Глава 27

Отец Шо никогда не верил в такие понятия, как государственное здравоохранение. Что толку от врачей, когда у него есть Фукуда? Фукуда никогда не станет сообщать ни о чем в полицию. Он также не станет подвергать кого-либо риску столкнуться со службой опеки. В прошлом, единственный раз, когда Шо видел больницу изнутри, он был в таком тяжелом состоянии, что почти не помнил, что произошло. В памяти всплывали белые огни, незнакомые люди в синих халатах и запах йода, так и бившего в нос. Когда Фукуда выносил его оттуда, в ноге Шо торчали шурупы. Фукуда и Хигашио увезли его, прежде чем медсестры, полицейские или специалисты по уходу за детьми успели задать слишком много вопросов. Если ты был эспером, это всегда было лучшим выходом из положения. В этом плане мало что изменилось. В больнице, в которой оказался Шо, почему-то не хватало ни медсестер, ни каких-либо других признаков жизни. Высокие окна, закрывающие вестибюль, вероятно, выглядели впечатляюще при дневном свете, но в этот час фонарные столбы на пустой парковке были единственным напоминанием о том, что здание не было погружено в огромную черную пустоту. Кроме Шо и его матери, на скамейках в зоне ожидания сидел только старик, уставившийся на свое отражение в полу. Время от времени он издавал один-единственный гулкий кашель, фыркал, а затем снова принимался глядеть в пол. Мама устало вздохнула, опустив голову на руки. Шо нетерпеливо заерзал на месте, вытянув шею, чтобы заглянуть в окно за стойкой в центре вестибюля. Там Окура разговаривал с администратором как минимум двадцать минут. Шо уже не слышал, о чем они говорили, но, учитывая, что Окура счел нужным достать свой телефон, вердикт не изменился: Сацунэ не разрешалось посещать. Если кто-то хотел увидеть ее, то мог утром обратиться в полицию. — Извини, Шо, — сказала Мама, потирая глаза. — Я думаю, нам уже можно собираться домой. Завтра можно попытаться еще раз. — Я должен поговорить с ней до того, как успеет Окура или полиция, мы только ради этого и пришли, — шепнул Шо. — Если она расскажет им о своих сверхсилах, они будут обращаться с ней так же, как и со мной. Мама снова вздохнула. — Думаешь, Нагата стала бы тратить столько времени, прикрывая меня или Кагеям, если бы не было о чем беспокоиться? — спросил Шо. — Вообще нет разницы, обещает Окура помочь или нет. Он делает только то, что ему говорит начальство, ему нельзя доверять. — Не то чтобы я тебе не верю, но что мы можем сделать? — сказала Мама. На мгновение она притихла и снова задумалась. — Мы можем позвонить ее отцу?.. Кто-то говорил ему, что произошло? Сацунэ никогда не говорила о своем отце как о ком-то, кто мог или был готов помочь. Шо никогда даже его не видел. Он работал за границей — он ни в коем случае не мог появиться здесь в течение следующих нескольких часов, да даже если бы и мог, то Шо был довольно-таки уверен, что он не знал о способностях своей дочери. В коридоре за кабинетом администратора открылась дверь. Шо повернул голову и заметил санитара в светло-голубой форме. Он вез каталку, ее стальная рама тихо дребезжала. Сверху лежал, крепко спя, маленький мальчик. Если здесь было детское отделение, то они, скорее всего, шли туда. — Может, мне самому попытаться ее найти? — сказал Шо. — Кто-нибудь тебя заметит, — сказала Мама, понизив голос до шепота. — Если тебя застукает персонал, нам проблем не обобраться. Шо поднялся со скамьи. — Я буду осторожно. Я много куда проскальзывал. Мама искоса взглянула на кабинет администратора. — Ну не знаю… — Я ненадолго, — заверил Шо. — Если Окура вернется, скажи ему, что я пошел в туалет. Не дав матери времени на протесты, он быстро убедился, что за ним не следят ни старик, не администратор, после чего пересек вестибюль. Он прошел по тому же клиническому белому коридору, что и санитар, и пробрался через вход, прежде чем двери успели закрыться. За углом просигналила кабина лифта. Шо экспериментально направил свою ауру в руку, проверяя ее пределы. Поток энергии все еще было сложно контролировать, но по сравнению со вчерашним днем она уже почти не болела. Он протянул ее к остальным частям тела, пока не опустил взгляд и не увидел вместо ног лишь пол. Шо свернул за угол и втиснулся в открытый лифт, прижавшись спиной к стене. Санитар напевал себе под нос, пока лифт двигался вверх. Когда двери раздвинулись на втором этаже, Шо пошел следом за толкающим каталку санитаром, держась на несколько шагов позади. Как Шо и надеялся, он направился по указателям к педиатрическому отделению. Подойдя ко входу, санитар нажал кнопку на стене. Шо оглянулся вокруг, пока двери медленно открывались. Палата на другой стороне отличалась от остальной части больницы. Стены были выкрашены в солнечно-желтый цвет, а пост медсестры украшен детскими рисунками. Шо пробрался мимо каталки, когда санитар остановился, чтобы поговорить с медсестрами. В конце коридора он почувствовал ауру Сацунэ — слабую, но неповторимую. Дверь в комнату Сацунэ уже была приоткрыта. Шо осторожно просунул голову внутрь. Свет от лампы очертил бледный островок во тьме. Он обрамлял контуры лица Сацунэ, бросая луч мягкого света на детский узор в виде животных на занавесках позади нее. Она спала, лежа на металлической кровати, прямо как той, за которой Шо последовал сюда. Он вошел в комнату, как можно тише закрыв за собой дверь. Рядом с кроватью у стены был монитор и куча других медицинских инструментов, но ничто не было прикреплено к Сацунэ. Она выглядела… обычно. Лучше, чем Шо ожидал. Никаких бинтов или капельниц, только нелепая больничная рубашка и ряд швов на голове. У нее уже был синяк под глазом и другие болячки, когда Шо покинул школу после полудня. Все это не было заслугой ее матери. Глаза Сацунэ затрепетали. Она как будто от испуга приподнялась, подтянув одеяло к груди. — Шо?.. Ей еще много чему нужно было научиться в плане различения аур, но с каждым разом она становилась все лучше. Шо перестал скрывать себя, стоя между ее кроватью и окном. — Привет. Сацунэ не сводила с него глаз. В ее лице сквозила настороженность. Даже укоризна. — Почему ты здесь? — спросила она. — Химико сказала, что вы с мамой в больнице, — сказал Шо. — Я думал пойти узнать, что случилось. Стоило присмотреться поближе, и становилось видно, какими впалыми и красными были глаза Сацунэ, даже если не обращать внимания на синяк, оставленный Икедой на ее щеке. Свежие швы на коже головы резко проступали на фоне того малого, что осталось от ее светлых волос. — Мама… — Она вяло махнула рукой в сторону коридора. — Кто-то сказал, что она сломала шею. Шо присел на краю кровати, подложив под себя ноги, и сел перед ней в позе лотоса. — Это ты сделала? Сацунэ покачала головой. — Она что-то сказала… Не помню… Я заставила ее пойти по лестнице к подвалу. — Ты пыталась ее убить? — Не помню, — повторила Сацунэ. — Было много крови. Из ее головы. И из моей. Я позвала скорую. Шо хмуро уставился на ее швы. — Она тебя била? — Она бросила в меня одно из своих растений, — сказала Сацунэ, трогая место кончиками пальцев. — Она первая начала. Как всегда… — Она легонько пожала плечами. — Все медсестры так говорят, будто я должна о ней беспокоиться, но мне уже все равно. — Тебе не должно быть все равно, — сказал Шо. — Тебе не должно быть все равно, потому что утром к тебе заявится куча ментов и будет допрашивать тебя, и, если ты знаешь, что для тебя полезно, ты скажешь, что это был несчастный случай. Сацунэ подняла взгляд на лицо Шо и долго наблюдала за ним. Она слабо улыбнулась. — Мне когда-то это нравилось, — сказала она. — Что ты единственный меня не жалеешь. — Потому что это было тупо, — сказал Шо. — Я все понимаю, но это было тупо, и тебе нельзя было пользоваться своими сверхсилами. Сацунэ медленно опустилась обратно на подушку. Она уставилась в потолок, с каждой секундой тишина становилась тяжелее. — Я не знаю, как ты это делаешь, — наконец сказала она. — Врешь каждый день. Притворяешься, что тебе здесь место, когда это не так. — Она шмыгнула, приложив руку к носу. — Я уже поговорила с полицией. Утром они приведут кого-нибудь из службы опеки, и я знаю, что они скажут. Ее голос был таким глухим и безэмоциональным. Как будто она уже смирилась. — Знаешь, я так долго пыталась молчать, потому что я знаю, что они впихнут меня в какую-то другую семью в другом городе, а они даже не будут знать, что я эспер, и Юки с Химико там не будет, но… — Сацунэ не докончила, заморгав, словно забыла, о чем говорила. — Но когда я до этого поговорила с Окурой, он дал мне свой номер. Он сказал, что поможет— — А?.. — У них есть все эти программы, — сказала Сацунэ. — Он сказал, что говорил со многими такими детьми, как я. — Серьезно? — Шо чувствовал покалывание ауры под кожей. — Ты один раз поговорила с ним и просто так поверила, что он тебе поможет? Сацунэ с трудом приподнялась на локтях. — Я же только что сказала тебе, я больше так не могу. — Чего не можешь? Потерпеть свою маму, когда она немножко на тебя поорала? Когда она один раз бросила в тебя что-то? Шо спрыгнул с кровати, яростно указывая на окно. — Тебе оставалось пожить еще пару лет, потом ты могла бы уехать и никогда больше ее не видеть, — сказал он. — Ты не в опасности: ты могла дать ей понять, что это ей нужно было тебя бояться, не устраивая сцен и не отправляя ее в гребаную больницу! Сацунэ сузила глаза. — Как ты можешь мне такое говорить? — Потому что у тебя есть выбор, и ты просто так его бросаешь! Люди, на которых работает Окура, собираются забрать меня, ты понимаешь? Они заставят меня переехать в этот интернат для эсперов, и, если ты попросишь Окуру о помощи, тебя тоже туда запихнут! — Это было бы так плохо? — спросила Сацунэ. — Даже если бы мы были там вместе? — Ты меня вообще слушаешь? — сказал Шо. — Да, очень плохо! — Почему? — Да потому что! Сердце Шо так жестко стучало о его грудную клетку, что он едва дышал. Он не мог сдержать голос. Кто-то говорил прямо за стенами. — Хочешь, чтоб мы остались вместе? — Он распахнул занавеску, чтобы выглянуть в окно. Они были на втором этаже — у него хватало энергии, чтобы безопасно приземлиться вдвоем. — Мы должны уйти. Мы должны уйти отсюда— Куда они могли пойти? Им пришлось бы покинуть город. Исчезнуть. Иида, наверное, мог бы помочь. — Тебе стоит вернуться домой, — сказала Сацунэ. — Тогда придумай план получше, — сказал Шо. — Я пытаюсь тебе помочь! — Неправда. Шо замер и вперил в нее недоумевающий взгляд. После всего, что он ей дал, она не была готова даже поверить ему насчет чего-то, о чем она почти ничего не знала? О чем она знала даже меньше, чем о сверхсилах. Меньше, чем о Когте. Вообще ничего. — У тебя хорошая мама, Шо, — сказала Сацунэ. — Не надо стесняться, что тебе грустно переезжать. О чем она только говорила? Об этом он почти и не думал. С усилием передвигая конечности, Сацунэ легла на бок и притянула одеяло к подбородку. — Спокойной ночи, — сказала она. Голос из коридора становился ближе. Шо попятился, как только открылась дверь, и ему оставался лишь миг, чтобы пропасть из вида. В створку просунула голову медсестра. Она какое-то время смотрела на Сацунэ, потом удалилась, оставив дверь нараспашку. Шо отошел от постели Сацунэ и ускользнул в коридор. Он быстрее и быстрее шагал обратно, широко расставляя ноги. Немыслимо. Единственный человек, который должен был понять его, и только после одного разговора с Окурой она распрощалась с мозгами. Шо найдет другой способ разобраться с этим, хотела Сацунэ помочь или нет. Он должен был.

***

Плоский кусок камня за маяком под острым углом высовывался из-за скалистого берега. Ноги Шо болтались через край. Он видел прямо сквозь них — он забывал, что его ляшки окоченели от холода, и представлял себя некой бесплотной сущностью, парящей над лениво бьющимися о берег прохладными волнами. Он дергал галстук на шее, пока не растянул узел и не снял его с головы. Казалось почти комичным, как тот сразу обрел цвета и форму, едва Шо выпустил его из рук. Ткань развевалась на ветру и полетела обратно к скале. Она зацепилась за ветви куста, который вырос в камнях, и затрепыхалась, словно не могла вынести мысли о том, чтобы отпустить. Но Шо должен был ее вынести. Пора было оставить этот городок позади. Ему нужна была лишь возможность поговорить с Иидой, но единственным способом связаться с ним всегда было лишь ждать и надеяться, что тот придет. Как всякий другой раз, когда он находил Шо на крыше большого города или в пустом здании, утомленного и исчерпавшего все варианты. Иида увидит проблему такой, какая она есть. Даже в наихудшие времена он никогда не прятался от жестокой правды, не утаивал того, во что верил. Он не подчинится той идее, что Шо, или Сацунэ, или кто-то еще должен отправиться в какой-то интернат. Он скрывал детей с глаз типов вроде Нагаты или Окуры еще до того, как Коготь распался. Шо с болью в суставах поставил ступни на утес и поднялся. Он как мог навострил все свои ощущения, выискивая в городе любые намеки на сверхъестественную активность. Иида появится. Шо знал, что он появится. Он так сильно отреагировал, когда обнаружил Шо в Приправном, что не могло быть, чтобы он не хотел вернуть Шо домой в безопасности. Он просто занимал гораздо дольше, чем Шо бы хотелось. Шо взглянул на парапет на вершине маяка. Ииду серьезно ранили. Даже хуже, чем Шо. Он никогда не мог толком разобраться в пределах сверхсил Ииды, но, может, они тоже были слабее обычного. Может, ему не стоило сидеть тут и скрывать себя. Дверь в маяк издала такой скрежет, словно никто не открывал ее годами, когда Шо взломал замок. Он с любопытством просунул нос в щель, на него нахлынули запах ржавчины и застоялый воздух. Он оглянулся через плечо, убедившись, что никто не наблюдает за ним, и протиснулся внутрь. Грохот металла о металл пронесся по высоте всей башни, едва Шо закрыл за собой дверь. Внутри маяк выглядел еще более обветшалым, чем снаружи, краска крупными кусками слезла со стен, как корка уродливой старой раны. Шо сбросил с себя невидимый покров и поднялся по закрученной лестнице, ступеньки которой стонали под каждым его шагом. Когда он достиг вершины, то пролез мимо громадного фонаря и вышел на парапет. Сверху ветер был сильнее, пытался сорвать с него куртку. Он обхватил себя руками и выглянул за перила. Отсюда открывался живописный вид на Осетровую бухту. Пара его одноклассников бродила вдоль берега, возвращаясь домой из школы. Далекие миниатюры, разодетые в одинаковые наряды, мелкие и незначительные. Мияги дала Шо уйти пораньше, но он мог бы и вовсе не приходить. Весь день ему приходилось лишь слушать бесконечные расспросы одноклассников, вдруг так сильно обеспокоенных о ее здоровье. Ямамото заявила, что считала произошедшее чем-то хорошим. Что, может, теперь Сацунэ наконец-то помогут. Им не очень понравилось, когда Шо толкнул ее в стену. Возможно, его так сильно волновало только то, что он сам понятия не имел, что делать с Сацунэ. Он думал об этом всю ночь, и, конечно, было вполне логично, что она с охотой готовилась отправиться в этот интернат. Всю жизнь она хотела лишь встретить других эсперов. И Шо понимал ее — он знал, каково чувствовать себя совершенно одиноким, но она не знала, о чем говорит. То место могло изменить ее в худшую сторону. Люди, подобные Окуре, только заставляли тебя почувствовать себя в безопасности, и у них даже могли быть хорошие намерения, но не они решали политику подразделения, на которое работали. У них было больше общего с Когтем, чем они когда-либо признают. Что-то плавное и серебристое дернуло за рукав Шо. Он слегка вздрогнул, и его взгляд бросился к подножию маяка. Иида стоял посреди коричневой заболоченной травы, появившись как из воздуха. — Ты ждал меня? — спросил он. Ветер унес с собой его голос, перебирая его волосы. Его лицо изображало строгий и резкий оскал, как он и должен был выглядеть. Армейскую куртку, которую Шо в последний раз видел пропитанной кровью, заменила темная толстовка с капюшоном, еще более простая и анонимная, чем его старая одежда. Шо бросил взгляд на холм позади Ииды, бегущие по дороге автомобили и стоящий за ними лес. Даже напрягая все свои чувства, он не мог обнаружить никаких других аур. — Ты не привел своего пацана с барьерами? — А мне стоило? — спросил Иида. Шо робко покачал головой в ответ. Иида прямо-таки выглядел злым, но как будто он был огорчен, ничто в нем не выдавало угрозы. Он еще какое-то время угрюмо глядел на Шо, после чего махнул рукой, подавая знак, чтобы тот спустился. Шо наклонился над перилами. Он до сих пор не особо доверял своим силам, но такой прыжок не должен был занять труда. Он обернулся невидимым и перепрыгнул через перила, но только когда оказался в метре от земли, понял, что падает чересчур быстро. Он со всей силы ударился о траву. Скорость удара прошла сквозь его лодыжки и выбила его из равновесия. Хотя Иида его не видел, он легко нашел руку Шо и поднял его на ноги. — Ты должен сейчас идти домой из школы, а не слоняться здесь в поисках меня. — Но мне нужно с тобой поговорить, — сказал Шо. — Разве ты не поэтому здесь? Иида смотрел ему прямо в глаза. Шо снял с себя невидимую завесу, упрямо уставившись в глаза Ииде. — Я пытался предупредить тебя, чтобы ты повернул назад, — сказал Иида, — но ты этого не сделал, да? — Я пришел помогать Кагеяме, как и ты, — сказал Шо. — Они тебя чуть не убили и попытались бы сделать то же самое с ним. Я не мог просто уйти. Иида пронизывал его взглядом. Знал ли он? Знал ли он то, что Шо было известно, над чем он работал все это время? Что обычно, когда на него натыкался какой-нибудь представитель одного из отстающих звеньев Когтя, им приходилось распрощаться с жизнью. Вел он себя иначе. Иида отпустил Шо, выпустил изможденный вздох. Пусть движение было минимальным, шрам на его щеке болезненно скривился. Он приложил ладонь к животу, откуда в последний раз, когда Шо видел его, торчал стальной прут. — Тебе надо помочь? — спросил Шо. — Типа, может, бинтами? Фукуда сказал, что ты убежал и он не успел тебя исцелить. — Им не стоило вмешиваться, — сказал Иида, качая головой. — Из тебя бы тогда вся кровь вытекла… — Почему ты так хотел поговорить со мной? — скоро сменил тему Иида. — На меня напали эсперы, которые атаковали тебя, — сказал Шо. — Заявилась Нагата. Она знает обо всем, что случилось, а ты просил меня остерегаться ее. Ты всегда говорил, чтобы я держался подальше ото всех, кто связан с правительством, но я уже не знаю, как. Иида убрал руку с бока, мимолетом проверил ладонь. По крайней мере, на ней не было крови. — Опять Нагата, — тихо сказал он. Строгий взгляд, застывший на лице Ииды, немного смягчился, когда он посмотрел на Шо. Он повернул голову и стал наблюдать за проезжающими мимо автомобилями. — Пойдем в более укромное место, — сказал он. Шо разинул рот. — А?.. Да, конечно! Он энергично закивал и начал взбираться по холму. Иида все-таки слушал его. Конечно, он слушал — Шо нисколько не сомневался. Самым укрытым местом в Осетровой бухте, без сомнения, был лес. Шо быстро провел Ииду через дорогу, мимо лесной опушки. Вскоре старые березы заглушили все звуки, доносившиеся из города. Их крепкие стволы заслоняли лучи послеполуденного солнца, пробивавшиеся сквозь хмурое небо, сохраняя воздух прохладным и влажным. — Сюда больше никто не приходит, — сказал Шо, отодвигая в сторону ветку. Он сошел с тропы, по которой шли большинство людей, и спустился в подлесок. Он прошел этот путь к храму Сацуне столько раз, что теперь уже почти запомнил все участки вне основной дороги. Слизистые листья, покрывавшие лесную подстилку, хлюпали под его ногами. Шаги Ииды были гораздо тише, но он двигался медленно, тяжело дыша. Шо оглянулся через плечо, когда Иида внезапно остановился. Его внимание привлек жуткий дух в форме осетра, который преследовал их с момента входа в лес, сверкая одним из своих огромных, немигающих глаз, но всегда держась на расстоянии нескольких рядов деревьев. — Оно часто преследует мою подругу, — сказал Шо. — Не обращай внимания, оно не навредит. Иида постепенно возобновил шаг, глядя на Шо. — Где она сейчас? — Она, э… — Одного признания было достаточно, чтобы шею Шо покрыла краска. — Она в больнице. Потому что поссорилась со своей мамой. Она стала чаще использовать сверхсилы, даже на людях, но я не думал, что она будет такой… …дурой? Это Шо был идиотом. Иида специально просил его присмотреть за Сацуне. Это было единственное, что он должен был сделать в этом городе. Если бы только он был с ней более строг. Если бы только он уделил ей больше внимания, возможно, она тогда не оказалась бы в такой ситуации. — Вообще-то, я из-за нее и хотел поговорить с тобой, — сказал Шо. — Ну, из-за нее и просто. В Приправном столько случилось, и я… Иида догнал его, и они пошли бок о бок. Шо не мог заставить себя поднять голову, чтобы увидеть его реакцию. — Знаешь того, их главного мужика в правительстве? — начал Шо. — Их начальника. — Асахи, — сказал Иида. — Да, он. Он уже пытается до меня добраться. Он недавно допрашивал меня о тебе, и я клянусь, я ничего ему не говорил— Он много чего ему наговорил. — Я ни за что не стал бы тебя выдавать, мы ведь друзья, или, ну, товарищи, типа, или — на одной стороне, сечешь? — сказал Шо. — Всегда были. Я всегда знал, что могу тебе доверять. Даже все то время, когда Папаша заставлял тебя выискивать меня, я знал, что тебе просто нужно было подчиняться указам. Иида лишь смотрел под ноги, осторожно переступая через сплетения корней на земле. Небо над голыми кронами деревьев становилось все темнее с тех пор, как они вошли в лес. Каждый раз, когда они проходили мимо просвета в кронах, несколько капель дождя падало на волосы Шо. — Как только Асахи узнает, что мы оба были в Приправном, он начнет меня преследовать, — сказал Шо. — И он обязательно узнает, потому что тот парень в желтом костюме, который тебя проткнул, все еще на свободе, а он прям обожает послушать себя. — Весьма печально, — сказал Иида. Он звучал изможденным. Ему едва хватало сил на полное предложение. Морщины на его лице становились глубже и глубже. Он знал? Знал, к чему это ведет? — Нагата говорит, что мне придется переехать в этот интернат, которым управляет правительство, — сказал Шо. — Она говорит, что у меня нет выбора. Но, что хуже, мне кажется, они отправят туда и Сацунэ, а она типа этому рада, я просто— Иида положил руку на спину Шо. Его крупная ладонь обхватила обе его лопатки, и он решительно направил Шо к поваленному бревну, лежащему по боку от тропы, по которой они шли. — Пойди сюда, — сказал он. — Сядь. Шо сел рядом с ним, неловко сложив руки на коленях. Лоб Ииды блестел от пота, прилипшего к корням волос. Ему было совсем тяжело отдышаться. Дождь начинал накрапывать как следует. С некоторым трудом Шо создал над их головами барьер, отгораживающий от капель дождя, как странный полупрозрачный зонтик. Хотя это был всего лишь полукупол, он создавал ощущение изоляции, словно мили разделяли их от осетрового духа, который по-прежнему скрывался за деревьями. Что-то в этом слишком сильно напоминало тот сумасбродный разговор между Шо и его отцом, после того как брат Рицу устроил разруху в городе. — Давай хорошенько подумаем, — сказал Иида. — Какие у Сацунэ есть варианты? Шо бросил на него взгляд. — Варианты? — Этот конфликт с ее матерью, — сказал Иида, — его можно как-то решить? — Да вряд ли. Ну, могло быть и хуже, но та говорит с Сацунэ так, будто она ничего не стоит. Запирает ее в подвале и все такое. Сацунэ сказала, что уже не выдерживает. — Значит, вернуться домой она не может, — сказал Иида. — За ней придет служба опеки. Они могут оставить ее с кем-нибудь еще? Шо пожал плечами. — У нее есть папа, но я его даже никогда не видел. Вряд ли он поможет. — Что насчет обычного детского дома? — спросил Иида. — Это поможет ей? Шо настойчиво замотал головой. — Ни за что, для нее будет слишком, если ей опять придется скрывать свои способности. Дождь забил по куполу с удвоенной силой. Запах гнилой древесины был таким резким, что Шо почти чувствовал его на языке. Иида опять смотрел на него, эта странная нежность вновь смягчала его острые черты. — Тогда, вероятно, ей лучше всего пойти в интернат, который предлагают агенты, — сказал он. — Но… — Шо взглянул на него со смущением. — Им управляет правительство. Ты же их бросил, потому что они плохие, так? Ты сказал, что они брали детей из твоего подразделения— — Иногда реальность бывает сложнее, — сказал Иида. — В этом случае, похоже, держать Сацунэ подальше от других эсперов будет хуже. Люди, которые работают в этих учреждениях, не монстры — иногда они приносят положительные изменения, и, по крайней мере, это безопасное место для проживания. Они будут влиять на нее, но она сначала подружилась с тобой, верно? — Да, но— — Тогда она знает, как устроен этот мир, лучше, чем многие эсперы, — сказал Иида. — И, если она забудет, я надеюсь, ты ей напомнишь. Ливень хлестал по барьеру Шо с отчаянием, заглушавшим голос Ииды. Что происходит? На что он намекал? — А ты что? — спросил Иида. — Разве тебе не лучше будет тоже отправиться туда? Почему он говорил так, будто все предрешено? Почему он считал, что Шо согласится пойти? — Будь с собой честен, — сказал Иида. — Нет, я… — Шо поднялся с бревна. — Я хочу пойти с тобой! Слова вырвались из Шо без всякой задумки, но это было правдой. — Я могу привести Сацунэ, — сказал Шо. — Я знаю, что она совсем новенькая, но она крепкая, и умная, и она быстро научится. Иида хмурился, так, что Шо не мог распознать его выражение лица. — Что, черт возьми, надоумило тебя сказать такое? — Фудзисима и те парни, которые с ней были, тоже мне навредили! Они пытались убить меня. Все вокруг уже хотят, чтоб я умер. Им и так казалось, что мы работаем вместе, так что, знаешь, может, нам уже и стоило бы! Взгляд Ииды оторвался от него, без эмоций устремился вглубь леса. — Я могу помочь тебе, — сказал Шо. — Я знаю, что ты сделал, я все понимаю. Конечно, они ни на кого не нападали, но те люди, которые вкладывали деньги в Коготь, они причинили гораздо больше вреда, чем все Шрамы вместе, так ведь? Иида не смотрел на него. Шо встал перед ним, чтобы ему ничего не оставалось, кроме как обратить на него внимание. — Пожалуйста, я просто хочу снова сделать что-нибудь, что хоть что-то да значит, — сказал он. — Они не будут считать меня за обычного ребенка. Я знаю, что они заставят меня работать на них, прямо как с Папашей. — Ты не годен для того, чем я занимаюсь, Шо-кун, — сказал Иида. — Меня глубоко волнует, что ты не видишь, что вы с девчонкой для этого не подходите. — Но ты разрешаешь Кубо помогать тебе, — сказал Шо. — Он просто какой-то парень, которого ты подобрал с улицы. Почему ты можешь взять его, но не меня? — Впервые, когда я пришел сюда, я попросил тебя влиться в толпу, — произнес Иида медленно, взывающим тоном. — У тебя есть будущее. Каждый приобретенный тобой навык лучше использовать для построения чего-то нового, чем разрушения старого. Почему он не понимал, что уже было слишком поздно? Мать Шо уже готова была отдать его другим людям. Новые друзья не хотели и знать его. Старые тоже. Если уж на то пошло, он причинил всем гораздо больше страданий, просто пытаясь удержаться за то, что уже было потеряно. — Я знаю, где Фудзисима, — выпалил Шо. — Не точно где, но она в больнице в Приправном. Она в коме, с ней еще никто не разговаривал. А остальные… Не знаю, узнал ли ты их, но если бы ты мог их найти, мы бы избавились от них, так? Никто бы не узнал, что мы в городе. — Спасибо за сведения, но ты больше не можешь и не должен ничего для меня сделать, — сказал Иида странно бесстрастным тоном. — Ты не можешь просто так от меня отделаться. Иида встал, прижимая руку к ребрам. — Тебе нужно поговорить с кем-то о том, что с тобой произошло, но этим человеком не могу быть я. Барьер Шо распался, как только его аура вырвалась из-под контроля. Иида поморщился, когда на него хлынуло ведро дождевой воды, промочив насквозь его толстовку. — Думаешь, у меня не получится? — спросил Шо. — Скажи, что мне нужно сделать, я покажу! — Видишь этого духа? — спросил Иида, кивнув головой в сторону осетра. — Как и все злые духи, он — падальщик. Беспринципный, питающийся энергией эсперов. Ты знаешь эти леса уже несколько месяцев, но так и не научил свою подругу, которая полагается на твое суждение, как от него избавиться. — Да это просто дух, какая разница? — Твой отец, возможно, позволял тебе командовать несколькими людьми, но это не дает тебе права или опыта принимать решения за своих сверстников, — сказал Иида. — Как повезло, что они были взрослыми. Теперь я понимаю, как много усилий приложил Фукуда, чтобы обуздать… — Он сделал неопределенный жест в сторону Шо. — …это. Иида поднял руку еще выше, и его серебряная водянистая аура собралась в ладони и вдруг издала давящий на уши скрежет. Шо не успел ничего сказать, как дух-осетр начал раздуваться. Его длиннющая челюсть разверзлась нараспашку, бесконечные зубы извернулись во все стороны, а тело взбучилось и вывернулось наизнанку. Когда кожа разорвалась и лопнула, как воздушный шар, не раздалось ни звука. Дымчатый ил, окружавший духа, опустился на землю и был смыт дождем, словно его и не было. — Тебе многому пора научиться, Шо-кун, — сказал Иида. — Если ты дашь этому высокомерию, которое твой отец вложил в тебя, продолжать тебя разъедать, я не знаю, что с тобой станет. Взгляд Шо упал с места, где только что был дух, к его грязным кроссовкам. — Мы оставим этот разговор между нами и разойдемся каждый своей дорогой, — сказал Иида. — Ясно? Вода затуманила зрение Шо, размывая мертвую траву у его ног. Он вздрогнул, когда Иида подошел ближе, схватил его за перед рубашки и заставил поднять глаза. — Ясно? — снова спросил он. Шо невольно кивнул, но он не понимал. Он никак не понимал, как Иида мог просто оставить его здесь. Отказаться от него, как это сделали все остальные. Неужели он был такой обузой? Неужели было настолько неважно, что он останется гнить под опекой правительства и, вероятно, выйдет оттуда настолько искаженным, что уже никогда не будет собой? — Я сделаю тебе должное и сделаю вид, что между нами никогда ничего не было, и я ожидаю от тебя того же, — сказал Иида, отпуская его. Шо шмыгнул. — Или что, ты и меня убьешь? Иида долго молчал. — Я желаю тебе добра, — сказал он. — Только и всего. Он развернулся. Его шагов было почти не слышно поверх шипения дождя. Руки Шо безудержно дрожали. Он засунул их глубоко в промокшие карманы пиджака и побрел в противоположном направлении. Он не мог просто сдаться. Не мог. И не мог дать Сацунэ так поступить с собой. Иида хотел, чтобы они оба застряли в этом доме, только чтобы знать, где находится Шо. И поэтому он так старался, чтобы Шо остался в Осетровой бухте. Все, о чем его предупреждала Нагата, оказалось правдой. Иида считал его за какого-то питомца, которого можно было запереть в клетке, за которым можно было наблюдать как душе угодно. Ему было плевать. С самого первого дня он только пользовался Шо: все его вопросы о Папаше, высшем руководстве и других подразделениях — только поэтому он вообще с ним общался, не так ли? Иида даже не знал бы о тех людях, которых он убил, если бы не Шо, а теперь вел себя так, как будто это ничего не значит? Как будто Шо был просто каким-то тупым ребенком? Пошел Иида нахуй. Шо мог справиться и в одиночку. Он снова поговорит с Сацуне, сделает все возможное, чтобы убедить ее, что спать без крыши над головой гораздо безопаснее, чем любое государственное учреждение. А если ему все равно не удастся, он по крайней мере сможет уйти из ее жизни. Он поднялся на холм к старой тропе за храмом Сацуне. Дождь заливал выбоины в асфальте, затопляя сорняки, прорастающие между трещинами. Он шел вперед, но остановился, когда храм показался впереди. У входа стоял зажженный походный фонарь. Его теплое сияние проникало сквозь решетчатую стену, отбрасывая шахматный узор на мокрую брусчатку снаружи. Свет мигнул, когда мимо него прошло что-то. У входа появился силуэт в голубой ветровке, наклонивший большой пластиковый ящик, чтобы вода внутри плеснула на землю. Она натянула на голову капюшон, но спутать ее с кем-то другим было невозможно. Химико выпрямилась и откинула пустой ящик вглубь храма. Она оглянулась на проливной дождь, ее очки так запотели, что Шо не мог рассмотреть ее лица. — Шо? — сказала она, прикрыв глаза рукой. — Че за хрень, ты что здесь делаешь? Шо остался на месте, угрюмо глядя на место позади нее. Содержимое других ящиков, которые Сацуне обычно аккуратно складывала в углу, было разбросано по полу. — Я пришел забрать кое-что, — сказал он. — Для Сацунэ? — спросила Химико. — Не волнуйся, она уже дала мне список, что ей надо. Шо резко перевел взгляд на Химико. — Ты говорила с ней? — Да, конечно, — сказала она. — Чел, да заходи уже, ты как крыса мокрая. Она исчезла в храме, громко топая и ворошась в вещах. Шо осторожно подошел ближе. Похоже, она систематически перерыла все принадлежности Сацуне. Некоторые из них были засунуты в и без того переполненный рюкзак, а другие валялись на полу или были сложены в пластиковый ящик, где Сацуне хранила свое походное снаряжение. — Не знаю, как ты пробрался, но Сацунэ сказала, что ты навестил ее в больнице, — болтала Химико. — Сказала, что ты прямо бесился по поводу этого интерната. Гнилые половицы скрипели под ногами Шо. Ящик, который Химико держала, был поставлен под отверстие в крыше, чтобы вода не залила все внутреннее пространство храма. — С ней снова говорила полиция? — спросил Шо. — Да, они и какой-то соцработник, — сказала Химико. — Она явно уезжает, потому что ее мама призналась, что кинула огромный горшок с цветком ей в башку. И че-то другое, по-моему. — Они не арестуют ее? — спросил Шо. — Кого, Сацунэ? — Химико казалась сбитой с толку. — Ей тринадцать лет, и любой, кто провел с ее мамой хотя бы пять минут, докажет, что она говна кусок. Кстати, ее мама поправится. У нее даже нет очень серьезных травм. Среди всех проблемы с законом будут только у нее одной. Шо следил за Химико глазами, пока она металась из одного конца храма в другой, прихватив старый свитер с дырками на концах рукавов. — И что теперь будет? — спросил он. — Ну, у нее есть выбор между бабушкой, которая ненавидит ее и живет на другом конце страны, и тем молодежным центром, о котором она тебе уже рассказывала, туда где-то час отсюда ехать. Ах да, еще отец Юки предложил ей пожить у них, но я думаю, он просто хотел ее подбодрить. Шо вскинул голову. — Она может переехать к Юке? — Не знаю, они не родственники, так что, наверное, будет сложно получить разрешение. Это был запасной вариант на случай, если ничего другого не получится, но она как будто была рада попасть в этот интернат. Его порекомендовал этот твой детектив, он ведь уже помогал тебе, да? Она сложила свитер и запихнула его в рюкзак вместе с другой одеждой, которая едва помещалась в основное отделение. Она перешла к другому ящику, отбросив в сторону свернутый спальный коврик, чтобы достать что-то со дна. — Кстати, это твои? — спросила она, вытаскивая из глубины одну из тетрадей, которые он не успел сжечь. — Ты мангу, что ли, рисовал? У тебя теперь гораздо лучше получается. Шо пересек комнату и вырвал тетрадь из пальцев Химико. Она шагнула назад, потирая руку, словно он сделал ей больно. — Да остынь, я их не читала, — с нервным смешком сказала она. — Просто хотела глянуть, че там. Шо уставился на обгорелую обложку. Он не мог беспокоиться из-за этого. Ведь теперь какая уже разница, что Химико знает? — Ты должна сказать Сацунэ, что ей ни за что нельзя переезжать в тот дом, который предлагал Окура, — сказал Шо. — Ну, я тоже не в восторге, что ей придется переехать, но я буквально сто лет не видела, чтобы она так оптимистично о чем-то думала, — сказала Химико. — Ты должна заставить ее понять. — Бля, да о чем ты? — Химико сняла очки и вытерла запотевшие линзы тканью футболки. Когда она надела их обратно, в ее глазах была четко видна хмурая озабоченность. — Все норм? Я слышала, Мияги заранее отправила тебя домой. — Можешь не притворяться, что тебе не плевать, это неважно, — сказал Шо, бросая тетрадь назад в ящик. — Слушай, извини, что я на тебя наорала, — сказала Химико. — Я просто испугалась, ладно? Я еще поговорила об этом с Юкой, и она, типа… — Она поправила очки и призадумалась. — Знаешь, я понимаю, что для тебя это тяжело. Я понимаю, если ты просто пытался быть хорошим другом. Ты не виноват, что в семье Сацунэ творится такое, мне не стоило тебе этого говорить. — Да забудь уже обо мне! — крикнул Шо так громко, что Химико вздрогнула. — Я не собираюсь рисовать гребаную мангу, это все случилось со мной, — сказал он, указывая на тетради. — Я не такой как вы, и мне насрать, если ты будешь презирать меня до конца своих дней, только послушай одну вещь. Химико прижалась к стене и скрестила руки. — Ну хорошо, — сказала она. — И чего? — Хочешь помочь Сацунэ? — спросил Шо, приближаясь к ней. — Хочешь, чтобы она хорошо жила? И неважно, чего это будет стоит мне или тебе. Неважно, если ее это разозлит. — Я, э— — Абсолютно неважно, — настаивал Шо. — Ну да, — сказала Химико. — То есть, конечно. — И если я расскажу о Сацунэ что угодно, она все равно останется твоей подругой? — спросил Шо. — Ты не обидишься на нее и не испугаешься? Химико кивнула. — Ты должна убедить ее не идти в то место, — повторил Шо. — С первого взгляда оно прекрасное, но это не обычный приют. Люди, которые им управляют, делают отвратительные вещи с эсперами вроде нее. — Эсперами? — спросила Химико. — Ты прекрасно знаешь, кто это такие, — сказал Шо. — Как та группа террористов— — Из-за того, что они сделали, правительство теперь пытается уничтожить всех эсперов, которых они считают опасными, — сказал Шо. — Нет никакой разницы, заслужила мама Сацунэ этого или нет, Сацунэ навредила ей, и навредила ей своими сверхсилами. Он видел, что Химико не слушала. Она щурила глаза, рассматривая его лицо. — А я знала, что ты выглядел знакомо, — сказала она. — Ну да, потому что ты видела моего папашу в телеке, — сказал Шо. — И я тоже эспер. Думаешь, я стал бы об этом шутить? — Но… — Химико покачала головой. — Зачем ты говоришь это мне? Сацунэ никогда меня не слушает. — Да, слушает, ты ее подруга, — сказал Шо. — И все остальные— если ты скажешь что-нибудь, типа— да не знаю, но моя мама, она не может быть ввязана в это, я уже поставил ее в ужасную ситуацию. — Шо, что ты натворил? Шо запустил пальцы в мокрые волосы. Они до сих пор дрожали. — Я все испортил, ясно? — сказал он. — Как всегда. Я вечно пытаюсь и пытаюсь все наладить, но в конце концов кому-то всегда приходится все делать за меня, и на этот раз мне нужно, чтобы ты была этим человеком, понимаешь? Химико только стояла и смотрела на него. — Я знаю, что это звучит как полный пиздец, но это просто моя жизнь, — сказал Шо. — В один день мне чуть не крошат череп, а на следующий мне нужно идти в школу, как будто ничего не было. А Иида— сначала я понимаю, что самый разыскиваемый человек в стране только использовал меня последние пять лет, а через пять секунд я прошу Химико ебаную Хасэгава убрать за мной, как будто— — Кто такой Иида? Рот Шо закрылся. Химико по-прежнему стояла на месте, ожидая ответа. — Никто, — сказал Шо. — Ты его не знаешь. — Ага, — сказала Химико. — Химико, ты должна мне поверить, — сказал Шо. — Ты должна сделать это для меня, потому что мне надо уйти. — Куда уйти? — спросила Химико. — Какого хрена происходит? С мамой своей поговори. Я могу пойти с тобой, если тебе страшно. Она шагнула в сторону, словно собиралась на выход. Шо схватил ее за перед футболки, толкнув обратно в стену. — Ты не можешь никому говорить, что говорила со мной, — сказал он. — Ты не можешь ввязывать в это мою маму или кого-то другого. Я исчезну, и ты будешь так же удивлена, как и остальные. Вся типичная выпендрежность Химико пропала с ее физиономии, оставив за собой безмолвный страх. Она не собиралась делать ничего из того, о чем ее просил Шо. Она пойдет домой и расскажет обо всем полиции. — Э, — запнулась она, — вообще-то, меня ждет Юка, так что я пойду, пожалуй. Пальцы Шо медленно отпустили ее футболку. Больше он не мог ничего сказать. Или что-то сделать. Юка узнает. Как и узнает весь город. И в конечном итоге, послушается она или нет, Химико ни в чем была не виновата. Химико отползла прочь, не сводя глаз с Шо, когда взяла рюкзак и застегнула молнию. Шо открыл рот: — Ты не должна— Если он прикажет ей забыть имя Ииды, она только с большей вероятностью разболтает его на всю округу. — Я не хочу, чтобы что-то случилось с моей мамой, понятно? — наконец решил он. — Я не хочу, чтобы со всеми из вас что-то случилось. Химико шустро надела рюкзак и ломанулась к выходу, опрокинув по пути походную лампу. Та покатилась с деревянного выступа и разбилась на мокрой земле, окрасив храм в те же унылые серые цвета, что стояли на пасмурном небе. Шо наблюдал, как Химико торопится дальше в лес по ту сторону тропы. Она взглянула на него через плечо в один последний раз, после чего пустилась бежать со всех ног.