гусеницы ползут по опавшим листьям, как Зейн. И всё же. Дерево было удобным, и сидение под ним расслабляло, так что, каким бы странным ни был Зейн, это не касалось его. Джей снова присоединился к нему под деревом одним прохладным днем. — ...Тебе нравится голубой? — спросил Зейн, глядя в бескрайнее небо над ними. Джей нахмурил брови. — Эм, ну, да. Разве мы не говорили об этом недавно? Зейн наклонил голову. — Правда? — Да, вроде, на прошлой неделе. Я сказал, что мне нравятся неоновый синий, а ты сказал, что тебе нравится белый, и я сказал тебе, что белый — это не цвет, поэтому ты решил, что тебе нравится голубой. Например, бледно-голубой. — Ох, — Зейн помолчал с минуту. — Здесь так много красок, не так ли? Сказать, что Джей был расстроен, было бы преуменьшением. Позже он обратился к Коулу по этому поводу, и тот просто пожал плечами. — Думаю, Зейн просто такой, — пренебрежительно сказал Коул. — Иногда он что-то забывает. Обычно ничего важного, просто... нужно быть с ним терпеливым. Во всяком случае, так сказал Сэнсэй. Терпение не было одним из достоинств Джея. Но он постарается. Узнав о плохой памяти Зейна, примеры внезапно стало легче замечать. Коул убирал сюрикены Зейна вне тренировок. На холодильнике висел список блюд, что уже подавались на ужин на этой неделе. Зейну не рассказывали о планах до тех пор, пока они не происходили... что часто приводило к тому, что он не был готов к поездкам. Впрочем, это была не его вина. Джей действительно сочувствовал этому парню. В следующий раз, когда Джей нашёл Зейна под деревом, Джей нёс с собой небольшую сумку. Он сел рядом с Зейном с улыбкой. — Хей. Я принёс тебе кое-что. Зейн с любопытством наклонил голову. — Зачем? Я полагаю, у нас скоро не должно быть никаких праздников с подарками. — Понятия не имею. Я подумал, что есть, — сказал Джей, пожав плечами. — А когда у тебя день рождения? — Я не знаю. — Зейн, нахмурившись, потёр грудь. — Я мало что знаю о себе, кроме своего имени. Однажды я проснулся без воспоминаний, и вскоре Мастер Ву нашёл меня. — Уловив удручённый взгляд Джея, он быстро добавил: — Всё в порядке, правда. Я разберусь с этим в конце концов. Джей не был полностью убеждён, но решил не обращать внимания. На данный момент. Он кивнул, затем поднял сумку. — Так. Эм. Вот. — Он протянул её Зейну, который взял её и осторожно положил себе на колени. — Там есть несколько вещей. Я знаю, что это немного, но... Медленно Зейн полез в сумку и вытащил первый предмет: дневник. Обложка была бледно-голубого цвета с белым узором в виде снежинок по краям. Он держал его осторожно, словно он вот-вот развалится у него в руках. Полюбовавшись на мгновение, он положил его рядом с собой, осматривая остальное содержимое сумки. Там была пачка цветных ручек, стопка бумаги для оригами и небольшая коробка с набором серебряных гирлянд. — Ты пошёл и принёс всё это мне? — спросил Зейн, благоговея перед предметами, разбросанными вокруг него. Джей с готовностью кивнул. — Ну, у Коула появилась прекрасная идея , и Мастер Ву сказал мне, что ты хотел попробовать сделать оригами, так что это была своего рода командная работа, но да! — Джей постучал по коробке. — Возьми их и развесь вокруг своей комнаты. Они выглядят очень красиво! Коул и я можем помочь тебе подключить их, если нужно. — Зейн кивнул. Джей указал на дневник. — Это то, что я изначально хотел достать для тебя. Я знаю, что у тебя проблемы с памятью, так что я подумал, что было бы полезно иметь место для записи всего, что ты хочешь запомнить? Мой папа делает что-то подобное. Я забежал немного наперёд и написал кое-что о нас с Коулом, но остальное пусто, чтобы ты его заполнил! Зейн снова взял дневник, его глаза сияли новым чувством удивления. Он осторожно открыл его, разглаживая первую страницу и глядя на корявый почерк Джея. Джей вообще ничего не написал, только их дни рождения и несколько их любимых вещей, написанных синим цветом о Джее и оранжевым о Коуле. Зейн провёл рукой по надписи, стараясь не размазать чернила. — Я не знаю, что сказать. Спасибо, Джей. — Пожалуйста! Это именно то, что делают друзья. Зейн очень часто использовал этот дневник. Хотя у Джея никогда не было возможности просмотреть в него, он видел, как Зейн писал в нём при каждой возможности, хотя бы для того, чтобы занять руки, когда ему нечего было делать. Монастырь начал заполняться фигурками оригами разных форм и размеров, спрятанными в каждом уголке и щели. Однажды Коул расхохотался во время однодневной поездки, и на мгновение Джей задумался, почему, а затем открыл свой упакованный ланч и обнаружил записку от Зейна. Имя Джея, написанное красивой каллиграфией двумя оттенками синего, сопровождаемое более мелким текстом на языке, который Джей не мог прочитать. Какое-то время всё было в порядке. Потом монастырь сгорел. Первая ночь на корабле, который нашёл Зейн, была... странной. По мнению Джея, он подходит для места, которое выбрал Зейн. Несмотря на мягкую улыбку на лице Зейна в течение всего вечера, Джей нашёл его одного там, что вскоре должно было стать их общей комнатой, сидящим у стены. Он теребил рукав своего ги , порванного и обожжённого событиями дня, его бледные глаза смотрели в никуда. — Зейн? Белый ниндзя поднял глаза, когда его позвали. Он склонил голову в знак подтверждения. — Джей. Что-то не так? — Я собирался спросить тебя об этом. — Джей сел рядом с ним, скрестив руки на согнутом колене. — Как ты? Ты уже скучаешь по монастырю? Белый ниндзя через мгновение кивнул, широко раскрыв глаза. — Это странно? — Конечно нет. Это был наш дом. Мы жили там целую вечность. Это нормально расстраиваться. — Хорошо. — Зейн обратил внимание на свои руки, медленно сжав пальцы в кулак, прежде чем снова их разжать. — Это... мой дневник был в моей комнате. Его больше нет. — Он прослеживает бороздки на полу, сосредотачиваясь на чём угодно, кроме собственных слов. — Я не знаю, что делать. Джей... не думал об этом, если честно. Через что он проходил, оплакивая место, где он оставил свои лучшие воспоминания... Зейн не мог позволить себе такой роскоши. Дневник улучшил его память, пусть и немного, но всё же. — Всё в порядке, приятель. Вот что я тебе скажу: как только у нас будет минутка передохнуть, я принесу тебе новый дневник, хорошо? Я знаю, что это не то же самое, и ты потерял много работы, но... это меньшее, что я могу сделать. Зейн кивнул и больше ничего не сказал до конца ночи. Как ни странно, они оба забыли об этом. Что ж, Зейн забыл. Джей часто вспоминал, когда он видел, как Зейн ёрзал. Он продолжал делать мысленную пометку найти время, чтобы съездить в город, но... этого так и не произошло. Забывчивость Зейна и, следовательно, не рассказанные ему вещи, вновь появились. Джей ничего не думал о проблемах с памятью Зейна... ...не раньше, чем после инцидента в Берёзовой Роще. — У меня есть переключатель памяти, — сказал Зейн, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он следил за реакцией Джея, который просто указал ему продолжать говорить. Джей сидел за своим рабочим столом, изучая чертежи, которые Зейн передал ему мгновением ранее. — Он был выключен. Когда я включил его, я вспомнил всё о своей жизни. Моего отца, моё воспитание, мою истинную природу... но я кое-чего не понимаю. — Вот почему ты пришёл ко мне, верно? — Джей провёл пальцем по рисункам, пытаясь разобраться в неразборчивых примечаниях на полях. — Верно. Не знаю, насколько ты разбираешься в робототехнике, но— — Ну. Я увлекался. И что? — Я помню, как мой отец говорил что-то о том переключателе, который стирает мне память. Если это правда, то почему я смог получить доступ к воспоминаниям, которые должны были исчезнуть навсегда? Я не думаю, что это оставит какой-либо остаточный код, не так ли? — Он смущенно почесал затылок. — По общему признанию, я всё ещё восстанавливаю знания о своих собственных системах... Джей нахмурил брови. Из того, что он смог прочитать... — Не похоже, что это полное уничтожение. Это больше похоже на... ладно, вот. — Он взял клочок бумаги и карандаш, нарисовав линию с квадратом на каждом конце. — Этот квадрат — ты, а этот — система, которая хранит твою память, хорошо? — Он пометил их. Зейн кивнул. — Я пока понял. — Стирание было бы как если бы я стёр этот квадрат памяти. Ты всё ещё можешь увидеть его следы, если присмотришься к нему, но если ты не знаешь, что он там, ты бы и не заметил. Я не думаю, что это то, что делает твой переключатель. Я думаю, что твой переключатель, как-то... — Он провёл ещё одну линию посередине первой, разделив два квадрата. — Как-то так. Он создаёт блок, когда он выключен между тобой и твоей памятью. Так что ты не можешь получить доступ ни к одному из своих воспоминаний. Зейн уставился на бумагу. — Ой. — Ой? — Джей, вот почему у меня была такая ужасная память. Если моё хранилище памяти было заблокировано, то даже если бы я смог сформировать новые воспоминания, я не смог бы получить к ним доступ. — Его голос повысился к концу объяснения, глаза светились от волнения. — Вот почему теперь всё кажется таким ясным. Я могу вспомнить вещи. Джей моргнул, медленно обдумывая осознание. — Ой. Зейн рассмеялся. Он был счастливее, чем думал Джей, когда-либо его видевший. Поскольку ниндзя теперь жили на Баунти, дерево, под которым раньше сидел Зейн, больше не было вариантом. Вместо этого он сидел у мачты корабля, пока никого не было на палубе, наблюдая за проплывающими мимо облаками и полируя свои сюрикены. Однажды к нему присоединился Джей, неся с собой небольшую сумку. Он сел рядом с Зейном с улыбкой. — У меня есть для тебя кое-что. — Это кажется знакомым, — сказал Зейн, забавляясь. — Всё ещё рано для праздников с подарками. — Да, но на твоих чертежах была дата. Это почти дата, которую я собираюсь назвать твоим днём ​​​​рождения, но я хотел сделать это, прежде чем снова забыл. — Он передал сумку. — На этот раз меньше вещей, извини, но я надеюсь, тебе понравится? Зейн хмыкнул. Он полез в сумку и вытащил... дневник. Обложки были украшены голубым фетром, края проклеены. По краям и корешку приклеены крошечные бумажные снежинки. Другим предметом в сумке была пачка цветных ручек. — Ты сделал это? — Эм. Типа того. Другой был просто случайным, который я нашёл в универмаге. Я нашёл этот дневник в коробке с вещами, которые мне подарили мои родители, и понял, что никогда не писал в нем, поэтому я решил переделать его для тебя. — Джей склонился над плечом Зейна, открывая дневник. Первые несколько страниц были заполнены краткими описаниями каждого из ниндзя, и место, где Зейн мог что-то дописать. — Я, эм, знаю, что тебе это больше не нужно, но как в прошлый раз я подумал, что— — Джей. Он идеален. — Зейн осторожно закрыл дневник и отложил его в сторону, прежде чем повернуться ровно настолько, чтобы обнять своего друга. — Правда. Мне очень нравится. Спасибо. Объятие длилось дольше, чем было необходимо. После этого они сидели вместе в тишине, Зейн смотрел на облака, а Джей возился со своими часами. «Приятно видеть Зейна счастливым», — решил Джей. Наконец, Зейн оглянулся на Джея. Он всё ещё улыбался, и его глаза искрились юмором. — Эй, Джей? — Да? — Тебе нравится голубой?