Бабочка

Солнце в тот день светило по-особенному ярко. Его лучи проникали даже в самые тёмные места, в каждый закрученный листик, в каждый летний бутон. Маленькая бабочка сильно вцепилась в палец Феликса, её лапки крепко-накрепко держались за него. Голубые крылышки подрагивали на лёгком ветру, переливаясь на дневном свете. — Какая она прекрасная, — в глазах Ликса отражалось крошечное насекомое. — Я думаю, её зовут Мэри. — Мэри? — переспросил Хёнджин, он внимательно смотрел на ладошку, чтобы разглядеть бабочку. — Да! Ей же подходит? — в уголках собрались складочки, милые веснушки весело играли на лице. Хёнджин всегда обожал их. Каждый раз он считал своим долгом говорить вслух о веснушках, на что Ли только смеялся и закрывал лицо руками. Однажды он хотел посчитать их, но сбился со счёта, Феликс тогда проснулся. — Очень, — подыгрывал Хван. — В детстве я боялся насекомых, особенно ос, но бабочек любил всегда. Они будто и не насекомые вовсе, такие волшебные и очаровательные. — Ты никогда не видел их вблизи? Их страшные лапы, усики, тельце? — бабочка, будто понимая слова, отцепилась от руки, взмахнула невесомыми крылышками и улетела. Обиделась. — Видел, конечно, — Феликс выглядел немного разочарованно. — И мне нравится. Их крылышки, лапки, хрупкое тельце и длинные усики. Они ими забавно шевелят. — Нравится, — повторил Хёнджин. — А что тебе не нравится? — Не нравится? — Ли поднял глаза, хмуря брови. Его носик немного сморщился, он забыл солнечные очки. — Ну, мне не нравится горький шоколад, лимоны, хотя я люблю лимонад. Ещё колючие свитеры, кто их вообще придумал? А тебе что не нравится? — Мне… На самом деле Хвану не нравилось многое. Он не любил враньё, которое лилось ото всюду, лицемерие, которое так часто встречал в жизни, политику и разговоры о ней. Он не любил скупых, горделивых, слабых. Последних особенно. Ему не нравилась: — Солёная карамель. — Правда? — Феликс посмотрел прямо в глаза. — Да, карамель, именно солёная. А что? — дыхание на секунду замедлилось. — Я тоже её не люблю! — и снова эта улыбка со складочками. — Точно, я совсем про неё забыл! Когда Ли был рядом, Хёнджин забывал про всё, что ему не нравилось. Как Ликс про солёную карамель. Иногда он забывал и про себя. В Феликсе тонешь, будто утопаешь в кристально чистой воде. Видишь всё, буквально каждый пузырёк воздуха, но не видишь дна. А его и нет. Хёнджин, прикрыв глаза, лёг на траву. Светлая макушка легла рядом. Чего ещё Феликс не любил, так это свой натуральный цвет волос. Будучи подростком под влиянием моды, он решил высветлить их. Однако все говорили, что ему безумно идёт. Теперь каждый раз приходилось красить волосы снова и снова, выжигая их. — Ты вкусно пахнешь, — донёсся тихий голос. — Правда? И чем же? — Хёнджин сделал глубокий вдох, чтобы услышать свой запах. — Ты пахнешь вечерним спокойствием и утренней росой на розах в саду, — Феликс поднял зелёный листочек и начал крутить его в руке. — А ты пахнешь сладкой пыльцой и ярким летним солнцем. Хёнджин особенно любил летнее солнце.