Часть VIII «Улыбка сфинкса»

      Драко Малфой быстро шёл по коридорам Хогвартса. Сегодня ему нужно написать письмо Пэнси, это не терпело отлагательств. На то были причины.       Столкнувшись с Макгонагалл, он притворился весьма обеспокоенным самочувствием преподавателя магловедения. Старуха сухо кивнула и задержала на нём пронизывающий взгляд. Драко от неожиданности призвал все свои способности к окклюменции, чтобы защитить сознание, но это не понадобилось. Макгонагалл просто смотрела, и по взгляду он понял, что той не понравилось, что он принёс зелье Грейнджер. Надо быть осторожнее, старуха проницательна, это вам не Слизнорт, которому и дела нет до того, что происходит вокруг.       Когда Драко сидел за письменным столом Грейнджер, он увидел записку от Уизли, которая лежала на видном месте. Судя по её содержанию, Уизли додумался попросить прощения и признать вину. И можно сделать вывод, что Гермиона носилась всё утро со своим рыжим. Что ж, всё идёт так, как он и планировал. Они не расстались, это главное.       Малфой зашёл в комнату и сразу сел писать письмо Пэнси.

«Приветствую тебя, Пэнси!

      Как прошла твоя неделя? Надеюсь, мракоборец не слишком изматывает музыкальными концертами? По-прежнему ли он виртуозен в игре или, быть может, растерял сноровку?       Извини, что так долго не писал, неделя выдалась не из лёгких. Если тебе интересно, то я весьма и весьма продвинулся в своих планах относительно моей милой заучки. Сегодня я прямым текстом сказал ей о своей симпатии, это должно надолго захватить её большой мозг всякими размышлениями. Я посеял зерно, которое вскоре даст всходы, мне останется только пожинать плоды.       Пожалуй, в двух словах я опишу, что этому предшествовало. В субботу в «Трёх метлах» был парад героев войны — Поттер почтил бар своим визитом, с ним была его жена и шурин. Народу в баре в этот день было столько, что Розмерта пребывала в отличном расположении духа и даже мило со мной побеседовала, из чего я сделал вывод, что прошлые наши с ней разногласия забыты. Так вот, шурин Поттера с порога начал заливать в себя огневиски. Знаешь, меня пугают люди, которые питают такую нездоровую любовь к чистому огневиски, есть в этом что-то плебейское, если ты понимаешь, о чём я. Моя заучка демонстративно хватала его за руку, канючила, но в итоге этот идиот напился и позвал свою бывшую к ним за столик, ты должна помнить, её зовут, кажется, Брайдон? Брэйон? Вспомнил, Браун! Точно. Заучка психанула и побежала в школу, тут-то я её и догнал.       Вообрази мою выдержку, когда я исключительно деликатными беседами пытался успокоить её. Думаю, если бы я распустил руки, она бы не очень-то и сопротивлялась — под стать своему парню, огневиски она пьет чистым, правда морщится с непривычки. Это так мило, что я даже растрогался. В тот момент я опасался, что она, под действием чувств ко мне, бросит своего рыжего, а это совершенно ни к чему.       Впрочем, нет смысла пересказывать тебе остальное — самое главное я уже написал выше: я прямо заявил ей о своей симпатии. Теперь я буду ждать, какую манеру поведения она выберет в общении со мной завтра.       И вот я добрался до своеобразного пари, которое ты мне предлагаешь. Знаешь, я уже нахожусь в том возрасте, когда холодная голова перекрывает юношеский азарт. Как будущий политик, я не должен вступать в такие порочащие меня споры. Тем более тот трофей, который я получу в итоге, уже был мною не раз опробован.       Но, с другой стороны, будучи студентом, заключённым в скучных стенах школы, я не могу не признаться, что меня влечёт и забавляет эта игра, которую ты предлагаешь затеять. Что ж, вот тебе моё согласие. Ставки невысоки, но в итоге, когда я выиграю, я спрошу с тебя сполна, так что подумай, на что ты подписываешься. Ты меня знаешь, я не готов довольствоваться отыгранной ради галочки партией, мне подавай представление с тремя антрактами. Даю тебе фору и жду ответа в письме — подтверждаешь ли ты, что моим выигрышем будешь сама, если я, в свою очередь, достигну цели и предоставлю доказательства?       А теперь, когда ты имеешь представление о моих новостях за последнюю неделю, я хочу рассказать тебе о неких неприятных моментах, невольным свидетелем которых я оказался в минувшую субботу.       Как я уже писал, в баре было очень многолюдно. Такое ощущение, что половина Министерства присутствовала там. У меня даже закралось подозрение, не Поттер ли тому виной — может, все эти люди прибыли в этот день в этот бар, чтобы сделаться частью прекрасного? Засвидетельствовать, так сказать, герою своё почтение? Я наблюдал за ним, ему это не доставляет особого удовольствия, что странно — мне казалось, Поттер достаточно честолюбив. Не могу не отметить, что вёл он себя достаточно скромно, в противоположность Уизли, который рассказывал о своих немыслимых подвигах на учениях всему бару. Но к чёрту их, речь не об этом, я опять отвлёкся.       Как я уже писал, бар был забит посетителями и компания, состоящая из нескольких министерских работников, попросила у нас разрешения разделить с нами наш столик. Благо, места было достаточно, и мы согласились. Волею случая я оказался рядом с Маклаггеном — ты должна его знать, он работает диспетчером каминных сетей. Так вот, изрядно выпив, как и бывает в мужском коллективе (а за нашим столом именно так и было), мы приступили к обсуждению женщин. Особенно, конечно, всех студентов волновало, кто самые горячие феечки Министерства? Кормак, как заправский сластолюбец, сразу нам накидал свой собственный список. Не могу не признаться, что был горд услышать твоё имя среди первых. Дальше были типично мужские разговоры о тех или иных женских прелестях, не для твоих ушей, дорогая.       Была выпита уже пятая бутылка виски, когда Кормак стал похваляться своими немыслимыми сексуальными подвигами. Говоря нашим с тобой языком, он говорил, что дирижировал чуть ли не оркестром, дирижёрская палочка у него просто огромных размеров, и он может без устали проигрывать свою самую потрясающую симфонию всю ночь напролет. И что соблазнить любую ведьму, будь то хоть сама Макгонагалл, для него стоит не больше сил, чем трансфигурировать зубочистку в иголку. Как я писал, с ним было его несколько коллег, они явно были не в восторге от его спеси, и рады были бы её с него сбить. Кормак предложил им пари на триста галлеонов — что соблазнит любую ведьму в Министерстве, не применяя магии. Когда я пишу «соблазнить», я, конечно же, имею в виду, соблазнить со всеми вытекающими, в нашем мужском обществе было употреблено более крепкое словцо.       Ладно, забуду об уроках литературного слога в письмах, которые в меня вбивали в детстве репетиторы, и напишу, как есть: Кормак заключил пари, что трахнет любую ведьму из Министерства, срок на это две недели. Дело лишь за именем.       Не буду тебя томить, те двое его коллег, чуть посовещавшись, назвали твоё. Между нами, думаю, это было сделано умышленно — они косились на меня, видимо, знали, что нас с тобой связывает нежная дружба с детства. И умысел был такой, что я предупрежу тебя (что я, собственно, и делаю), и это гарантирует им выигрыш пари и приструнит героя-любовника.       Кормак же был либо слишком пьян, либо не знал о нас с тобой, либо забыл напрочь. Пари было принято по всем правилам, и довольный Маклагген заказал по этому поводу ещё бутылку виски, параллельно похваляясь, какую лёгкую мишень ему выбрали. Постараюсь дословно передать тебе его слова: «Паркинсон легкомысленная и доступная, я в первый же понедельник оттрахаю её до звёзд из глаз, и предоставлю вам мои воспоминания, как доказательства!». Самоуверенности и самодовольства ему не занимать! И я, признаюсь тебе, даже немного заволновался за тебя, потому как, если бы ты не знала о пари, на тебя бы этот напыщенный гиппогриф мог произвести впечатление. За год работы в Министерстве он нахватался внешнего лоска, и, не могу не признать, что вы, ведьмы, таких любите.       Далее у меня не было возможности находиться в этой компании, так как моя заучка в слезах выбежала из бара и во мне проснулся охотничий инстинкт — догнать добычу. Но не думаю, что после того, как я ушёл, за столом происходило ещё что-то интересное. Кормак уже дремал, а его коллеги были увлечены обсуждением минувшего чемпионата по квиддичу.       Итак, я выполнил свой долг и рассказал тебе о пари. Как говорят маглы: «Предупреждён, значит вооружён», я даю тебе оружие против Кормака. Уверен, ты знаешь, как им воспользоваться.       Прощай, Пэнси, напиши мне, какие будешь предпринимать меры по этому поводу! И не забудь об ответе на наше с тобой пари.       

Д.Л.М.»

       Запечатав письмо, Драко направился в совиную башню, чтобы отправить послание Пэнси.

***

             Утро понедельника для Гермионы было куда приятнее, чем вчерашнее. Она действительно чувствовала себя лучше, но болезнь ещё давала о себе знать. Выпив необходимые зелья, она присела на кровать, чтобы унять лёгкое головокружение, возникшее от слабости.       С самого утра к ней прибывали цветы и записки с пожеланиями скорейшего выздоровления — и от коллег-преподавателей, и от учеников. Один из третьекурсников даже прислал ей коробку конфет, которая была заколдована и на ней высвечивались стихи. Гермиона невольно улыбнулась, прочитав их. Мальчик был в неё влюблён, как может быть влюблён ученик в молодого преподавателя. Когда она училась в магловской школе, у них было много молодых учителей, и время от времени ученики испытывали влюбленность в них. Это было так невинно и даже мило. Гермиона перебирала записки в цветах: вот пятый курс Пуффендуя желает ей скорейшего выздоровления. А вот букет красных пионов — конечно же, седьмой курс Гриффиндора, её любимцы.       На столе материализовался завтрак — в этот раз об этом позаботилась Макгонагалл, а не Малфой.       Малфой. Гермиона ощутила мурашки при воспоминаниях о вчерашнем вечере. Он был так… убедителен? Уверен в своих действиях, словах. Этого так не хватало в отношениях с Роном.       Вчера, когда Малфой увидел её в таком неприглядном состоянии, Гермиона ожидала, что он выдаст что-то обидное, но он сказал лишь «Выглядишь ужасно». Эта его откровенность обезоруживала и привлекала.       Что бы сказал Рон? О, Рон бы мялся, увиливал от ответа. Хотя, Малфоя тоже не спрашивали, он просто взял и сказал то, что пришло ему на ум. И это не звучало обидно, это звучало, как волнение за неё.       Гермиона не сомневалась, что Рон сделал бы тоже самое, что и Малфой — но, чёрт возьми, разница была. Рону нужно было бы выдать чёткий план действий, всё решить и отправить исполнять. Малфою же не нужны были слова — он делал то, что считал нужным.       «Неужели я всерьёз восприняла слова Малфоя о том, что ему нравлюсь? Он просто хитрый змеёныш, который может укусить в тот момент, когда я расслаблюсь…» — сказала она сама себе.       Решив выкинуть всё это из головы, она села за стол, чтобы позавтракать, как вдруг в окно постучала сова. «Рон!» — пронеслось у неё в голове, но это была сова Джинни. Гермиона взяла письмо и углубилась в чтение:

«Привет, Гермиона!

      Прости, что не написала вчера, столько дел навалилось, да ещё и отъезд Гарри…       Рон рассказал, что вы помирились и всё решили. Я очень рада. Знаешь, он, безусловно, повёл себя, как последний дурак. И его мотивы мне, как и тебе (по его словам), кажутся смешными, но это же Рон. За это мы его и любим, не так ли? Он успокоится и думаю, мы будем вспоминать это странный инцидент со смехом, когда пройдёт время.       В тот день мы с Гарри помогли ему аппарировать, он проспал до утра, пока я его не разбудила и не напомнила о том, что случилось в баре. Ты меня знаешь, я с ним церемониться не стала, высказала всё, что о нём думаю и какой он дурак, что обижает тебя. Гарри меня полностью поддержал и, хотя и был более сдержан в выражениях, чем я, но принял твою сторону, разумеется.       Его счастье, что мы не перенесли его в Нору, а к нам, на Гриммо, и наши родители не знают, что произошло! Мама отчитала бы его так, что он на всю жизнь запомнил бы!       Рон сказал, что ты простудилась, надеюсь, уже всё хорошо?       Они собираются приехать на Хэллоуин, до этого еще почти целый месяц, а я уже скучаю невероятно… Не представляю, как пройдут все эти месяцы вдали от Гарри, особенно теперь, когда мы ждём ребёнка. Это так тяжело, что его не будет рядом всё это время. Знаешь, он был так рад, даже прослезился от счастья. Как же, должно быть, ему радостно осознавать то, что у него есть возможность дать своему ребёнку любовь и семью, которую у него самого отняли.       Но что-то я совсем раскисла. Пиши мне, пожалуйста! Если есть у тебя ещё обида на Рона, прошу, не держи в себе. Дай знать, и мы с тобой всё обсудим и найдем выход.

Береги себя!

Джинни Поттер»

      Гермиона свернула письмо и тупо уставилась в пол. Осознание того, что она не чувствует к Рону того, что должна, медленно заползало в её мысли. Она не скучает и более того, не ждёт его приезда. Может, это обида в ней говорит? Пройдёт неделя, вторая, и всё вернётся на круги своя? Гермиона ощущала неприятное давление со всех сторон — Гарри, Джинни, родители Рона. Все они уже распланировали их жизнь с Роном на годы вперед, и даже не хотят думать, что у них могут быть свои планы. Ладно, не «у них», а у неё. Что, если она не хочет замуж за Рона? Ни сейчас, ни через год. И дело даже не в том, что произошло в субботу, а гораздо глубже.       В какой момент всё пошло не так? Гермиона не хотела сейчас в этом копаться. У неё разболелась голова и она решила наконец позавтракать.       Когда она закончила с едой и поднос исчез, Гермиона решила подготовиться хотя бы к завтрашним занятиям по магловедению. Ничего не делать она просто не могла, не с её складом характера. Тут её привлекло слабое зелёное сияние внутри кармана её мантии. Ещё в субботу она бросила мантию на спинку стула и с тех пор не надевала её. Что это может быть? Она нахмурилась, взяла волшебную палочку и направила на карман: опасности нет. Тогда что это?       Она достала белую коробочку, слабо мерцающую зеленым светом и её озарило: это же тот самый Аймаг, который Малфой дал ей «на время» их дополнительных занятий.       Гермиона вытащила блокнот и открылась страница, каллиграфическим почерком озаглавленная: «Драко Малфой». Гермиона хмыкнула: этот мерзавец позаботился о том, чтобы он мог писать ей. Её взгляд скользнул ниже, она увидела, что он уже писал, по всей видимости, вчера: «Добрый вечер, мисс Грейнджер! До меня дошли слухи, что завтра отменяется магловедение. Можно узнать, почему?»       Гермиона невольно улыбнулась. Видимо, не дождавшись ответа, он и вломился к ней в комнату. И ведь хитёр — обещал писать по теме учёбы, придраться не к чему. Внезапно ниже стали появляться буквы:       «Доброе утро, мисс Грейнджер! Как ваше здоровье?»       Гермиона проследила взглядом за проявляющимися буквами, пока последняя точка у вопросительного знака не была поставлена, и вздохнула: до чего настырный. Они не договаривались вести переписку просто так, поэтому отвечать она не будет. Гермиона подошла к полке с книгами и начала искать нужную. Внезапно её привлёк звук ухающей совы: блокнот снова светился зелёным.       «Если не хотите отвечать, тогда я зайду лично.»       О, Мерлин всемогущий! Он в своём уме?!. Гермиона заметалась по комнате, наложив запирающие заклятия на дверь, зачем-то бросила взгляд в зеркало и пригладила волосы. Затем схватила блокнот, увидела маленькое перо сбоку, вложенное в петельку, выхватила его и написала: «Малфой, НЕТ! НЕТ И НЕТ!»       Захлопнула блокнот и бросила его на стол. Села на кровать, тяжело дыша. И тут же услышала стук в дверь. В ней росло раздражение, она же написала «нет»! Он не понимает? — Мисс Грейнджер! Это профессор Слизнорт, милая, откройте пожалуйста!       Гермиона вышла из оцепенения, выдохнула, постаралась придать лицу безмятежное выражение, подошла к двери и открыла её.       На пороге стоял Слизнорт собственной персоной, а за его плечом стоял Малфой. В руках он держал зелёную корзину с эмблемой факультета Слизерин, полную фруктов, и весь его вид подчёркнуто говорил о том, что он пришёл проведать больного преподавателя. Гермиона вынужденно посторонилась и сделала приглашающее движение: — Доброе утро, профессор, проходите.       Слизнорт рассыпался в цветистых приветствиях и зашёл в комнату. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — церемонно произнёс Малфой. В глубине его серых глаз как будто плясали бесенята. Он явно получал удовольствие от происходящего. — Это — вам, от нашего факультета! — и он поставил корзину на стол, скользнув взглядом по брошенному блокноту. — Мисс Грейнджер, милая моя преподавательница, — запричитал тем временем Слизнорт. — Как вы себя чувствуете, моя хорошая? Если бы я знал, я бы ещё вчера принёс вам нужное зелье! Девочка моя, знайте, что вы всегда можете безвозмездно попросить меня о помощи, я всегда готов помочь нашей самой юной учительнице!       Малфой стоял рядом, со смиренным видом, выражая безмолвное согласие с деканом. Гермиона, с трудом сдерживаясь, чтобы не послать ему убийственный взгляд, решила просто игнорировать его присутствие, и переключилась на Слизнорта, кивала ему, отвечала на вопросы и заверяла, что всё уже хорошо.       Когда визит вежливости подошёл к концу и гости двинулись к выходу, Гермиона уже порадовалась, что наконец-то останется снова в одиночестве, как Малфой развернулся и произнес подчёркнуто учтивым тоном: — Мисс Грейнджер, я подумал, может, вы дадите мне какое-нибудь задание по теме магловедения, раз уж сегодня занятие отменилось? — Что я слышу! — Слизнорт аж засветился от радости. — Мисс Грейнджер, неужто вы занимаетесь дополнительно магловедением с мистером Малфоем? Похвально, девочка моя, похвально! Я знал, что ваша юность и самоотверженность способна творить чудеса! — он кинул одобрительный взгляд на Драко, который стоял с самым скромным видом. — Вы пробудили интерес к магловедению у Драко Малфоя, а это, знаете ли, свидетельство вашего профессионализма! — Профессор! — вступил в разговор сам Малфой, — можно ли вас попросить, пока не распространяться об этом? Нет, я не стесняюсь, что беру дополнительные уроки, — тут он тяжело вздохнул и отвёл глаза в сторону, — но мы только начали заниматься и прогресса у меня, по правде сказать, никакого. — Мистер Малфой, я понимаю ваш страх, — Слизнорт по-отечески похлопал его по плечу. — Обещаю никому не говорить об этом. Но, уверен, ваши опасения беспочвенны, и мисс Грейнджер сможет подтянуть ваши знания до приемлемого уровня! — Мисс, мне зайти позже за заданием? — Малфой смотрел на неё кротким взглядом. Подчёркнуто кротким. — Нет! — выпалила Гермиона, подумав, что лучше уж сразу отделаться от этого навязчивого студента. — Задержитесь на пять минут, я дам вам нужную литературу.       Слизнорт поспешил на занятия, а Малфой повернулся к ней. — Жди здесь, — резко сказала она, указывая на парту рядом с учительским столом. — Я сейчас принесу тебе учебник.       Оказавшись наконец в своей комнате в одиночестве, Гермиона привалилась к закрытой двери и попыталась унять сердцебиение. Успокоившись, она стремительно подошла к книжной полке, достала учебник и вышла в класс, где её ждал Малфой, небрежно сидя за столом. Как у него даже сидеть за партой получается изысканно-небрежно, одному Мерлину известно.       Гермиона села за стол, молча открыла книгу и волшебной палочкой начала отмечать абзацы и главы для задания. Её движения были стремительными и резкими. Когда она закончила, подала книгу ему: — Малфой, я отметила, что тебе нужно прочитать в этом учебнике. Это магловедение за второй курс, думаю, у тебя там большие пробелы в темах.       Он кивнул и взял учебник, насмешливо глядя на неё. Гермиона яростно смотрела в ответ. — Знаешь, Малфой, — внезапно проговорила она. — Наносить визиты больным, это совершенно не твоё. Не чувствуется искренности.       Он хмыкнул, ничуть не смутившись. — Согласен, — протянул он. — Зато исцелять больных, кажется, моё призвание.       Он обезоруживающе улыбнулся, и захотелось одновременно и улыбнуться в ответ, и съездить ему по нахальному лицу. Эти два чувства были настолько равносильны, они так яростно боролись друг другом, стремясь одолеть одна другую, что Гермиона бессильно прикрыла глаза ладонью и покачала головой, показывая, что он просто невыносим.       Но Малфой остро чувствовал её настроение. Он поднялся, отвесил любезный полупоклон и уже был на пороге класса, как Гермиона процедила: — Будь готов сегодня в восемь. Я буду присылать вопросы, ты будешь отвечать. Не ответишь — занятий больше не будет.       Малфой ухмыльнулся: — Я понял, — с этими словами он удалился.

***

      Драко шёл по коридору к классу защиты от тёмных искусств. С этими событиями он чуть не забыл, что обещал профессору Мирану заглянуть к нему после занятий. И вот это «после занятий» наступило. За выходные он ни разу не вспомнил о том странном полуночном разговоре с профессором, и сейчас не имел ни малейшего представления, о чём тот хочет с ним поговорить. Это весьма и весьма напрягало. Даже пришло в голову, а не проигнорировать ли обещание, но Драко устало отбросил эту мысль: Миран это не Грейнджер, с ним такие штуки не пройдут.       Хотя профессор создавал впечатление дружелюбного преподавателя, который с удовольствием общался со студентами, в особенности с симпатичными старшекурсницами, у Драко не было ни малейших иллюзий на его счёт: совершенно ясно, что за бронзовой безмятежной маской египтянина скрывается сильный маг, с которым нельзя шутить. Да, он явно не имеет отношения к тёмной магии, иначе попечительский совет не одобрил бы его кандидатуру, а Макгонагалл не разрешила бы ему преподавать, но Драко Мирану не доверял. Он подсознательно чувствовал, что с этим Алестером надо быть настороже.       Когда он зашёл в класс, профессор сидел за столом, листая какие-то буклеты. — Добрый вечер, профессор, — равнодушно произнёс Малфой. У него тоже есть маски на любой вкус — сегодня вот маска равнодушия, познакомьтесь. — А, мистер Малфой, я вас как раз жду, — доброжелательно улыбнулся фирменной улыбкой египетского сфинкса преподаватель. — Проходите, проходите.       Малфой, всё еще не зная, чего ожидать, внутренне подобрался и лениво прошествовал между рядами парт к преподавательскому столу. — Присаживайтесь, — снова улыбнулся профессор. На его смуглом лице белые зубы выделялись особенно ярко.       Драко небрежно опустился на стул, сложил руки на столе в замок и равнодушно глядел на Алестера Мирана.       Тот смотрел в ответ. Драко вспомнил услышанные когда-то слова: «Он как будто в душу заглядывает, Мерлин! Этот его взгляд!..» — с придыханием говорила о профессоре Аннэт Фоул, и окружающие её девчонки дружно поддержали это её утверждение.       На всякий случай Драко закрыл своё сознание. Он должен почувствовать, если преподаватель попытается влезть в его голову, но если тот умеет это делать виртуозно, то можно и упустить момент. Поэтому лучше защитить свои мысли сразу.       Внезапно профессор легко рассмеялся: — Мистер Малфой, расслабьтесь. Я думаю, что вы много версий перебрали, почему вы здесь, но уверен, что не догадались, — хитро посмотрел на него Миран. — Я точно не позвал вас из-за нарушений и применять наказания не собираюсь. — И он снова улыбнулся.       Драко промолчал. — Чаю, мистер Малфой? Или, может быть, кофе? — предложил профессор. Драко отрицательно мотнул головой, от души желая, чтобы тот наконец перешёл к делу. — А я, пожалуй, выпью кофе. Знаете, у нас в Египте говорят, что кофе должен быть чёрным, как ночь, горячим, как женщина, сладким, как щербет, — произнёс он, с помощью палочки призывая к себе маленькую чашку ароматного напитка.       У Драко заканчивалось терпение. «Этот проклятый фараон египетский доберётся когда-нибудь до сути дела? Что, если он любит мальчиков и сейчас беззастенчиво клеит меня?» — раздражённо думал Драко, не забывая держать эмоции под контролем. Очень хотелось самому применить легилименцию, быстро залезть профессору в голову и узнать наконец, что тому надо, но за такое можно вылететь из Хогвартса. Поэтому Драко, сцепив зубы, терпеливо ждал. — Итак, мистер Малфой, — наконец изрёк профессор. — Я постараюсь побыстрее ввести вас в курс дела. Как вы знаете, до того, как я приехал учительствовать в Хогвартс, моим домом был Египет, страна древнейшей магии. Я работал на одного очень известного мага в Каире. Его имя вам, возможно, ни о чём не говорит — Юсеф Монсур. Кроме защиты от тёмных искусств, моей второй специальностью является папирология — расшифровка древних папирусов.       «И какое, египетские твои глаза, это имеет отношение ко мне?» — билась мысль в голове у Драко. Хотя, на задворках подсознания что-то шевельнулось, но он никак не мог ухватить догадку.       Профессор Миран тем временем продолжал: — Я увлекался этим с ранней юности и преуспел: Монсур заметил меня и взял работать к себе. Моей обязанностью была не только расшифровка. Я ездил по миру, искал в частных коллекциях фрагменты папирусов, и приобретал их для Монсура. Иногда фрагменты были пустышкой, для магического мира значения не имевшие, редко — это были кладезь важной информации, перечни заклинаний или рецепты зелий, аналогов которым нет в мире.       Профессор сделал паузу и отхлебнул кофе. Малфой нетерпеливо поморщился. — И вот несколько лет назад я наткнулся на очень древний и уникальный папирус, принадлежавший ещё фараону Эхнатону, вы же слышали о нём, верно? — Драко кивнул. — Отлично, я так и думал, что вы образованный молодой человек, мистер Малфой. И этот папирус, точнее то, о чём была речь на нём, очень заинтересовало Монсура. Но беда была в том, что этот папирус был разделён на две части, и вторая была утеряна. Несколько лет я безуспешно искал для своего господина этот фрагмент, но не мог найти, пока однажды, волею случая, я не напал на его след. Этот след привёл меня на туманный Альбион. Вы уже понимаете, о чём пойдет речь, не так ли, мистер Малфой?       Драко медленно кивнул. Да, он наконец понял, что профессору от него нужно. — Время, когда я узнал, в чьей коллекции находится этот фрагмент, совпало с возрождением Тёмного Лорда в вашей стране. Потом последовала война. Потом были некие события, из-за которых я ушёл от Монсура. Я не буду скрывать от вас, мистер Малфой, мы с Монсуром расстались не в лучших отношениях. И, знаете, я хочу достать тот фрагмент, и этим самым вернуть расположение Монсура.       Воцарилось молчание. Драко ждал, что профессор скажет дальше, хотя уже понял, что за этим последует. — Я знаю, что многие ваши артефакты конфискованы Министерством в те годы. И, конечно же, после войны я первым делом наведался туда, но среди тех вещей, что ваша семья отдала Министерству, папируса не было, — он пожал плечами. — Не мудрено, ведь это всего лишь фрагмент, без второй части не имеющий смысла. И, я так понимаю, он по-прежнему является собственностью вашей семьи, не так ли?       Драко молчал. Профессор Миран, не дождавшись ответа, чуть вздохнул и продолжил: — Так как ваш отец умер, владелицей этого папируса является ваша мать, миссис Малфой, правильно ли я понимаю? — Нет, — наконец проговорил Драко. — Я совершеннолетний и являюсь прямым и единственным наследником семьи Малфоев. Соответственно, и владельцем папируса тоже. — Что ж, это упрощает дело, мистер Малфой, — профессор, казалось, оживился. — Назовите вашу цену, я готов заплатить вам за него.       Драко понял, что сейчас следует говорить с ним на равных. Если дело касается имущественных вопросов, то он готов обсудить. Это не магловедение за четвертый курс. Он небрежно откинулся на спинку стула и холодно посмотрел на профессора. — Мистер Миран, — деловито произнёс Драко. — Подобные вопросы не решаются таким образом, но я сразу вам могу сказать, что мой ответ — нет. — Мистер Малфой, пусть это не будет ваш окончательный ответ! — ни в голосе, ни во взгляде профессора не было угрозы. — Подумайте, прошу вас, посоветуйтесь с матерью. В конце концов, я предложу вам хорошую сумму.       Драко фыркнул: — Деньги меня не интересуют.        Профессор, казалось, ухватился за эту его фразу: — Если так, то, может, мы найдем компромисс? Ваш магический потенциал весьма велик, на моих занятиях вы показываете блестящий результат. Что, если я порекомендую вас Египетскому правительству? Может, вы захотите уехать из страны, где ваше прошлое всегда будет играть не в вашу пользу.       Это был запрещённый удар, но ни один мускул на лице Драко не дрогнул. Он лишь усмехнулся и снова повторил, глядя прямо в миндалевидные глаза преподавателя: — Нет, сэр.       Алестер тяжело вздохнул и замолчал. Затем, видимо, придя в своих мыслях к чему-то, он проговорил: — Хорошо, мистер Малфой, я вас понял. Что ж, вы свободны. Но если вы всё же надумаете, дайте мне знать.       Драко попрощался и вышел из кабинета. Салазар великий, и это всё? Чего он только не надумал, пока этот фараон не перешёл к делу. Гиппогриф его дери.       Драко задержался ненадолго в гостиной. Потом с неохотой пошёл в свою комнату: у него осталась пара часов на подготовку к экспресс-опросу с Грейнджер. И он хотел произвести на неё впечатление сегодня.

***

      Гермиона сидела с блокнотом. Часы показывали без пяти восемь. Через пять минут она будет отправлять вопросы Малфою, и, видит Мерлин, если он проигнорирует это, она умывает руки. Она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он проигнорировал. Потому что это даст ей возможность сократить их встречи, а это явно пойдет ей на пользу. Часто видеть Малфоя для неё оборачивалось самым странным образом.       Часом ранее она заглянула к мадам Помфри и, выслушав строгую отповедь по поводу её невнимательности к собственному здоровью, клятвенно заверила, что такого больше не повторится. Гермиона получила разрешение завтра выйти на работу и рекомендации продолжать принимать зелья.       Стрелка на часах остановилась на восьми. Гермиона открыла блокнот и написала:       «Добрый вечер, мистер Малфой. Вы готовы к опросу по теме второго курса?»       Ответ пришел моментально:       «Добрый вечер, мисс Грейнджер. Да, готов».       Гермиона хмыкнула. Ну что ж…       «Итак, сначала мы пройдёмся по устоявшимся выражениям маглов в разговорной речи. Что значит фраза »Находясь в Риме, веди себя как римлянин»?» «Это выражение употребляется, когда хотят сказать, что не стоит идти против окружающих людей. Кстати, у магов есть похожая пословица, только там про Камелот.»       Гермиона подняла брови. Она написала ему ещё несколько вопросов по этой теме, и, к её удивлению, тут же получала развернутые ответы. «Мистер Малфой, я вижу, что вы хорошо подготовились, думаю, с этой темой мы закончим. Следующий вопрос: выбор одежды. Как отличить женскую одежду от мужской?»       Она ухмыльнулась. На этой теме многие чистокровные детишки с второго курса заваливали экзамены, наговорив кучу ерунды. Гермиона хмыкнула, вспомнив, что взрослые маги и сегодня могут очень странно одеться, если им требуется отправится в магловский мир. На их счастье, сейчас маглы на таких чудно одетых людей почти не обращали внимания, но все же, это нужно искоренять. Тем временем Малфой ответил:       «Если нужно приобрести одежду в магазине, то поискать вывеску с надписью: «Мужская одежда»/ «Женская одежда», обычно эти два отдела разделены между собой. Если возникают проблемы с размерами, обратиться к консультанту, у них на груди есть маленькая табличка, которую называют «бейдж», и попросить помочь с выбором.»       Гермиона с удивлением прочитала его ответ. Нет, это невозможно. Он слишком складно отвечал. Она нахмурилась и написала:       «Что насчёт уместности одежды? О чём нужно помнить в первую очередь?»       Ответ начал появляться незамедлительно:       «По возможности не носить классические мантии в магловском мире, а трансфигурировать их в магловскую одежду. Так как в мире маглов не используют согревающие/охлаждающие чары, то нужно помнить о уместности одежды по сезонам — человек будет смотреться странно в жаркую погоду в тёплом свитере, или в футболке зимой.»       Гермиона зависла над этим ответом. Что-то было не так. Не мог он так оперативно находить ответ в учебнике и списывать его. Взял у второкурсников конспект? Хм… Может, кто-то ему подсказывает?        Гермиона кинулась к куртке, в которой бегала к Рону вчера. Из кармана она вытащила карту мародеров. Прошептав пароль, она открыла её и стала искать Малфоя. И как она сразу не подумала о карте? Совсем вылетело из головы.       Вот подземелье, вот гостиная Слизерина, вот и Малфой. Один. Один?.. Один в комнате? Гермиона в полном замешательстве закрыла карту. Тогда…       Она вернулась к блокноту, еще раз перечитала его ответы. Нахмурила брови и написала:       «Мистер Малфой, зайдите ко мне сейчас же.»       Нет, чтобы в это поверить, Гермиона должна увидеть своими глазами, что он так грамотно отвечает на вопросы по магловедению! Страница озарилась зелёным: «Сейчас буду».       Гермиона захлопнула блокнот и осознала, что только что сама позвала Малфоя в класс магловедения. Пальцы неприятно похолодели, и она уже жалела о таком импульсивном поступке. Малфой явится собственной персоной, создавая раздрай где-то в глубине её души. После тех слов вчера.       Ну что ж, сейчас она разберется, так ли хороши его знания, как на бумаге. Гермиона кинула взгляд в зеркало, чтобы посмотреть, как выглядит. Мерлин, какое это имеет значение? Она вгляделась в своё отражение: волосы приглажены и собраны в хвост. Под глазами видны следы болезни. Она была в футболке и джинсах. Может, надеть что-то другое? Как-никак, он её студент, и она должна выглядеть прилично, ведь так? Если бы сейчас к ней заходил Блейз Забини, к примеру, так же она вела бы себя?       Нет. Ответ нет. Не так же. Не надо себя обманывать.       Гермиона услышала, как дверь класса хлопнула. Он пришёл. Она на секунду прикрыла глаза, внутренне подобралась и вышла из комнаты.       

***

      «Мистер Малфой, зайдите ко мне сейчас же» — Драко ухмыльнулся, вспомнив это сообщение, когда шёл по коридору к классу магловедения. Он даже не думал, что это принесёт такие плоды — что заучка так удивится его ответам, что даже позовет в кабинет. Лишь бы убедиться, что он в самом деле выучил материал.       Разобраться в этих магловских хитросплетениях было просто, это же второй курс. Многие устоявшиеся магловские выражения были созвучны с пословицами магического мира, так что это было легко. С одеждой Драко тоже разобрался, многое можно было логически предположить. Словом, Грейнджер явно его недооценила, задав такие простые темы.       Когда он зашёл в класс, то погромче хлопнул дверью, чтобы известить о своём прибытии. Грейнджер вышла из своей комнаты, не глядя в его сторону, и села за стол. Только тогда подняла недоверчивый взгляд на Драко.       О, теперь его маской не должно быть равнодушие, не сейчас. Драко напустил на себя серьёзный вид, чуть меланхоличный, добавив нотку задумчивости. Только бы не сорваться и не уйти в свою любимую иронию, это её отпугнет. На сегодня он и так достаточно её раздражал, особенно с утренним визитом. — Итак… — Грейнджер явно не знала, с чего начать. — Я позвала тебя, чтобы удостоверится, что ты действительно изучил материал.       Он кивнул. Ни грамма насмешки. — Малфой, если ты будешь в магловском ресторане, как ты сделаешь заказ?       Он не удержался и возвёл глаза к потолку: — Ну, мисс Грейнджер. Это слишком просто. Вы, возможно, удивитесь, но я бывал в магловских ресторанах и знаю, что тыкать палочкой в меню бесполезно, от этого заказ не появится. Нужно дождаться официанта и сказать ему, что из меню ты выбираешь. Потом ждать долгое время, пока приготовят и принесут заказ. Требовать огневиски, сливочное пиво или филе гиппокампа под соусом из прыгучих луковиц нельзя, как минимум, сочтут за сумасшедшего. Лучше ограничиться тем, что есть в меню. В целом, тут всё просто. Единственное, с их деньгами я так и не разобрался.       Гермиона очень удивилась: — Ты бывал в магловских ресторанах? — Да, было дело, — Малфой небрежно стряхнул несуществующую пылинку с рукава. — В основном, это было в путешествиях. Во Франции, Италии мы посещали преимущественно магловские рестораны. Мои родители никогда не признали бы этого, но еда у маглов порой выходит получше, чем у иных волшебных поваров. Не понимаю, как им это удается, не используя магии и эльфов. — Малфой, — Гермиона выглядела обескураженной, — ты меня очень удивил сегодня.       Тот улыбнулся: — Я же хочу, чтобы наши занятия продолжались.       Он вступил на опасную территорию. Не надо было использовать легилименцию, чтобы прочитать на её лице, что она вспомнила фразу, которую он произнёс вчера. Грейнджер находилась в смятении и с удовольствием бы сбежала в свою комнату прямо сейчас. — Мисс Грейнджер, — он проникновенно посмотрел ей в глаза, — вам неприятно, что я сказал вам вчера? Вы обиделись? — Малфой, это же… это просто неуместно, — Грейнджер хмурилась. — Почему? Это никак не мешает вам. — Не мешает? — она вспылила. — Раз уж ты завёл этот разговор, то давай начистоту: зачем ты это делаешь? Что ты хочешь? «Превосходно» по магловедению, как мы сегодня выяснили, ты вполне можешь получить и без своих… своих… — Домогательств? — хитро подсказал Малфой. — Да! — Но, мисс Грейнджер, разве я каким-то образом домогаюсь вас? Что я делаю? — Ты ищешь встреч со мной, и я не понимаю, зачем тебе это.       Драко смиренно сложил руки на столе. — Ну, положим, про дополнительные занятия по магловедению я вам объяснил. Две наши прогулки от Хогсмида до школы тоже не были запланированы. Что касается вчерашнего… — Достаточно! — Грейнджер порозовела от гнева. — Я хочу просто донести до тебя, что чтобы ты там себе не надумал, я не дура и не верю ни одному твоему слову.       Драко смотрел ей в глаза, оценивая ситуацию. Он мог бы сейчас встать, подойти к ней и поцеловать. Грейнджер не оттолкнула бы его сразу. Ему очень хотелось поддаться своему порыву. Но разум удерживал, нашёптывая: не сейчас. Не сегодня. — Что ж, очень жаль, что вы боитесь меня, — меланхолично произнёс Драко. — Если бы я знал, что вас так напугает моя симпатия, то держал бы язык за зубами.       Грейнджер отчуждённо кивнула. — Это именно то, что ты и должен делать в общении с преподавателем, как студент. — Хорошо, — легко согласился Драко. — Вы мне сами когда-то предлагали мир — могу ли я вам предложить дружбу? — Какая может быть у студента и преподавателя дружба? — Дайте шанс, мисс Грейнджер, — Драко улыбнулся самой своей очаровательной улыбкой. — Если только ты пообещаешь не говорить мне того, что не должен слышать преподаватель от студента, — Гермиона строго посмотрела на него.       Драко выдержал паузу, наслаждаясь ситуацией. — Договорились, мисс Грейнджер, — согласился он.       Иногда, чтобы выиграть войну, нужно проиграть бой.

***

      Драко получил письмо от Пэнси в тот же вечер.

«Здравствуй, друг мой!

      А я уже подумала, не обидела ли тебя последним письмом, что обязана была так долго ждать ответ? Твоё письмо оказалось весьма и весьма интересным. Но давай по порядку.       Что касается твоего маленького увлечения, пока ничего комментировать не могу — по всей вероятности, ты тормозишь события самостоятельно. Если, как ты говоришь, она уже пьет огневиски в твоей компании, то наверняка ждала от тебя самых что ни на есть решительных действий. Ты забываешь, что она зажата и стеснительна, первых шагов не жди. Поэтому я по-прежнему ратую за то, чтобы ты наконец уже скомпрометировал свою заучку, после этого дела у тебя пойдут быстрее, уверена.       Если же ты будешь медлить, то существует опасность, что она просто потеряет к тебе интерес. Никому не хочется ждать слишком долго. А ещё она может что-то заподозрить и отдалиться от тебя. Так что чем быстрее ты доведешь её до точки невозврата, тем лучше. Поверь, из тех скупых историй, что ты мне поведал о ней, я вижу, что сопротивление её будет только видимым: она с радостью упадёт тебе в руки, стоит тебе только быть напористее.       Наше с тобой пари — о, ты всё обставил, как истинный политик! «Не хочу, но вы меня вынуждаете, поэтому, так и быть, уступлю вам». Ну что ж, Драко! Я подтверждаю наш уговор. Для меня будет честью выполнить свой долг, если я проиграю, а я человек слова, ты же знаешь.       Когда мы обсудили все твои животрепещущие насущные проблемы, перейдём к последней части твоего письма, которая, можно сказать, удивила меня.       Поглядите-ка, как я, оказывается, легкомысленна и доступна! Между тем, я часто встречаю Кормака в министерской столовой, и едва удостаивала его взглядом! Чтобы заставить меня обратить внимание на этого несравненного победителя, понадобилось твоё письмо — ни больше, ни меньше.       Какое счастье, что я получила твоё письмо поздно вечером в воскресенье. Сегодня же я исправила допущенную мною несправедливость к этому сластолюбцу. Он сидел в министерском кафе напротив меня (конечно же, как я поняла, неспроста!) и я занялась им.       Знаешь, а ведь у тебя в Министерстве достойный соперник! Он красив, изящен, и действительно, как ты и писал, приобрел лоск. Он хорошо сложен, и, хочется верить, что без одежды выглядит ещё лучше. Кстати, я начинаю думать, что магловская одежда не так уж и плоха — под этими их джинсами можно рассмотреть и предположить размер того, что прячут наши волшебники под объёмными мантиями.       И ты пишешь, что он хочет оттрахать меня до звёзд в глазах? Несомненно, это будет для меня радостью.              Кроме шуток! Я ощутила возбуждение при мысли, что он думает, что охотник — он, а между тем, наши роли поменялись.              В кафе, как я уже говорила, он сидел напротив меня. И я сказала своей коллеге, с которой обедала, что в среду планирую присутствовать на общем собрании в отделе магического транспорта. Я сказала это довольно громко, чтобы он наверняка услышал. Кажется, это хорошее место, где бы он мог ко мне без проблем подойти. Я облегчила ему задачу. Неужели неблагодарный не явится?.. Напиши, как думаешь, он придёт? Знаешь, если его не окажется на собрании, я очень расстроюсь!       Как видишь, ему не трудно будет меня соблазнить! Триста галлеонов, это небольшая сумма, и меня весьма расстроило, что меня так дёшево оценили! Но, с другой стороны, как я слышала, Кормак весьма жаден, поэтому для него это очень расточительно, спорить на такие суммы, поэтому я оценила его порыв.       Благодарю тебя за такое оружие, оно сослужит мне верную службу! Я так давно прозябаю в Министерстве, без всяких поводов повеселиться. Знаешь, я тут подумала, пока ты занят маленькой учительницей магловедения, я тоже позволю себе небольшие шалости. Между тем, даже ты нахваливаешь Кормака, а его коллеги и вовсе ему завидуют. Вот я решила: проверю, так ли он хорош на деле, как рассказывает? Пока не проверишь — не узнаешь, не так ли?       Прощай, Драко! Напиши мне как можно скорее. Напоминаю тебе, что в твоём положении времени даром терять не стоит!

      П.П.»