Приятного чтения <3

Инаугурация во дворце должна была состояться ровно в восемь. Ровно в это же время посреди собственноручно разгромленного кабинета князь Феликс Юсупов лежал, раскинувшись на своём рабочем столе, и сотрясался от жгучего чувства ненависти, боли и обиды. Его несправедливо отстранили от управления Священной Дружиной, не дав пробыть на должности и месяца. И кого поставили вместо него? Распутина! Этого мерзкого подонка, которого Юсупов ненавидел всей душой и был готов самолично выгрызть его поганое сердце при первой же встрече! Эти идиоты, сами того не осознавая, привели лису в курятник, а его, Феликса, ещё и обвинили в том, что он чуть не проворонил революцию. Да его тут самого чуть не убили! Феликс неаккуратно сполз со стола, от чего его немного повело в сторону. Он равнодушно окинул взглядом разбросанные на полу вещи, на которых сверху осела белая пыль кокаинового порошка; грациозно переступил через весь этот бардак и прошествовал к выходу. Остальной дворец выглядел далеко не лучше. Главный холл был полностью разрушен. В стенах виднелись дырки от пуль, на полу — осколки упавшей люстры, куски штукатурки и несколько трупов тех людей, что пришли его убить. Среди них был и Карл, но он князя более не интересовал, как и любой другой мусор, лежащий на полу. Куда больше ему было жаль в щент сломанный холодильник и разбитые бутыльки с кровью. Стекло неприятно хрустело под ногами, а кровь отпечаталась на подошвах ботинок. Ужасная досада. Алина скорее всего давно ушла к своему Руневскому. Слуг нигде поблизости тоже не было видно, и если те не разбежались в страхе, ещё заглядев его карателей, то точно это сделали при виде самого князя Юсупова, пребывавшего в маниакальной стадии своего наркотического прихода и абсолютно неконтролирующего свои действия ещё каких-то пол часа назад. Юсупов шёл по пустым коридорам в поисках кого-либо, пока не наткнулся взглядом на тело, лежащее у стены. Узнать в нём графа Дашкова было несложно, и князь тут же кинулся к нему, упал на колени и стал трясти за плечи. — Эй! В-вы… Ты нормально? Не молчи! — взгляд Феликса упёрся в уродливый порез на шее вампира, от чего он ахнул и замер, растерявшись и пытаясь осознать происходящее. Дашков не подавал никаких признаков жизни. Его кожа была мертвецки бледная, а глаза закрыты. Юсупов наклонился к его лицу, пытаясь уловить дыхание, но тот, похоже, совсем не дышал. Князь видел пятна багровой крови на полу, на его разорванной груди и шее, ощущал, как она пропитала полы его дорогого наряда. Её металлический запах как никогда сильно улавливал его обострённый нюх. Крови было слишком много. — Ты что, умереть вздумал?! Дашков, чтоб тебя! — в голове Юсупова что-то щёлкнуло. Он наконец отмер и принялся спешно закатывать рукав своего костюма, после чего тут же впился клыками в тонкое запястье, да так сильно, что едва не пробил кожу насквозь. Было больно, но вполне терпимо. Сейчас это был единственный шанс вернуть графу жизнь, поэтому Феликс не церемонясь раскрыл чужой рот и подставил запястье, позволяя чистой вампирской крови литься в глотку. — Ну же, пей, ну! Один из первостепенных рефлексов вампира — пить кровь. Он так же прост, как и сосательный рефлекс у младенца, и присутствует у всех вампиров, без исключения, неважно — обращённых или чистокровных. Будучи на грани жизни и смерти, любой вампир, почувствовав кровь, без раздумий кинется на неё, так как это их единственный источник жизни и регенерации. Но Дашков почему-то по-прежнему оставался неподвижным, никак не реагируя на проведенные манипуляции. Неужели на этом всё? Феликс обречённо поник. Он убрал руку и тут же изо всей силы ударил кулаком в пол. — Все меня кинули… Все отвернулись… Я хотел как лучше, а они… Они ничего не понимают! Они все меня предали! А ты… Ты тоже меня предал. Ты не должен был умирать! Теперь я совсем один… Господи, как же мне одиноко… Окончательно отпуская все накопившиеся за день эмоции, князь плюхнулся головой на чужую грудь и, не выдержав, наконец разрыдался. Ему было до того горько на душе, что собственный неподобающий вид ушёл на второй план, уступив место накатывающей истерике. Он ещё никогда не чувствовал себя так разбито. Возможно, вспомни он о Дашкове чуть раньше, того можно было бы спасти. А сейчас он нависал над трупом, не в силах что-либо более предпринять. Дашков был его самым преданным подчинённым, оберегающим и поддерживающим во всём, и он погиб здесь, силясь предупредить князя о надвигающиеся опасности. А беспечный Феликс даже не вспомнил о нём за всё это время. Он взвыл, проклиная своё безрассудство и неосторожность. *** Сознание возвращалось к Дашкову постепенно. Он обнаружил себя лежащим на твёрдом и неудобном полу, а его шея горела нестерпимым огнём. Он попытался вдохнуть и издал горлом неприятный булькающий звук; машинально облизал пересохшие губы, почувствовав на них тёплый привкус чужой, слегка сладкой и бархатистой вампирской крови. Крови? Да, похоже это действительно было так. Сознание всё ещё обволакивал туман, мысли не хотели собираться в кучу, и он позволил себе забыться ещё на несколько долгих минут. Регенерация шла медленно, но тем не менее уже скоро он, превозмогая боль, наконец-то смог нормально задышать. Ещё спустя какое-то время Дашков попытался заговорить. — Князь… — Юсупов не обратил внимания на чужой совсем хриплый и тихий голос, продолжая сотрясаться в безудержных рыданиях, уткнувшись носом куда-то в ткань его рубашки. — Вы бы не могли… слезть с меня? Феликс резко вскинул голову, таращась на графа и похоже абсолютно не веря в реальность происходящего. Дашков, превозмогая себя, наконец открыл глаза и его взору привстала до того сюрреалистичная картина, что он сам на миг подумал, что бредит. Растрёпанный князь, с потёкшей тушью и заплаканным лицом, со следами белого порошка и засохшей струйкой крови у носа, по-детски сжимающий его пиджак и так некстати упирающийся своим аристократичным телом в его раненую грудь. Кокаином от него несло за милю, от чего чувствительный к запахам граф тут же неприятно поморщился. Юсупов, по видимому не ожидавший, что тот очнётся, в испуге отскочил от него, от чего плюхнулся задницей на пол и опёрся руками. Дашков же в это время кое-как приподнялся и в удивлении оглянулся вокруг. Он припомнил недавние события и предательство Карла, что в один миг вызвало в нём волну ненависти и презрения. Но князь Юсупов — главная причина его беспокойства — хоть и находился не в самой лучшей форме и чистом рассудке, по крайней мере был относительно цел и невредим. Его правый рукав был завёрнут до локтя, а от места укуса вдоль кисти виднелись почти засохшие кровавые подтёки. Не трудно было догадаться, что здесь произошло. — Живой… — неверяще пробормотал Юсупов. — Живой! — и не успел Дашков среагировать, как Феликс тут же сгрёб его в обьятия, вновь лишяя возможности дышать. — Князь, чёрт Вас подери! Вы меня сейчас… — Я так рад! — Феликс наконец-то соизволил ослабить объятия, но отстраняться не спешил. И этот его порыв для привыкшего видеть вечно строгого и недовольного князя, был для Дашкова до того удивительным и непривычным, что он в исступлении застыл, абсолютно не зная как следует на это реагировать. Феликс действительно, совершенно искреннее был рад. И он цеплялся за графа как за свой последний оплот надежды. В этот момент всё остальное казалось таким неважным. Дашков был цепным псом и на нём действительно заживало всё как на чёртовой собаке. Теперь Феликс был уверен, что он не один. Вместе они справятся. И вместе выступят против Распутина. Уже очень скоро.