Metaphor for a missing moment

A Perfect Circle – Orestes Крис запирает двери ванной, открывает воду, встаёт напротив зеркала и делает глубокий вдох. Вот и всё. Конец старой, начало новой жизни. Детство пронеслось так быстро и странно – хотя по его вечно непроницаемому лицу никто бы не смог сказать, но Крис волновался перед вступлением в новую пору. Он знал, что не будет один. Паразит в мозгу, голос, нашёптывающий не его мысли, всегда будет рядом – внутри, в виде мучительного органа в грудной клетке – слабого, вечно больного, кровоточащего. Крис принимает это и двигается дальше. За годы он научился терпеть – вернее, смиряться со своей участью. Крис отрешённо смотрит на своё отражение в зеркале. Его рука тянется к сердцу, дабы привычным движением вырвать его из грудной клетки. Но что-то удерживает его на этот раз, и пальцы Криса замирают на истерзанной, покрытой синяками груди. Опустив руку, Крис качает головой и, закрыв кран, уходит наверх в свою комнату. Комната выглядит сиротливой и опустевшей – прямо как в день отъезда Азриэля. Нет больше разбросанных в хаосе игрушек и приставки под кроватью – всё заставлено ящиками. Часть этих вещей отправится сопровождать Криса во взрослую жизнь, другой суждено вечно пылиться в старых коробках. Он ложится в постель и кутается в старое одеяло, взглядом цепляясь за светящиеся звёздочки над кроватью своего брата. Сегодня особенная ночь: последняя ночь детства. В такое время все призраки прошлого возвращаются и напоминают обо всём, что было пережито. Призраки верных товарищей– (крис) Совместных приключений– (крис) И трагедий, что остаются позади. (крискрискрис) Крис хмурится и поворачивается на другой бок, пытается заглушить зовущий его голос. Его безумные нотки обволакивают, наводят необъяснимый ужас. Шёпот в голове становится всё настойчивей. Нечто протягивает к нему руки из темноты. — ВОТ ТЫ ГДЕ. Крис вдруг чувствует, как стремительно падает куда-то вниз. Пытается закричать, но из груди не выходит ни звука. Он дёргается, вытягивает руку вверх – и видит, как кисти рук связывают знакомые красные нити. Всё вокруг темнеет, проваливаясь в непроницаемый мрак – бездну без начала и конца. Крис ударяется о что-то твёрдое и, морщась от боли, встаёт на ноги. Всё это кажется ужасно знакомым. Совсем как в первый раз, когда Крис оказался в Тёмном мире. Только в этот раз нет приятного волнения, трепета в ожидании чуда. Голос продолжает звать его по имени. Забытый, давно похороненный где-то в глубинах памяти – забытый, но так и не выброшенный из головы. Тьма озаряется двумя огнями: одним жёлтым и одним розовым – неоновыми, горящими, как две фары автомобиля. Вспышка перед катастрофой. Крис мысленно съёживается. — КРИС… КРИС, КРИС, КРИС, МОЙ [драгоценный покупатель]. Я ТАК ДОЛГО ТЕБЯ ЖДАЛ. Сквозь темноту прорезается силуэт долговязого существа. Существо оценивающе смотрит на Криса, обходит, как хищник, загнавший добычу в западню. Но нападать не спешит. Более того – оно будто бы любуется. Существо разевает пасть. Застывшая улыбка-гримаса на кукольной маске становится шире. — Я ТАК ПО ТЕБЕ СКУЧАЛ. – Существо наклоняется, обдаёт дыханием – разве оно дышит? – Крис пятится назад, упираясь в плотную невидимую стену, – НУ ЖЕ, НЕУЖЕЛИ ТЫ НЕ [<<УЗНАТЬ БОЛЬШЕ>>] СВОЕГО СТАРОГО ПРИЯТЕЛЯ, СПАМТОНА? Крис вздрагивает, когда существо называет себя по имени, и Спамтон смеётся – прерывисто, искажённо, за долю секунды переходя от тихого смешка к истеричному хохоту и обратно. Его голос, как и прежде, походит на поломанное старое радио. Радио, которому самое место на помойке. Спамтон возвышается над Крисом, расправив два огромных крыла, переливающихся яркими – совершенно не сочетающимися – оттенками. Весь его облик – буйство красок, вскрик в отчаянной попытке привлечь внимание в этой бескрайней темноте. Но темнота не всегда была такой. Когда-то этот мир искрился жизнью; теперь же здесь ничего нет. — КРИС. – Спамтон сутулится, жутко склоняет голову набок, – ТЫ МНЕ НУЖЕН. ВМЕСТЕ С ТОБОЙ МЫ [затмить] ИХ ВСЕХ. Он протягивает к Крису руки: порывисто, нетерпеливо и в то же время – заламывая, словно в мольбе. Крис отшатывается. К страху примешивается нечто иное. — МЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕМ ПРОСТО [кукла] В ИХ [мойте руки перед едой]! МЫ САМИ СМОЖЕМ ПРИНИМАТЬ СВОИ [гиперссылка заблокирована]. ВСЁ, ЧТО МНЕ НУЖНО, – ЭТО ТВОЯ МАЛЕНЬКАЯ… Спамтон набирает в грудь больше воздуха и, осклабившись, медленно завершает: — ... Д У Ш А. Длинные холодные пальцы обхватывают грудь Криса. Руки Спамтона огромны: одного движения будет достаточно, чтобы переломить Крису рёбра, как спички. Но Спамтон лишь осторожно сдавливает грудную клетку – и Крис чувствует, как под его касаниями грудь становится мягче расплавленного металла. Душа-птичка в грудной клетке трепещет. — НО КРИС, Я НЕ [врать] ТЕБЕ. Я НЕ ХОЧУ ПРИЧИНЯТЬ ТЕБЕ ВРЕД. ВСЯ СИЛА, ВСЁ ВЕЛИЧИЕ, ВСЯ [гиперссылка заблокирована] … МЫ РАЗДЕЛИМ ИХ [50/50]. – Спамтон дрожит от нетерпения, его голову покрывают знакомые Крису помехи, — ТАК ЧТО… НУ ЖЕ, КРИС, НЕ [упустите свой шанс на миллион] И ПРОСТО [нажмите «принять» условия пользовательского соглашения]! Пальцы Спамтона смыкаются вокруг неистово бьющегося красного сердца. Криса накрывает волна спокойствия, смешанного с тупой обречённостью. Он поднимает ладони. Пускай так. Пусть всё кончится здесь и сейчас. В конце концов, Крис уже проделывал это десятки раз, и вряд ли сейчас будет намного больнее. Крис отстраняется и широко раскидывает руки, подставляя ненавистный «объект в форме сердца» и пристально глядя Спамтону в сокрытые за цветастыми линзами глаза. Сквозь стёкла очков видно, как взгляд Спамтона восторженно загорается. — ПРЕВОСХОДНО! А ТЕПЕРЬ СМОТРИ, КАК ТВОЙ СТАРЫЙ ПРИЯТЕЛЬ СПАМТОН СДЕЛАЕТ ВАС ОБОИХ [БОЛЬШАЯ ШИШКА]!!! Спамтон заливается безудержным смехом, прежде чем одним быстрым уколом извлечь из груди Криса маленькое трепещущее сердечко. Крис падает на колени, до боли сдавив зияющую пустоту в грудной клетке. По лицу-маске Спамтона на долю секунды пробегает тень удивления и даже тревоги – совсем мимолётная, тут же затерявшаяся в вихре восторженного безумия. — НЕ ВОЛНУЙСЯ, [дорогой клиент]! НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО [возврат средств не осуществляется], Я КАК ЧЕСТНЫЙ ПРОДАВЕЦ МОГУ ДАТЬ [гарантия отличного результата]! Хохоча, Спамтон превращает другую руку в пушку и нацеливает её прямо на Криса. Ослеплённый ярким светом, Крис закрывает лицо руками, а затем, сбитый ударной волной, падает навзничь и умирает. Или так ему кажется. * Крис чувствует нечто странное: всё тело его будто бы затекло и в то же время – вот они, ноги и руки, как всегда, окольцованные нитями таинственного кукловода. Ноги, руки и… крылья? — КРИС!! – тишина взрывается торжественным возгласом, — ПОЗДРАВЛЯЮ, ТЫ СТАТЬ [часть] МОЕГО ПРЕКРАСНОГО СЕРДЦА!!! Голос Спамтона эхом отзывается в голове Криса. Он повсюду и в то же время – нигде: Крис не слышит его, а скорее… осознаёт где-то внутри и почти осязает. Вокруг – пустота: только слышен тревожный стук сердца, но не в груди, а где-то поблизости. В темноте Крис пробирается на этот звук. — НЕ ПРАВДА ЛИ, ЭТА СДЕЛКА ПРОСТО ЧУДЕСНА?? ТЕПЕРЬ МЫ С ТОБОЙ – [два по цене одного!!] – Спамтона распирает от гордости, и Крису ещё никогда так сильно не хотелось ударить эту чёртову куклу по лицу, – ТЫ НЕ [прекратить] СВОЮ [ничтожная жизнь], А Я НАКОНЕЦ ОБРЕТАЮ СВОЮ СВОБОДУ! СОГЛАСИСЬ, КРАЙНЕ [взаимовыгодное соглашение]! Крис плывёт по течению с закрытыми глазами сквозь потоки чего-то густого и чёрного. Нет, он не умер, как это должно было произойти – лишь стал заложником очередного эгоистичного безумца. Один манипулятор сменил другого – какая разница? Только клетка стала теснее. Он – не он. Ещё больше, чем прежде. Криса переполняет тихая ярость. — ЭТО ТЕЛО [божественно]!! – щебечет Спамтон на все лады сонмами поломанных голосов, – ЭТА МОЩЬ! ЭТА ГРАЦИЯ! ЭТА [свобода] ..! Спамтон страшно заблуждается. Он по-прежнему не обрёл свободу – напротив, он ещё никогда не был так далеко от неё. Проводов, сковывающих его тело, стало вдвое больше, – но, окрылённый ложной надеждой, он этого не понимает. Зато понимает Крис. Чем ближе он к стуку сердца, тем отчётливей Крис видит красные – и зелёные – нити. Непривычное чувство: да, Крис и раньше запирал свою душу в ящике стола или старой клетке, но такое происходило впервые. На мгновение у него проносится мысль, что такое, должно быть, испытывает зародыш, находясь в утробе матери. Только вместо покоя и защищённости – немой ужас от осознания того, что ты заперт в бесконечной тьме наедине с обезумевшим психопатом. Нет, неудачное всё-таки сравнение; да и вряд ли хотя бы у одного зародыша хватило бы дерзости перерезать пуповину. А Крис, в некотором смысле слова, именно это и собирался сделать. Но прежде ему нужно добраться до своей души. — НАДЕЮСЬ, ТЫ НЕ СЛИШКОМ [расстроиться], КРИС, ДУША – МОЯ, – Крис замечает короткую паузу между двумя последними словами, и от этого злость, переполняющая его, становится ещё сильней, – НО [свежий взгляд] НА ЭТО С ДРУГОЙ СТОРОНЫ! ТЕПЕРЬ МЫ ОБА СМОЖЕМ ЗАГЛЯНУТЬ В НЕБЕСА. Темноту освещает размытое пятно убаюкивающе-красного цвета. Вот она, душа. Крис берёт душу в свои руки и, нанеся самому себе привычную пощёчину, дабы боль от соединения была не такой пронзительной, вставляет сердце обратно в грудь. Спустя всплеск агонии он снова чувствует себя целым – пускай и по-прежнему несвободным – и при желании, наверное, одним рывком сможет выбраться из этого плена. Но Крис не торопится. На этот раз он заставит этого ублюдка страдать. В миг, когда Крис касается своей души, темнота озаряется яркой вспышкой, и вместо всепоглощающего мрака он видит Кибер-город с высоты птичьего полёта. Дома и улицы проносятся далеко внизу, сливаясь в единый поток грязно-синего цвета. Лицо, руки и крылья Криса обдувает приятный прохладный ветер. Он видит его глазами. С одним важным различием: Спамтон по-прежнему отказывается замечать, что его тело увито двойным количеством нитей. Нитей, которые Крис намерен порвать. Крис поднимает руку, и Спамтон против воли заносит ладонь за крыло. — ЭЙ… ЧТО ЗА-? – Спамтон растерянно ухмыляется, – КАКОГО Х-[орошее качество по доступной цене]? Я НЕ СОБИРАЛСЯ ТАК ДЕЛАТЬ. Крис делает резкое движение. Рука Спамтона дёргается и срывает с крыла сразу несколько зелёных нитей. Спамтон покачивается, теряя равновесие. Он пытается выровнять полёт, но новое тело, о котором он так мечтал – тело, которое должно было подарить ему свободу – отказывается его слушаться. У куклы новый кукловод. Крис вновь заносит когтистую лапу над крыльями и обрывает новые нити. На этот раз он знает конец истории и что произойдёт, когда с тела Спамтона слетит последняя из них. Спамтон, по всей видимости, на каком-то бессознательном уровне тоже это понимает: при виде слетающих с его тела нитей его охватывают сначала недоумение, затем – растерянность и испуг. Спамтон летит вниз, извиваясь в воздухе, и конечности его безвольно раскачиваются из стороны в сторону. Он ударяется о землю; Крис чувствует тупую боль от удара, но ему до неё нет дела. Ну что, глупая кукла, каково это – слышать голос в своей голове, указывающий, что делать? Где-то недалеко от Криса есть что-то ещё – что-то тусклое и слабо пульсирующее. Оно зовёт, но Крис этого не замечает. Не хочет замечать. Очки Спамтона трескаются при приземлении. Он оглядывается по сторонам и вместо улиц Кибер-города видит знакомые кирпичные стены, разукрашенные весёлой голубой краской. На стенах по-детски неуклюже нарисованы облака и яркое солнце с толстыми лучами. «Небо». — КРИС, – постепенно Спамтон начинает осознавать, что происходит, – КРИС, АХ ТЫ [мелкая губка], ЭТО ТЫ? [нажать «отмена»] НЕМЕДЛЕННО! Крис усмехается, и в следующую секунду Спамтон едва не вскрывает себе запястья, сдёргивая новую охапку нитей. Спамтон дрожит и краснеет от злости, осыпает Криса проклятьями, но Крис знает, насколько пусты эти угрозы. И вправду, что он сделает? Вырвет его из своей груди? Крис содрогается от беззвучного смеха. В какой-то степени это даже приятно. В конце концов, после всего, что он пережил, разве Крис не заслуживает хоть раз сыграть роль злодея? Спамтон мечется из стороны в сторону, как раненый зверь, ударами массивного тела снося коробки с мусором и прочим ненужным хламом. Он пытается взять контроль в свои руки, но тело, управляемое по взмаху палочки дирижёра в его голове, не хочет повиноваться. Одна картина из его жизни сменяет другую, пока Крис с ловкостью перерезает всё новые провода. Заброшенная свалка оборачивается подворотней в тёмном переулке. На дне мусорного бака лежит подушка и что-то ещё – кажется, несколько фотографий. Крису становится не по себе, но он отмахивается от нахлынувшего порыва сентиментальности и продолжает. Взмах когтей. Нитей, связывающих руки, больше нет. (Прекрати!) Новый виток. Просторный офис, по стенам которого развешаны плакаты с автомобилями. Места сменяют друг друга, как декорации на театральной сцене: из воздуха возникает гриль-бар, за одним из столов которого улыбаются друг другу застывшие во времени Аддисоны. Розовый, синий, жёлтый… белый. Спамтон заносит руку – и последняя нить, связывающая крылья, летит куда-то вниз. (ПРЕКРАТИ!) Взмах, ещё один взмах. Роскошная комната внутри королевского замка. Нитей, окольцовывающих тело Спамтона, становится всё меньше, пока наконец не остаётся только одна – нависающая ровно над шеей. (… Пожалуйста, хватит.) Спамтон уже почти не сопротивляется – должно быть, закрывает глаза, так как на смену картинам из прошлого опять приходит кромешная тьма. В тишине Крис на секунду прислушивается к голосу инородного нечто поблизости – и неожиданно понимает, что это. Душа Спамтона – если, конечно, её можно назвать душой. Совсем не такая, как у Криса, – шарообразная, блёклая и почти незаметная. И всё же она кричит. Крис замирает. Это существо – один сплошной надрыв. Отчаяние, вышедшее из берегов. Содрогнувшись, Крис закрывает лицо руками. Руки Спамтона остаются неподвижны. — КРИС..? – Спамтон поводит руками и ногами, шевелит крыльями – новообретённое тело отзывается, оно вновь принадлежит ему, – КРИС, Я… Я СНОВА МОГУ ДВИГАТЬСЯ. Нет ответа. — [маленькая губка]? ТЫ ЗДЕСЬ? Где-то глубоко внутри раздаётся плач. Всхлипы затихают. В воцарившемся молчании двое понимают друг друга больше, чем с помощью слов. — Крис… – произносит Спамтон неожиданно тихо, – Давай выбираться отсюда. Крис кивает, сглатывая застрявший в горле ком. Спамтон – и Крис тоже – открывает глаза. Черное пространство озаряет кислотно-зелёная вспышка. У Спамтона резко спирает дыхание. — Боже, – говорит он дрожащим шёпотом, – Только не здесь. Кислотное озеро пенится под ногами. Очки Спамтона подёргиваются дымкой статических помех. Когда один из пузырей озера, надувшись, взрывается, Спамтон начинает кричать. — Нет… НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! – Крис покачивается и закрывает уши от громкого вопля, похожего на гудок пропавшего телеканала, – ПОМОГИТЕ! ЖЖЁТСЯ! КАК БОЛЬНО! ЖЖЁТСЯ! Крис взывает к нему, пытается успокоить, но Спамтон словно отключается, неистово дергаясь на последнем оставшемся тросе. В какой-то момент трос обрывается. Вскрикнув в последний раз, Спамтон летит прямиком в кислотное озеро. Из глубины сознания Крис протягивает ему руку – слишком далеко и слишком поздно, чтобы тот мог успеть схватиться. Крис едва не слепнет от ослепительной зелёной ряби в глазах. А затем всё вновь обволакивает темнота. Становится совсем тихо. Пошатываясь, Крис поднимается на ноги. Он – снова он. Тело хоть и ватное, но нехотя слушается, в груди – всё то же ненавистное сердце. Крис оглядывается по сторонам. Никого и ничего вокруг – только нечто, похожее на осыпавшиеся крылья огромной бабочки. Рядом с крыльями мёртвой змеёй извивается единственный ярко-зелёный трос. Крис опускается на колени. И слышит, как сзади кто-то тихо окликает его по имени. — Крис… Он поворачивает голову. Позади него стоит маленькое существо – тень монстра, что пытался завладеть его душой. Но всё не то, каким кажется, и Крис это понимает. Это монстр был тенью. — Крис, – повторяет существо еле слышно, – не оставляй меня одного. Здесь так темно… Крис секунду колеблется, прежде чем подойти к нему, затем – опускается рядом и крепко прижимает Спамтона к своей груди. Своими маленькими ручками Спамтон обхватывает его спину. Одна кукла утешает другую. Как иронично. Крис всё ещё чувствует свет от души Спамтона – угасающий с каждой секундой. Биение души переплетается со стуком сердца Криса. Это не смерть: теперь они одно, как Спамтон и хотел. Только роли поменялись. Крис поднимает голову и видит, что остался один. В руках – желто-розовые очки с треснувшими стёклами. Крис надевает очки и снова оказывается в своей комнате. Он лежит на спине – с соседней стены ласково светят звёзды над кроватью Азриэля. Крис поводит руками и ногами: нитей нет, но это не вызывает у него ни тревоги, ни радости. Свобода обманчива. Нити будут всегда. И всё же, есть кое-что, о чём Крис едва не забыл. То, что рискует навсегда остаться затерянным, если он ничего не сделает. Крис встаёт с постели и, не включая верхний свет, с карманным фонариком роется по коробкам в поисках одного-единственного предмета. * Утром Ториэль не скрывает лёгкого раздражения – обязательно было в последний момент разбрасывать тщательно рассортированные вещи, чтобы отыскать какую-то там безделицу? Крис убеждает её, что это было нечто важное, – и хотя Ториэль ещё какое-то время ворчит, по влажному блеску глаз за стёклами очков Крис понимает, что она ему верит. До вокзала его подбрасывает отец: ради такого случая Ториэль соглашается забыть о старых обидах, но только на один день. По дороге Азгор соловьём разливается о своей студенческой жизни, стараясь приободрить Криса перед предстоящей поездкой – Крис в этом не нуждается, но всё-таки слушает, слегка улыбаясь и бросая редкие взгляды на явно не впечатлённую его рассказами мать. Слушает, положив ладонь на покоящийся в кармане брюк маленький мутный осколок.