Не умолчал

Оставить их? Бросить? Снова? Ну да, им же так хорошо вместе… А он? Один? Снова? А впрочем…разве это уже важно? Разве он не привык к одиночеству? Цзян Ваньинь просто не мог поверить, что Вэй Усяню хватило наглости заявится к нему в Юньмэн. Раньше этот город принадлежал им. Теперь он принадлежит только ему. Заклинатель с трудом сдержал рвущийся из груди нервный смех. Вэй Усяню не просто хватило наглости прийти к нему. Он решил, что может ходить по этим улицам со своим новоиспечённым любовником. Ваньинь не знал, что на него нашло. Он ведь так долго держался. Ни разу не проронил ни слова. Ни разу не пожаловался. Всё стерпел. Всё, что уготовила ему жизнь. Он перенёс всё, сначала нетвёрдой походкой, затем уверенно шагая вперёд. С комом в горле, с глубокими шрамами, но с ровной спиной и плотно сомкнутыми губами. Ваньинь не знал почему сейчас не мог смолчать. - Я никогда не просил тебя жертвовать собой ради меня! Словно раненый зверь, взревел заклинатель. Вэй Усянь смотрел на него со смешанными чувствами, не зная что сказать. Ханьгуань-цзюнь, стоявший за его спиной, как всегда оставался абсолютно беспристрастным. Но слова, сорвавшиеся с бледных губ, были лишь началом бури. - Ты никогда не поймёшь, что я чувствовал, когда ты оставил меня! Никогда! Ты! Последний, кто у меня остался! Последний, кого я считал семьёй! Последний, кого я хотел защитить! Ваньинь не знал, как это остановить. Разум в истерике кричал в голове, чтобы он замолчал. Сердце колотилось бешено. Так, как никогда не билось, ни в одном сражении. Сжав кулаки, мужчина прошипел: - Ты никогда не был один. Откуда тебе знать, что я пережил, чтобы обвинять меня в излишней жестокости? Янтарные глаза Лань Ванцзи опасно блеснули, но рука Вэй Усяня преградила ему путь, когда тот уже сделал шаг вперед. - Почему ты думаешь, что я никогда не был один? – с намёком на грустную улыбку спросил Вэй Усянь. Глава Цзян зло фыркнул, глядя на него своими фиолетово-серыми глазами. Тёмный заклинатель на миг застыл. Даже Второй Нефрит в изумлении слегка дёрнул бровями. Вэй Усянь ожидал увидеть в знакомых глазах что угодно: злость, высокомерие, ярость. Но всё, что он увидел, была…боль. Такая отчётливая и всепоглощающая, что у Вэй Ина дрогнули руки. - Хочешь знать, что я думаю? Я скажу. Мой отец всегда опекал тебя больше, чем собственного сына. Шицзе всегда заступалась за тебя. Я сам всегда поддерживал тебя. Чтобы ты ни учинил, я всегда был рядом. Я пообещал. Даже когда ты ступил на этот чёртов Темный Путь. Даже тогда я был рядом с тобой. Затем ты ушёл. У тебя были друзья. Эти проклятые Вэньские псы были с тобой. Любили тебя. С тобой был Ханьгуань-цзюнь. Твой дорогой и горячо любимый любовничек, который защищал и поддерживал тебя перед самой смертью, во время и после твоего воскрешения. С тобой всегда кто-то был. И ты считаешь, что был один? У тебя поворачивается язык говорить мне о том, что ты понимаешь, каково это-быть одному?! Постепенно повышая голос, мужчина сорвался на крик. Ногти впивались в ладони до кровавых полумесяцев. Голос неконтролируемо дрожал. Пара заклинателей перед них ошарашенно застыла. Вэй Усянь ошеломленно смотрел на бывшего друга, после чего опустил глаза в землю. Ему нечего было ответить. Цзян Чэн был прав, и чем больше тёмный заклинатель слушал, тем сильнее убеждался в этом. Значит…он никогда не был одинок, но просто…не понимал этого? Старейшина Илин так сосредоточился на собственных проблемах, что никогда не осознавал того, что он действительно не один. В его жизни всегда были люди, на которых он мог положиться…но ценил ли он это?... На миг наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Гибкие ветви плакучей ивы покачнулись под напором ветра. Цзян Чэн зло прищурился, покачав головой. - Не говори мне, что знаешь, что такое одиночество. Когда мы были юношами, ты надавал мне много громких обещаний. Твои слова о «Двух Героях из Юньмэна» сняться мне в кошмарах. Но тебя не было рядом, когда я сдался Вэням, чтобы они не поймали оболтуса-тебя. Тебя не было рядом, когда я в одиночку отстраивал обгоревшие стены Пристани Лотоса. Тебя не было рядом, когда я организовывал могилу родителей и шицзе на нашей земле! Тебя не было рядом, когда я набирал новых адептов и обучал их! Тебя не было рядом, когда Цзинь Лин, будучи младенцем, серьёзно заболел! Тебя не было рядом, когда на Орден Юньмэн Цзян снова напали, когда А-Лин был ещё ребёнком! Тебя. Не было. Рядом! Болезненно сжав фиолетовые одежды на груди, Ваньинь горько усмехнулся. - Я не для этого терпел пытки в камере Вэней и лишился золотого ядра, чтобы ты отдал мне его. Я не для того защищал тебя, чтобы ты лишился его по доброй воле. Ты ничего не знаешь. Рядом с тобой есть люди. Кто остался рядом со мной? Осознавая, что сказал много лишнего, Цзян Чэн резко отвернулся. Голос всё ещё предательски дрожал, но попытавшись говорить как можно ровнее и гордо расправив плечи, Глава Цзян произнёс. - Если ты ещё хоть немного дорожишь тем, что было раньше, уходи вместе с Ханьгуань-цзюнем. И больше не приходи в эти земли. Что бы ни случилось, я справлюсь сам. Так было всегда, и будет впредь. С силой сжимая кулаки, заклинатель уверенно двинулся в противоположную от них сторону. Вэй Усянь остался на месте. Провожая Цзян Чэна взглядом, он вдруг…всхлипнул. - А-Чэн… - на грани слышимости прошептал заклинатель вслед бывшему брату. Но остался неуслышанным. Даже не пытаясь скрыть ком в горле, Вэй Усянь бросился в обьятья любимого мужчины, зарываясь лицом в белое ханьфу и пачкая его своими слезами. Цзян Чэн был прав. Даже сейчас ему было на кого опереться. А к кому же пойдёт Цзян Чэн? Куда он уходит плакать?...