Глава 1.3

В течении следующих шести месяцев я стабильно каждое воскресенье приходила к семье Уилсонов. До одного злополучного дня, который положил начало моей кровавой мести. На улице стояла прекрасная весенняя погода. Деревья выпускали свои почки на встречу тёплым лучам Нью-Йорского солнца. Домохозяйки выходили из своих нор, чтобы облагородить убранство своего сада. На улицах пахло цветущей магнолией, из местных пекарен разносился пробуждающий аппетит запах. Из всех местных кафе владельцы выносили столы и стулья на летние веранды. Тем тёплым днем я возвращалась из школы, съедаемая мыслями о выходных. В субботу, ровно в девять утра, к нам придёт Генри. Мы, как приличная семья, отзавтракаем вместе и разойдемся каждый по своим делам - я в школу, мама и он уйдут на утренний променад. Подойдя к дому, я заметила, как воздух буквально вибрировал каждой своей частицей, из парадной раздавался громкий вопль знакомого голоса. Быстро поднявшись по ступеням, я услышала обрывки диалога, явно не предназначавшихся для детских ушей: - Как тебе не стыдно? Ты же мать! А у него есть семья! - верещала Меллиса. - Меллиса, успокойся. Это не то о чем ты думаешь! Генри мой молодой человек, мы живём вместе. - отвечала моя мать. - Молодой человек? Ты смеёшься что ли? У него есть жена и два прекрасных ребёнка! - не сбавляя оборотов кричала миссис Уилсон. - А ты, чванливая разлучница второго сорта! Чему ты научишь своего ребёнка? - О чем ты толкуешь, невостребованная матка? - перешла на оскорбления мама. - Он мой и никакой семьи, кроме нашей, у него нет! Tu joues avec mes nerfs, merde*! Я взбегаю по лестнице и вцепляюсь в холодную мамину руку: - Mère, s'il te plaît calme-toi**. Пойдём домой! - умоляю я. - Милая, зайди в квартиру и не слушай споры взрослых. - обрывает меня она. - От чего же, пусть послушает на что способна её мать. - встревает Меллиса. - Ей нужно вынести урок : не быть такой, как её дрянная мамаша. А тебе, - тыкает она в Генри, - я хочу сказать одно! Сегодня же, я позвоню твоей жене и расскажу, что ты за тварь! С этими словами на устах она закрывает дверь в квартиру, которая была пристанищем радости и спокойствия для меня в последние несколько месяцев. Я не помню, что происходило в последующие дни. В воспоминаниях смутно проскальзывают наши скоротечные сборы, мамины слезы, прощальные слова Генри и полный ненависти взгляд соседки. Пока мы выносили наши скромные чемоданы, нам вызвался помочь Эрик. Он отвёз нас в аэропорт и отнёс наши чемоданы до паспортного контроля. На последок он подарил мне копию того самого портрета, что писал в первый день нашего знакомства. Я со слезами на глазах обещала его сохранить и обязательно привезти при следующем визите в Штаты. Он же, в свою очередь, обещал, что если станет известным, то выплатит нам часть процентов с продаж моего портрета. Но, как вы поняли, этого не случилось. И все годы во Франции мы перебивались как могли. В надежде, что однажды совесть его проснется и он оплатит свой долг. Мать очень горевала по разлуке с Генри. Как оказалось, его жена ни сном, ни духом не подозревала о не верности мужа. Она витала на розовых облачках думая, что он по выходным работая допоздна. После звонка Меллисы разразился не шуточный скандал с метанием посуды, разделом имущества и определением через суд временем общения с детьми. Всё это время Генри не подавал признаков жизни, залег на дно, и даже уволился из своей конторы, дабы избежать встреч с миссис Уилсон. Мы в это время пытались привыкнуть к укладу жизни у ба и деда, во время нашего отсутствия дед бросил пить, вернулся на работу в местное кафе и начал зарабатывать приличные деньги. Но радостная обстановка не могла продлиться долго, изо дня в день Моник подвергалась прессингу с его стороны : мол, не смогла построить новую жизнь за границей, не нашла достойного отца ребёнку, и подвергла её же опасности, оставляя на попечение соседей малолетнего дитя. Я следила по газетам за жизнью их семьи. Эрик получил многомиллионный грант на создание новой выставки, а мой портрет был куплен с молотка за три миллиона долларов. Это меня одновременно злило и восхищало. Я не могла понять, как человек сделавший больно моей семье, мог быть счастлив? Уже тогда в моей прекрасной молодой головке зародился план по отмщению. _____________________________________________________________________________ *Tu joues avec mes nerfs, merde - ты играешь с моими чертовыми нервами (фр.) **Mère, s'il te plaît calme-toi - мама, прошу тебя, успокойся (фр.)