2

      Пугающая тишина.       Так случается тогда, когда даже самое глупое существо на свете понимает, – сейчас произойдёт нечто ужасное. Замолкают птицы, звери убегают, рыба уходит на дно, и только люди остаются на позициях, ждут свиста или команды устремиться на смерть.       – Вперёд! Вперёд! Вперёд! – кричит Вилхелм.       Он подгоняет бойцов пинками по заднице или хлопает по каске.       – Ну что же вы?! Хотите жить вечно?! Вперёд!       Болтерные очереди превращают бедолаг в кровавые брызги, стоит только подняться над бруствером. Вилхелм уже не видит пути в этом тумане, но только крепче перехватывает лазерное ружьё и бежит туда, откуда болты прилетели.       Прыжок в воронку, оставленную крупнокалиберным снарядом, рывок вверх и вперёд и снова бег, и снова изматывающий марафон. Вилхелм непоколебим. Рядом свистят пули, протягиваются лучи лазеров, проносятся болт-снаряды, но Вилхелм не останавливается. Он одержим идеей настигнуть смерть где-то там, во мгле. Но бесконечно так продолжаться не может. Вилхелм выдыхается, отпускает ружьё болтаться на ремне и упирается руками о колени.       Вилхелм понимает, что спит.       Из багровой дымки вырывается тихий возглас:       – Рано или поздно мы тебя достанем.       Молниеносная реакция, – ярко-оранжевый луч летит на шум, но вызывает лишь усмешку.       – Достанем…       Ему вторит эхо:       – Тебя. Достанем. Рано. Достанем…       Ещё эхо. Ещё голоса, которые становятся всё громче и громче, шумят, словно водопад.       Вилхелм стреляет во все стороны, но потом понимает, что погрузился в землю по колено, что попал в трясину, что крови пролилось столько, что земля превратилась в болото. Он ищет опору, но только хватает ещё больше вязкой грязи. Она повсюду. Остаётся сделать лишь пару глотков воздуха, когда Вилхелм видит в алых небесах огромную руку. Та тянется к Вилхелму.       Пробуждение.       – Вот дерьмо…       Первое, что Вилхелм увидел, – это длинная вереница символов, на которые он нажал лицом чуточку сильнее, чем на любые другие. Первое, что Вилхелм почувствовал, – ноющая боль в спине из-за неудобной для сна позы.       Вилхелм встал, сбросил пиджак и размялся: махи руками, наклоны, приседания. Потом он помассировал руку и ногу в тех местах, где плоть сменялась железом, и, наконец, сходил в туалетную комнату, – помочился, умылся холодной водой и растёр лицо, чтобы окончательно прогнать сонливость.       Он вернулся в кабинет, стёр вереницу одинаковых букв, цифр и к появлению коллег закончил работу.       – Выглядишь, как дерьмо, – произнёс Квинтен. – Стоило того?       – Ага, – ответил Вилхелм и улыбнулся. – Сейчас пойду сдаваться.       Он вышел из кабинета и направился в сторону цехов. С каждым шагом к цели шум производства нарастал. Вилхелм схватился за дверную ручку, потянул на себя и запустил в более-менее терпимую обстановку жар и грохот завода. Вилхелм остановился на пару секунд в лестничном пролёте, чтобы осмотреть то, чему посвятил последнюю пару лет жизни.       Он увидел огромное вытянутое помещение, теряющееся во мраке где-то там, на горизонте. Цеха были отделены друг от друга стенами, и если сорвать крышу и посмотреть с высоты, то, наверное, весь завод очень здорово напоминал лабораторию, где экспериментировали с крысами, раз за разом заставляя их бегать по лабиринту. Только сборочная линия представляла собой открытый и ровный участок, на котором не заблудишься. Знай себе – выполняй норму. Ближе к Вилхелму начинался жизненный путь самодвижущихся карет, – на ленте конвейера были закреплены лишь рамы. Но спустя несколько часов с другого конца, который Вилхелм рассмотреть не мог, уже своим ходом отправится на первую тестовую поездку полноценное транспортное средство… одно, другое, третье. За день и ночь завод выпускал сотню карет.       Полы истоптаны десятками тысяч ног, то тут, то там виднелись пятна от машинного масла. Их, конечно, пытались оттереть, но грязь въелась уже слишком глубоко, с ней не справиться никаким раствором.       Пахло дымом, куревом и потом.       "Дом, милый дом".       Кое-где пришлось проталкиваться, – ночная смена спешила домой, дневная, нехотя, плелась на рабочие места. За процессом следили младшие техноадепты, а Вилхелм искал старшего. Спешил сделать это самостоятельно, не дожидаясь безответственного руководителя, который бросил отдел самостоятельно разбираться с проблемами.       Вилхелм не обнаружил надсмотрщика в кабинете, а поэтому вернулся в цех, где почти сразу же заметил металлического горбуна со свитой технорабов. У новичков при виде стальной улитки и изуродованных бывших людей обычно всё валилось из рук, чуть более опытные работники порой путали слова, ветераны производства всего лишь бледнели. Вилхелм же встречал страшилищ гораздо хуже, а поэтому ничуть не волновался. Он произнёс:       – О славный технопровидец Америций, я, рабочая единица 69-78, спешу обрадовать Вас вестью о том, что проблем с поставками не будет! Новый маршрут рассчитан и оценён. Все данные представлены на этой дискете.       Вилхелм вытащил из кармана дискету в бумажном конверте.       – Человеческая единица 11-97… – раздался голос, больше похожий на лязг. – Где она? Слабая плоть отказалась служить?       – 11-97 провёл весь вчерашний день в храме Омнемессии Бессмертного. Он отнёсся к священному труду легкомысл…       – Он прославлял пророка! – прогудел Америций. – Ты же, 69-78, нарушил иерархию. Культ не приветствует нарушение. Ты будешь наказан лишением премии в этом месяце. Передай дискету и возвращайся к работе.       Вилхелм даже зажмурился, а потом легонько прикусил язык, – вдруг получится проснуться? Но нет, стоило только открыть глаза, как слева двигалась лента конвейера, справа туда-сюда сновали рабочие, а прямо перед Вилхелмом застыл ломаный-переломаный сервитор с протянутой рукой. Глаза бедолаги смотрели в никуда, на отшлифованной стальной черепной коробке отражались огни фонарей с люминесцентными грибами, но мало кто на производстве посмел бы проигнорировать такого посланника. Глупцы, наглецы и храбрецы рисковали занять его место.       Понравилась ли Вилхелму награда или нет, – неважно. Америций ждал. Вилхелму пришлось подчиниться.       Надо ли говорить, в каком состоянии он доработал смену и отправился домой?       Вечером вахтовая лодка вывезла Вилхелма к танкерам на окраине Эйдхэвена. Именно там и располагались своеобразные общежития для рабочих и специалистов.       Глаза слипались, и Вилхелм уже почти заснул. Он, как на автомате, преодолел узкую полосу трапа и уже собирался спуститься в трюмы, когда кто-то его окликнул:       – Вилхелм… ты что ли?       Вилхелм увидел неподалёку мужчину, который стоял и курил у борта.       Лысый, без следа какой-нибудь растительности на голове. Кожа синтетическая, как у смерти бледная. Черты лица грубые крупные, словно высечены из камня. Мужчина был облачён в двубортную шинель с меховым воротником, тёмные брюки и высокие сапоги до колена. У ног валялись десятки окурков, но не всякий отважился бы сделать замечание такому здоровяку.       Вилхелм хмыкнул и произнёс:       – Богатым буду. Привет, Нере.       – Ха-ха! Здорово, брат! – суровый мужчина в шинели заключил Вилхелма в широких объятиях.       – Ну… хватит, хватит обжиматься! – Вилхелм усмехнулся. – Больно ты раздобрел, раздавишь.       – А ты, наоборот, больно стройным стал! – воскликнул Нере. – Да ещё и как лунь седой…       На лице Нере отразились муки размышления. Он сказал:       – Сколько лет живу и только сейчас задумался "что же такое "лунь"? – Нере усмехнулся и махнул рукой. – А! Неважно! Важно, что я чертовски рад тебя видеть, дружище!       – Я тоже. Пошли в каюту. Ночью особенно холодно, а ты без шапки.       Старые друзья спустились в затемнённые трюмы танкера. Вилхелм проводил Нере в небольшую каюту, где помещалась и маленькая кухня, и койка, и книжный шкаф, рабочий стол, заваленный инструментами, запасными частями и разнообразным хламом.       Нере присвистнул и сказал:       – Прости, дружище, но как-то совсем негусто.       Вилхелм поморщился и отозвался:       – И не говори. Я вроде бы миллионер, но тратить деньги на Стирии не на что. Дурацкое распределение, да и вообще… как будто не для людей всё делают.       Нере положил руку на плечо товарища, ухмыльнулся и сказал:       – Ну ничего, скоро всё изменится. Но об этом позже. Вот. Держи презент.       Нере выудил из-за пазухи продолговатую толстостенную стеклянную бутылку, которую замучаешься разбивать о головы недоброжелателей. Наполнена она была амасеком пятидесятилетней выдержки, если судить по надписи на позолоченной этикетке. Такого на Стирии не купишь, – здешний Культ Бога-Машины настроен строго против алкоголя.       – Спасибо!       Вилхелм ещё не успел попробовать напиток, но внутри уже вспыхнул огонь. Вилхелм достал с полки пару стаканов, протёр полотенцем. Вытащил из холодильника приготовленные накануне мясные полуфабрикаты и маринованные в уксусе овощи. Нарезал закуску и разлил амасек по стаканам.       – Ну, – проговорил Нере, – за нас. Мы живы. Всем смертям назло.       Никакого разочарования. Вилхелм даже встряхнулся, взбодрился, по телу разлилось приятное тепло. Отличный напиток!       – Рассказывай, – предложил Нере. – Я честно думал, что ты сопьёшься. Многие спились… но ты смотри – живой и здоровый! Наши как-то увидели тебя в городе, а я вот решил съездить, убедиться.       – Почти спился, – отозвался Вилхелм, несколько помрачнев. – Первое время боль была непереносима. Но ладно, люди добрые подсказали, что делать. Прошёл ещё несколько операций, устроился на вечерние курсы, работу нашёл.       – "Вербс"? Логист?       – Да.       – И что, как?       Вилхелм только рукой махнул, скривившись. Он спросил:       – Сам чем занимаешься? Выглядишь здорово.       – Да всё тем же, – отозвался Нере и улыбнулся. – Всяких дураков учу драться, стреляться. Желающих много. "Да здравствует революция", как-никак.       Вилхелм прищурился и спросил:       – Пускать поезда под откос тоже учишь?       – А как же?! У меня вообще полно талантов. За разумные деньги охотно делюсь этим знанием.       – Всё ещё с Хокбергом?       – А с кем же ещё?! У капитана нюх на золото.       – И на всякое дерьмо.       Нере хохотнул, а потом ответил:       – Где одно, там и другое. Высокий риск, высокая награда. Кстати о деньгах. Смотри, что я прикупил.       Нере закатал правый рукав, и Вилхелм вдруг понял, что грокса он и не заметил. Вместо металла или синтетической плоти Нере снова владел мускулистой тёмно-коричневой – естественный цвет кожи Нере – рукой, совсем как настоящей.       – Ого, – только и проговорил Вилхелм.       – Выращивали почти год, чёрт побери! Ты даже не представляешь, во сколько она мне обошлась!       – Круто. – Чуть погодя Вилхелм пришёл в себя и задал вопрос: – Вот только не рановато ли? Всё так же рискуешь жизнью и здоровьем.       – Да не, – отозвался Нере. – Я же инструктор. У нас с капитаном чёткий договор. Я в пекло не полезу.       – Когда ты руку потерял, то тоже был инструктором. Пока ты как-то связан с Хокбергом, то возможно всё.       – Ну… не дай Бог-Император. Теперь перед глазами стоит цена, так что буду в разы осторожнее.       Вилхелм кивнул на ноги Нере, а потом спросил:       – А с ними что? Тоже заменил на клонированные?       – Ха! Нет, не стал. Совсем дорого. Руки-то мне нужны, чтобы баб тискать, – Нере показал, как сжимает нечто шарообразное в каждой руке. – А ноги… пусть пока железяки остаются. Кстати, о прекрасных дамах. Нашёл себе?       Вилхелм немного помедлил с ответом, из-за чего Нере ухмыльнулся, но потом всё-таки произнёс:       – Да всё как-то времени нет. Новую жизнь начинаю.       – Уже пару лет как начинаешь. Эх, Вилхелм! Если бы я не знавал парочку тёть, к которым ты захаживал, то решил бы, что ты этот, как его… хе-хе…       Вилхелм хмыкнул и отозвался:       – Пошёл ты! Ну не сердцеед я. Зато ты, наверное, за нас обоих отдуваешься.       – Не жалуюсь. Последнее время вообще как-то без проблем выходит. Стоит только назваться полковником в отставке, так вообще можно амасеком за их же счёт угощать.       Вилхелм усмехнулся, а потом спросил:       – Почему не генералом?       – Да какой из меня генерал?!       Старые боевые товарищи сидели ещё несколько часов, подшучивая друг над другом, вспоминая о былом. Бутылка амасека опустела. Опустели и запасы самогона Вилхелма, – успели и усопших помянуть, и попросить немного удачи, счастья, здоровья у Бога-Императора. Наконец Нере даже каким-то чудесным образом протрезвел и задал такой вопрос, что следом протрезвел и Вилхелм:       – Вернуться не хочешь?       – Нет. – Вилхелм помрачнел. – С меня хватит.       – Уважение, хорошая работа, деньги…       – Я добьюсь этого и здесь.       Нере поморщился и сказал:       – Да брось! Каторжный труд. А в ближайшие пять-десять лет станет только хуже. "Да здравствует революция", не забыл?       – Я. Справлюсь.       Мужчины сидели ещё некоторое время в тишине. Потом Нере поднялся, застегнул рубашку на все пуговицы, натянул тёплый жилет, собирался набросить и шинель, но Вилхелм остановил его взмахом руки.       – Куда на ночь глядя? Оставайся.       – Ты что это мне предлагаешь? – прищурился Нере. – Вальтом что ли спать?       – Да я себе на полу постелю, – ответил Вилхелм.       Нере вздохнул и произнёс:       – И что же такого прекрасного в твоей жизни, что ближе к полтиннику приходится спать на полу?       Вилхелм не ответил и уже раскатывал запасное одеяло. Нере покачал головой, но всё-таки остался.