5

      Первая ночь осталась позади, а за ней вторая и третья. Плюс – заключённых кормили хотя бы раз в день. Жирный минус – охрана, повара, водители повозок, все продолжали молчать, и от этого хотелось лезть на стенку. Хуже неопределённости только мучительная смерть, увечья и неизлечимые болезни.       Мысли грызли не только Вилхелма.       Один из заключённых – бородатый здоровяк с руками, больше похожими на кувалды – резко вскочил и отшвырнул прочь жестяную миску с безвкусной кашей.       – Чего, блядь, шестерёнки ждут?! Что мы с повинной к ним пойдём?! А?! Я вас спрашиваю!       – Сядь, Фаддей, – отозвался другой заключённый. – Не мельтеши и береги силы.       – Пошёл ты, Лео! Могу поспорить, это ты всех сдал!       – Охренел?!       Вместо ответа Фаддей, не дожидаясь, когда бывший товарищ поднимется, пнул его по лицу. Товарищ рухнул и перевернул электрический обогреватель.       Спорить со здоровяком больше никто не хотел.       – А ещё мне кажется, – проговорил Фаддей, – что здесь крысы. Огромные жирные крысы. Стукачи! Мразь!       Фаддей смотрел на заключённых так, что мало кто мог выдержать взгляд.       – Может быть, это ты, Эмир? – спросил он. – Провокатор хренов. Все сдохнут, а тебе, сука крикливая, дом подарят и пенсию пожизненную!       – Да, – отозвался Эмир, – было бы здорово, если бы ты тихо сдох, а не кидался на людей.       – Что?!       Фаддей едва не снёс Эмира, но на пути здоровяка встала – насколько мог судить Вилхелм – супруга Эмира. Имени он только не помнил.       – Если силы девать некуда, – сказала она, – иди и разбирайся с охраной! Хоть какая-то польза будет!       – Всё одному приходится делать! – Фаддей фыркнул. – С таким ничтожеством разве сваришь кашу?! "Да здравствует революция", блядь! Слабаки!       Фаддей отвесил женщине пощечину, а Эмира свалил с ног прямым ударом по носу.       В иное время, в иных обстоятельствах Вилхелм, может быть, и вмешался, но за пару лет растерял форму, да и без ноги много не навоюешь. Однако беда приходит именно тогда, когда её совсем не ждёшь, – Фаддей обратил внимание на Серу.       – Нашёл… нашёл! – Фаддей расхохотался. – И ведь под самым носом, гнида такая! Вот же она! Вот же она, народ! Техножрица ебучая!       – Только попробуй, – проговорил Вилхелм и указал на здоровяка "костылём".       Фаддей хмыкнул и произнёс:       – Не смеши меня, старик! Я же дуну, ты рассыпешься.       Фаддей двинулся в сторону Серы, закатывая рукава, и проговорил:       – Я тебя, шестерёнка, сейчас на части…       Вилхелм размахнулся и ударил Фаддея деревянным бруском по лицу. Оба упали, – Вилхелм не удержал равновесия. Однако он тут же собрался, оттолкнулся единственной ногой и прыгнул на Фаддея. Навалился сверху, ударил по заросшей морде раз, другой. Фаддей пришёл в себя и попытался ответить, но Вилхелм перехватил руку и резким движением вышиб кость из локтевого сустава, из-за чего противник завыл как резаный. Несмотря на боль, Фаддей рванулся и сбросил с себя Вилхелма, – сказывалась огромная разница в весе. Вилхелм неплохо начал, но больше никаких неожиданных ударов выполнить не удалось. Фаддей поднырнул под хук справа и повалил Вилхелма на спину так, что рядом стоящая многоярусная кровать упала на другую такую же. Смятые подушки и одеяла оказались на полу. Фаддей начал методично вбивать Вилхелма туда же, и если справа Вилхелм надёжно прикрывался металлическим протезом, то слева по руке словно молотом стучали. Вилхелм скрипел зубами и едва сдерживался, чтобы не застонать.       Его спасли другие мужчины, которые схватили Фаддея за шею и руки. Они навалились на него горой, будто бы на атлета после победы в какой-нибудь спортивной игре.       Вилхелм отдышался и кое-как поднялся.       В иное время, в иных обстоятельствах, от Фаддея не осталось бы и мокрого места – и помощи бы не потребовалось – но то время безвозвратно ушло. У Вилхелма дрожали руки. А ещё он даже не заметил, как пропустил среди сумасшедшего града ударов один меткий по виску. Сначала Вилхелм услышал запах крови, а потом и растёр тонкую липкую струйку по лицу.       – Вот сука, – проговорил он тихо и перевёл взгляд на Фаддея.       – Отпустите меня! – орал тот. – Предатели! Шестерёночная сыть! Да вас всех потравить нужно! Так вам и надо, суки! Чтоб вы сдохли!       Фаддей совсем взбесился, – трое взрослых мужчин едва его удерживали.       Вилхелм подполз к обронённому "костылю", встал и пошёл утихомирить безумца. Он уже замахивался, когда в барак вошли скитарии. Меткий выстрел из электродугового ружья подпалил брусок, и Вилхелм поспешил его отбросить. Он поднял руки, пока его самого не подпалили.       – Прекратить! – рявкнул стрелявший. – Готовьтесь к перевозке. Вы покидаете лагерь.       Послышались тихие вопросы "кто", "кому готовиться", "куда". Скорее даже вопросы себе под нос. Большинству было просто-напросто страшно не то чтобы расспрашивать скитариев, а вообще на них смотреть.       Фаддей отчаянно сопротивлялся. Эмир навалился на него всем телом, а потом спросил:       – А с ним что делать?!       – Разойтись! – приказал скитарий.       Фаддей поднялся, изрыгая проклятья, но не успел даже встать в стойку для борьбы, как скитарий схватил его за горло и свернул шею.       Вилхелм вздрогнул, но скитарии и не собирались продолжать избиение. Как молниеносно появились, так же быстро и вышли из барака.       Вилхелм выдохнул и вспомнил о Сере. Та теперь смотрела на него совсем по-другому. Кровь отхлынула от её лица.       – Сера, не поможешь мне? – Вилхелм поправил одежду, поморщился, не успел новую куртку получить, как уже и её порвал.       И всё-таки Сера подставила плечо и помогла Вилхелму двигаться.       К вечеру заключённых перевезли в ближайший космопорт, где, словно скот, затолкали в тесный челнок и отправили на орбиту.       Для Серы всё это было в новинку. Вилхелм же, стоило только подняться на борт космического корабля, увидеть ухмыляющегося Нере и других своих товарищей, вздохнул и проговорил:       – Вот дерьмо. На колу мочало, начинай сначала.