Прощание и Знакомство.

Это было рано утром, настолько рано, что солнце ещё не успело взойти. Всё это время И Краткий ничего не делал: ходил взад-вперед, дышал воздухом, время от времени срывал влажную траву, щупал её, и долго рассматривал. И вот так неспешно проходило его время. Он то и дело сверялся со своими внутренними часами, поджидая наиболее подходящее время, чтобы наконец разбудить дрыхнущих обджектов и озвучить им свое окончательное решение. Между тем, томясь непривычными скукою и томлением, Краткий сел на траву. Светало. Направив свой взгляд туда, где будет восходить солнце, он в последний раз посмотрел время. Пора. Воодушевлённый скорым освобождением от обязанностей он побежал, нет, он полетел, будить каждого обджекта по отдельности и в особом порядке!... Но вместо этого Короткий взмыл высоко в небо и что есть силы проорал: «РОТА ПОДЪЁМ!!!». Его ор был настолько громким, что с горы ДомКрат начали сходить многочисленные лавины, унося вместе с собой уже порядком заброшенную пекарню имени всё продолжающего орать громкоговорителя. Для заспанных бедолаг это было подобно взлетающему реактивному самолету. Издав напоследок: «ЭКСТРЕННОЕ СОБРАНИЕ ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ОТКРЫТЫМ!!!», Малиновый со счастливым выражением лица черным ястребом помчался бить нерасторопных обджектов электрошокером. Начав, конечно же, с Кнайфа, что отчаянно закрыл себе уши, но упорно продолжал лежать калачиком на траве. Снизойдя с небес на землю, Краткий, для начала, попробовал решить данное недоразумение мирно, тихо прошептав ему на ушко: «Просыпайся, сладкий!». За что чуть не получил по своей наглой морде. Мощный электрический разряд оказался быстрее в достижении кожи оппонента, нежели деревянный кулак. К несчастью, кусок древесины это не остановило, и самой лучшей букве алфавита пришлось показать самую лучшую скорость реакции. Осознав крайнюю неэффективность электрического тока против неорганических форм жизни, Короткий наколдовал себе бубен, и начал по нему колошматить. Не выдержав такой пытки, обджекты нехотя двинулись к месту проведения собраний. Нансенсу потащила полудохлую Лампочку. На горизонте восходило солнце. «Ну что же, наконец-то все в сборе! - подумал с облегчением И Краткий. - Давайте уже покончим с этим...». Нацепив свою фирменную улыбку, он повернулся к полусонной массе и театрально постучал хрустальной рюмкой о железную ложечку. Так как у собравшихся до сих пор болели барабанные перепонки, кто-то из толпы не выдержал и прокричал: «Да сколько можно?!...». Выступающий молча обернулся на одного из предметов. Это был Кнайф. Красный Пиджачок ограничился метким плевком в его металлическое рыло. У ножа выступили слезы. Как следует прокашлявшись, Малиновка начал свою речь: «Прошу тишины в зале. Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Настало время поговорить о тех вещах, о которых лично мне было бы не очень приятно общаться (и вспоминать), но у меня нет другого выбора... Я решил наконец-то уйти на пенсию. Да, знаю, для многих из вас это станет шокирующим, но я честно устал от всего этого. От вас, от всего этого вечного геморроя, от Кнайфа, от испытания на миллион тысяч ничего. Да, вы не ослышались! Всё это время вы сражались и умирали ровным счетом ни за что! За банку воздуха, содержащую ровно один миллиард молекул газа. Будем честны, я много старался ради всего этого шоу, поддерживал его на плаву, сделал всё, чтобы вы не сбежали, не морили себя скукой (это про тебя, Замазыч) и голодом (хотя вам всё равно что жрать), чтобы не дай бог вы не убили и не покалечили друг друга раньше времени. Но совсем скоро всё это, нет, ВСЁ это будет в прошлом. Это не случилось сразу, это происходило постепенно, незаметно, как для лягушки, что собираются сварить в кипятке. Сначала я был преисполнен энтузиазма, со всей мочи терпел ваши выходки, внимательно следил за каждой деталью, но со временем моя деятельность приносила удовольствия всё меньше и меньше... Пока в какой-то момент я не заметил к ней отвращения. Весь ужас ситуации я начал осознавать, когда просто забил болт на стирание памяти Пшике. Это очень кропотливая процедура, когда нужно убрать кусок памяти, не затронув основные личностные черты и сохранив возможность регенерации. Да, я прекрасно понимал, что она никуда от вас не денется, ведь в прошлой жизни являлась преследуемым криминальным элементом. Но вы в любом случае не должны были узнать того, что вам уже взболтнула Пульверизатор. И хотя вас не грызет тоска по прошлому, а бежать вам всё равно некуда, я считаю совершенное мною преступление отличным показателем того, до чего всё докатилось. Тогда я решил взять перерыв, отпуск, сослался на непорядок в оранжереях, а сам свалил, оставив за главного своего верного друга Ёшку. Но даже это ни капельки не помогло. По моему субъективному мнению, я больше не могу выполнять свои прямые обязательства, и я открыто вам об этом заявляю. Я сворачиваю все ранее принятые акции и реформы. Включение в состав вашего коллектива нового участника отменяется, на счастье я почти не редактировал его разума, поэтому он уже возвращен с другими кандидатами туда, откуда его вообще достали. Больше никаких опенингов и сабовых персонажей. Испытание на миллион тысяч ничего официально объявляется закрытым! Победителем становится Кнайфи!». О лицо почти прекратившего плакать ножа разбилась стеклянная банка с воздухом. Боль от порезов заставила течь его слезы с новой силой. Не выдержав унижения, столовый прибор прикрыл свои глаза руками и обессиленно сел на траву. Сначала Краткий хотел как следует наказать его за подобную наглость, но в последний момент сжалился, и просто проигнорировал нарушение дисциплины. «И так будет с каждым, кто посмеет перебить меня до конца выступления.» - проговорил Малиновый. Выдержав драматическую паузу и как следует прокашлявшись, он продолжил: «Но моя совесть не позволяет бросить проект незавершенным. И чтобы наша аудитория не ушла разочарованной, я специально пригласил нового хоста, который разгребет и решит все ваши и наши проблемы, пока мы с Ёшенькой будем отлично проводить время наедине, живя в маленьком домике на краю каменистого холма, что окружен лесом!» Воцарилась неловкая тишина. Никто из обджектов не знал, кончилась ли теперь речь И Краткого и можно ли уже задавать вопросы, но никто из них не хотел получить от него по лицу. Кроме Кнайфа. Преодолевая себя, кухонный отброс медленно поднялся на ноги и, жалобно всхлипывая, сквозь слёзы прорычал: «Я ВСЕГДА ЗНАЛ ЧТО ТЫ ГЕЙ!!!» «Это ты мне сказал?...» - тихо промолвил Краткий. Улыбка пропала с его лица. В этот момент Кнайфа ненавидели все. Тишина стала давящей. Спустя пару мгновений Короткий спросил: «Кнайф, а у тебя есть друзья?... У тебя были настоящие друзья?... Они у тебя вообще были?... Ты вообще хоть с кем-нибудь дружил?...» Кнайф смотрел на хоста. Хост смотрел на всех. Одновременно. Отсутствие его реакции пугало. Стал слышен постепенно нарастающий гул. Из ниоткуда подул усиливающийся ветер. На лицо Краткого постепенно наползала улыбка. В какой-то момент его ноги оторвались от земли. «Прощайте, низшие обджекты! Мы с вами больше никогда не увидимся. Новый хост прибудет с минуты на минуту. Отныне вы подчиняетесь только ему. В конце вы все станете свободны!» - проговорил искренне счастливый И Краткий. Возвышавшийся над землей уже на целый метр он внезапно рванул со скоростью сверхзвукового самолета по направлению к одной из ещё не погасших звезд утреннего неба. Толпа из живых предметов была оставлена наедине со своим недоумением. Пару минут спустя. Теперь, когда Короткий точно свалил и уже никогда не вернётся, из разинутых от удивления глоток обджектов начали вываливаться накопившиеся вопросы: Брялок: В СМЫСЛЕ МЫ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ СРАЖАЛИСЬ ЗА БАНКУ ВОЗДУХА?!?!?!?!?! Бутылыч: Брялочек, ну чего же ты?... Пшика: Мне что, хотели стереть память?!... Замазыч: Слыыы!!!... А кто мне голос починит?! Чашечка: А как же исключённые?! Что с ними будет?! Чарджери: Пшика, а что ты такого рассказала, чего никто не должен знать? Стерка: Почему никто не задался вопросом, зачем И Краткий в таком срочном порядке намылился в неизвестность?! Всё шло как по маслу! Что с ним случилось такого, что он вдруг всё бросил и поклялся больше никогда к нам не возвращаться? Почему он вообще был таким счастливым, после того как его самого и его друга оскорбил Кнайф?! Что значит фраза «вы все станете свободны»? А что если новый хост был послан лишь для того, чтобы как следует над нами поиздеваться, а после убить нас всех?! Нансенсу: Не знаю... Мне лично пофиг... Стерка: Вечно тебе на всё пофиг!... Бутылыч: Ой, девочки, не ссорьтесь! Пока все эти предметы сыпали словами, Кнайф молча смотрел на лежащую возле Нансенсу Лампочку. После того как её оставили на время одной посреди безвыходной бетонной коробки, количество её глюков и багов (как назвал эти визуальные эффекты Замазыч) резко уменьшилось, но вместе с тем она почти перестала подавать признаков жизни. Как прокомментировал Краткий: «Стадия галлюцинаторного бреда экстренно прекращена». Её было собирались похоронить, но сделать этого не дали вышеуказанный хост и нелюбимый им кухонный отброс. Теперь второй снова глазел на тело своей бессознательной подруги и тихо думал: «На кой черт этот сумасбродный хост приказал Нансенсу притащить её сюда? Или это чисто инициатива летающей кляксы? Да вроде ей на всё пофиг, значит она точняк выполняла чей-то приказ. Но зачем вообще нужно было перетаскивать на собрание Лампочку, если она всё равно ничего не слышит? Или слышит? А может он просто захотел показать её новому хосту? Надеюсь хотя бы он поможет...» Пока все остальные предметы занимались своей болтовней или смотрением в точку, Сока, будучи спокойной и молчаливой личностью, предпочла отстраниться от всех разговоров и просто смотреть на восходящее солнце. Ветер развевал её тканое полотно. Как вдруг, на ярком полукруге наполовину взошедшего светила появилась чёрная точка. За короткое время она превратилась в довольно различимое пятно, а после оформилась в смутный силуэт. Наблюдавшая за этим Сока начала сильно нервничать. Заметив волнение подруги, Чарджери удивлённо спросила: «Сока, чего ты там такого увидела?» Прекратившие разговаривать обджекты устремили туда свои взоры. Нечто или некто с устрашающей скоростью бежал прямо на них. Стерка в ужасе вскрикнула: «Бежим!!!». Но никто не смог сделать и шагу, ровно как и произнести хоть одного слова... По равнине стремительно и целеустремлённо приближался буква Д. Шокированные происходящим живые предметы жутко нервничали и постоянно переглядывались друг с другом. Паника у них началась, когда неизвестный хост с грохотом разбил стоявший у него на пути валун в мелкую щебень. Но все молча продолжили стоять. Стерка тихо молилась суши-богу, ибо других богов не знала. Сока мужественно готовилась к смерти. Нансенсу было на всё пофиг. У подбиравшегося всё ближе существа стала заметна искаженная улыбка. Каждый из обджектов, кроме Летающей Кляксы, Лампочки и Кнайфа, который упорно продолжал думать лишь о своей подруге, морально приготовился стать в ближайшие мгновения размазанным по окружающему миру. Новый хост резко остановился в нескольких метрах от собравшихся. Тяжело дыша, он оперся о невидимую стену. Стало видно, что его лицо было искажено не улыбкой маньяка, а гримасой физической боли, усталости и внутреннего напряжения. Трудяга посмотрел на наручные часы. Облегченно вздохнув и смахнув с лица пот, он с дружелюбным выражением лица повернулся к слушателям и начал очень содержательную речь: «Доброе утро, мои дорогие друзья! Знаю, это очень волнительный для вас момент, когда ваш старый попечитель, которому вы молча верили во всем и чьей воле вы подчинялись всё это время, вдруг, внезапно, решает уйти от вас навсегда, бросив вас на произвол судьбы с каким-то неясным хостом с ещё более неясными для вас намерениями, хотя у того уже вроде был ассистент, с которым он вас спокойно оставлял и с которым лично вам было комфортнее и уютнее чем когда-либо. Что же, спешу вас успокоить, у меня не было никаких указаний или приказаний, чтобы вас всех уничтожить. Мучить вас намеренно, без каких-либо причин, я тоже не буду. Да, будем честны, никто вас не мог и не убережет от физических или психологических страданий, но ведь такова жизнь... Я и не должен этого делать, ведь только страдания дают нам учиться на своих ошибках. И я сейчас говорю скорее не о физической боли, а о душевной. Конечно, всё в нашем мире относительно, поэтому вы имеете право воспринимать мои нравоучения как вам угодно или не воспринимать их вовсе, ведь всё есть правда и ложь одновременно, и бла-бла-бла... Теперь ближе к делу. У вас есть не особо много времени, чтобы просто наслаждаться этой поляной, ведь вам всем (или почти всем) надо будет обязательно пройти три испытания, а после сдать финальный экзамен. По завершению всего этого веселья вы будете отпущены на все четыре стороны. Я понятно объяснил?» Воцарилось неловкое молчание. Почти каждый обджект смотрел на новоявленного управителя с явным моральным угнетением вкупе с высочайшим осуждением. По крайней мере, так казалось хосту. «Ну, что же. Этого и следовало ожидать. Я забыл развязать вам языки. Не сочтите моей наглостью, но чтобы меня не перебивали в важный момент, я специально сделал так, чтобы у вас всех (кроме Нансенсу) онемели эти органы, и вы ничего не могли сказать. Не волнуйтесь, я уважаю всё живое, и именно поэтому не стал лезть вам в мозги (или что там у вас). К тому же, просто отключить пару нервов намного проще, чем вмешиваться в работу вашего разума, поверьте мне. Впрочем, злоупотреблять блокировкой вашей речи я не буду. Но клянусь самим собой, никто из вас не посмеет меня перебивать, за исключением совсем редких ситуаций. Это же значит, что когда я буду на кого-то из вас бычить или заставлять слушать мою объективную критику, у вас не будет другого выбора, кроме как внимать мне. По щелчку моих пальцев вы все снова сможете болтать сколько угодно, но если кто-то из вас заорет, я лично вырву ему гортань и он будет ходить немым до следующего воскрешения. Вы все меня поняли?» - проговорил буква. Со стороны аудитории посыпались активные кивки и прочие подобные знаки. Немного подождав, хост театрально щелкнул пальцами. Стерка: Дай нам возможность снова ходить! Буква Д: Да пожалуйста! Только не смей от меня сбежать, паникерша-подстрекательница! Расщеплю на атомы, на месте! У всех кому надо снова стали подвижными ноги. Стерка: Спасибочки! Буква Д: Не за что. Пшика: Э-э-э... Пацан, слы. А почему ты на кортах сидишь? Буква Д: Это не корточки. Это кость такая. Из-за неё у меня куча комплексов. Чтобы их как-то скомпенсировать, я ношу на голове шляпу-котелок, которую я ранее снял, чтобы не сдуло во время бега. Достав из пространственного кармана шляпу, тот её сразу нацепил. Пшика: А-а-а... Теперь понятно. Замазыч: А ты можешь починить мне голос? Буква Д: Могу. Но сейчас не буду. Замазыч: Ну почему-у-у?!... Буква Д: Довольно вопросов. У всех снова онемели языки. Хост продолжил: «Я ещё не представился. Моё официальное имя - Три Дэ, сокращенно от слов Добро, Дружба, Доминация. Для удобства речи можете называть меня 3Дэ или Дэном. Обращения по типу "Дэ" или "Дэш" считаю панибратством, хоть я их и не запрещаю. Да, Чашечка?» - А как мы можем выговорить цифру?... - А как ты услышала цифру? Сначала ответь на этот вопрос, а уже потом лезь ко мне со своими. Тебе всё понятно? - Но... - Я уже всё сказал. Кнайфечка, ради бога, терпи! И до тебя дойдем... Кашлянув два раза, Доминатор повел свою речь к завершению: «Прежде чем закончить мою вступительную речь, я сначала закрою несколько формальных дырок второстепенного характера. Во-первых, вам некуда бежать. За вами наблюдают круглосуточно и без перерывов. Я знаю месторасположение каждого из вас в любой момент времени. Сейчас, когда вы более-менее адекватны и способны критически мыслить, будьте добры, подсчитайте все странные, нереалистичные и нереальные моменты и ситуации, что происходили с участием Краткого.» Толпа молчавших обджектов постепенно начала превращаться в свалку с ужасом, удивлением и недоумением мычащих бедолаг, которым нехило так вправили восприятие окружающего мира. Задумчиво постояв этак с минуту, 3Дэ решил пока приглушить им боль от осознания происходящего, чтобы его всё же дослушали до конца. Хосту было искренне жалко этих существ. «Как вы могли понять, ваша судьба полностью лежит в моих руках. Вам не спрятаться и не сбежать. Меня нельзя обмануть, меня нельзя побороть, меня нельзя победить. Я властен над вашими жизнью и смертью, над вашим существованием. То, что я вам говорю, очень важно для вас. Цените свои незамутнённый ум и свободу воли, если таковые вам даны. А они вам сейчас даны, и будут даны потом... Отдельно отмечу, что вам никогда своими силами не добраться до себе подобных. Проход внутрь горы ДомКрат полностью завалило. Вы можете убедиться в этом, если хорошо посмотрите на её вершину. Просто попросите у Нансенсу бинокль.» - проговорил Дэн. Немые предметы были в тихом шоке от каких откровений. Не потому, что они этого не знали, а потому, что никак не ожидали услышать от, подумать только, хоста такой простой и очевидной информации в такой серьёзной и мрачной обертке. Создалось полное ощущение, что всё с ними происходившее было не безобидной забавой, а чем-то противоестественным и жестоким. Вместе с тем вернулась часть давних воспоминаний. Хотя мало кто это понял. «Во-вторых, я очень много знаю. У меня есть досье на каждого из вас, полная хронология всех происходивших с вами событий и многое, многое другое... Это та причина, по которой вам нет необходимости представляться мне. Теперь о приятном. В-третьих, у вас больше не будет исключений в привычном смысле. Я тут подумал, что будет как-то нехорошо членить ваш дружный коллектив. Ведь несмотря на ваши перепалки и разделение на две команды, вы уже хорошо знаете друг друга, вам пришлось многое пережить вместе и почти все из вас уже завели себе друзей, а может и спутников на всю оставшуюся жизнь... Так что не парьтесь и не задавайте мне вопросов по этому поводу. В-четвертых, хороший сервис между испытаниями вам гарантирован (нет). Вам дадут нормально пожрать и поспать. Ограничивать вас в передвижениях я не буду, идите куда хотите, не зря же Короткий выбрал такое живописное место! Теперь немного накладок. В-пятых, я честно не знаю, что вам дарить. По моему мнению, все эти ваши церемонии подарковручения можно было просто убрать, но почему-то ваш бывший хост решил этого не делать. Не знаю как вы, а я лично против превращения каждого из вас в ходящую барахолку. Но раз уж это такая традиция, то я не буду вам мешать в достижении своеобразного дзена имени Плюшкина. Только все эти бесполезные вещи вам же потом придется разгребать. Лопатами. Короче, я буду опрашивать каждого бомжа на предмет даров, а после внаглую скину весь этот хлам на ваши бошки. И так каждый раз. Теперь всё понятно? Есть вопросы?» - докончил свою речь Дэ. Вымотавшийся оратор выжидающе смотрел на свою аудиторию. Солнце оторвалось от горизонта. Обджекты неловко переминаются с ноги на ногу. Им нечего сказать. Похоже, Дэш только что создал неразрешимый логический парадокс. Не желая застрять так навечно, Стерка скрепя сердце подняла руку. 3Дэ: Говори. Стерка: А кто такой господин Короткий? 3Дэ: И Краткий, буква Й русского алфавита, ваш бывший хост... Кто следующий? Наш заведующий стал поочерёдно разглядывать присутствующих на предмет внутренних терзаний... И наткнулся на пристальный взгляд Кнайфа, полный презрения и скорби, глубоко за которыми скрывался страх. Дэн видел, как нож отчаянно пытается найти что-то в его глазах. Может быть, совесть?... 3Дэ: Кнайф, я знаю, что ты чувствуешь. Но сейчас я ничем не могу ей помочь. Извини. Обещаю, мы что-нибудь придумаем... В душе кухонного отброса кипела холодная злоба, готовая выплеснуться наружу при первой возможности. Дальновидный терпеливо ждал, выражая своими жестами и мимикой искренние сочувствие и понимание. Время шло. Постепенно гнев и ненависть в сердце многострадального инвалида сменялись разочарованием и горем. Улучив момент, Добряк протянул ему литровку йигройша. Получатель залпом её осушил. У Бутылыча выступил холодный пот.