Даже воспоминания имеют запах крови

      Рядом со мной на диване приземлилась моя внучка, радостная девочка, улыбнулась, взяла пульт в руки и нажала на кнопку, и в тот момент, когда на экране телевизора появился фильм о моём ужасном прошлом, со звуками стрельбы, я задержала дыхание, а воспоминания накрыли с головой. Я будто снова окунулась в те дни, в то нескончаемое время.       Моё дыхание перехватило, и я мгновенно вскочила с кровати, когда утром услышала о начале всего самого жуткого в мире, и всё будет ещё сложнее, потому что я в самой опасной точке страны. Мне было всего лишь девятнадцать, а я смотрела вокруг, когда в ушах всё заложило, запах дыма пробирал до костей, в то время как в глазах стояла картинка взрывающихся зданий и огромного полыхающего огня. Всё было, как в замедленной съёмке.       Было ощущение, словно всё это самый страшный сон, я мечтала, я умоляла все высшие силы дать мне проснуться, и только когда осколки вылетающего стекла из окон, камней из квартир и доски из домов, ранили, разрезая кожу, и я чувствовала всю эту боль, то понимала — нет, не сон, а самая настоящая правда.       Это ужасно, и представить даже сложно, особенно то, как всё на самом деле, а не как пишут в книгах, которые мы читали и продолжаем читать. Это совершенно иначе.       В глазах слёзы, которые постоянно рвались наружу, но я стискивала зубы, складывала руки перед собой в молитвенном жесте, о том, что всё обойдётся, что всё будет хорошо. Я обнимала родных и не просто надеялась, я верила в это.       Страх заполнял, держал за горло с огромной силой душа, а паника просто отключала мозг, не позволяя думать разумно и холодно. Крик или слёзы родных рядом — единственное, что выводило из тумана и заставляло очнуться, делать хоть что-то, не стоя на одном месте, ожидая, когда сквозь меня пройдёт сотни градов, забирая мою жизнь.       Я бежала, сбивая ноги в кровь, не зная точно, куда, да и зачем. Я пряталась, не зная, что будет через малейшую секунду. Холодно, голодно. Страшно. Я спрашивала себя раз за разом «за что?», но ответ: «ни за что», это пустое место. В войне все проигрывают, но не все это понимают.       Сердце выскакивало из груди, а конечности немели, казалось, если так будет ещё немного, то я отключусь и просто не смогу идти дальше, чтобы выжить. Я сжималась в маленький комочек, будто это спрячет ото всего мира, а каждый звук заставлял подскакивать с места и вздрагивать, прислушиваться, чтобы знать наверняка, что это: ракеты, вертолёты, самолёты или, может быть, танки.       Я никогда бы не подумала, что могу бояться наступления ночи, но это так. Темнота пугала, потому что в ней я кажусь ещё большей добычей. Всё болело, но я терпела, потому что выхода нет. И я никогда бы не подумала, что так буду ценить тишину, сон, каждую крошку еды, тепло, всех людей, что рядом…       Я повторяла, словно мантру «всё будет хорошо», «всё будет в порядке», «скоро это уладится». Ожидание самое сложное, но немного легче, когда никто не сдаётся. Нельзя терять веру.       Меня схватили за руку, и я пришла в себя и тут же схватила девочку восьми лет за руку, осматривая её на наличие каких-либо ран. Всё нормально. Выдохнула. Снова страшные воспоминания прорвались наружу, появились в сознании и пугали до дрожи и очередных слёз. Это никогда не изменится, потому что жить во время войны нереально страшно, это даже словами не передать. Всё вокруг гремело, но никто ничего не мог поделать — такова реальность.       Я ребёнок войны, который выжил, но чувство, преследовавшее меня всё то время, никогда не отпустит, сколько бы лет не прошло, сколько бы детей и внуков у меня ни было, сколько бы они ни спрашивали «мама, бабушка, а война — это страшно?», а я не отвечала «да, очень» и надеялась, верила, что они этого никогда не увидят, я та, кто не забудет. Я та, кто знал, через что прошли все те люди. Я знаю, что они продолжали видеть перед глазами. И я знаю, что они продолжали говорить в своей голове беспрерывно: «Всё будет хорошо. Все мы будем живы и счастливы».       Рядом присел любимый, с которым мы прошли всё вместе, накрыл своей рукой мою ладонь, после и наши дети, которые нас обняли, и мы улыбнулись, произнося: «Всё хорошо. На улице мир. Мы живы».       Как камень с души.