Часть 2

В просторной комнате было прилично накурено. Дым застилал глаза, и если госпожа Матсуно внезапно надумала бы вернуться домой, то схватила бы инфаркт. — Чифую, даже взрослые мужчины так не обкуривают помещение, как твои ущербные друзья. — Блондин представил себе лицо матери, и покачал головой. Баджи швырнул на стол карту. — У меня козырь, обсоситесь ушлёпки, — с довольной улыбкой он развалился на диване. — Без пивандрика грустно. — Хлебай своё вино, — прохрипел Дракен, залпом втягивая в себя напиток. Из коридора донёсся шум. — От чёрт. — Пока Чиёко открывает дверь, Чифую соскакивает с места, и руками пытается разогнать дым. Выходит так себе. Девушка кашляя и размахивая ладошкой перед носом, направляется к окну. Вечерний ветерок плавным потоком втекает в квартиру. Она садиться рядом с братом и внимательно смотрит на Кейске. Его взгляд тяжёлый, холодный, выражает обиду. Чиёко кажется, что она зря так с ним, и даже думает извиниться, грустно опускает голову вниз. — Спасибо, Чиё, нам этого очень не хватало. — Не хватало чего? — оскалился Баджи. — Тишины нам не хватало. — Кейске насупился под всеобщий хохот. — И как тебе удается усмирить его одним своим присутствием? — Девушка слегка кивает головой, и её губы трогает мягкая улыбка. — Что-то случилось? — Удивительно как легко Майки считывал её настроение. Тёмные глаза смотрят внимательно, испытующе, властно, будто он способен достать из её подсознания то, что скрыто от других. — Хватит на неё глазеть. С ней всё хорошо, — Кейске пнул стол. Недопитое вино кровавой лужицей вылилось на стол, а затем стекло на пол. — Плохая примета, — шмыгая носом, выдала Чиёко. — Чего? — От голоса Рюгуджи захотелось потеряться. — Не знаю кто как, но я в эту хрень не верю. — Очень плохая примета, разлить вино к… — А я слышал, что это к деньгам, — перебил сестру Чифую. — Баджи будет очень богат. Майки поднялся, обошёл друзей, и упёрся руками в спинку дивана, со стороны Чиёко. — Так всё-таки, что случилось? — Его улыбка теплая и мягкая, словно солнышко. Чиёко согревается его лучами, и готова выложить ему всю подноготную. — Ты чё до неё докопался? Я сказал же, что у неё все хорошо. — Баджи поднялся с места и, на шатающихся ногах, поплёлся к дивану. Еле держа равновесие, плюхнулся рядом с девушкой. — Что даёт тебе право отвечать за неё? — всё так же спокойно спрашивает Майки, но вкладывает в голос больше власти. — А может мы встречаемся? — Одно слово и Кейске наслаждается растерянным лицом друга. — Мы встречаемся, — повторяет Баджи, — мы встречаемся. Все слышали? Люблю тебя, милая. — Он чмокает её в щеку, и занимает рядом с ней всё свободное пространство. Он спиной чувствует недовольный и ошеломлённый взгляд Манджиро, и его это безумно радует. Чиёко жмётся к брату, думая как бы сгладить ситуацию. Кажется, она вот-вот потеряет контроль, и у неё начнётся паническая атака. Теперь её точно будут осуждать: за то, что согласилась на отношения с Кейске, за то, что скрывала это, и за произошедшее в студии. Она делает глубокий вдох собираясь с силами, и на одной ноте выпаливает отвратительную правду: — Я подралась. — Наступившая тишина нагнетает атмосферу, и Чиёко чувствует себя перекаченным воздушным шариком, что вот-вот лопнет. Кровь прилила к голове и пульсирует невыносимо больно. Комната наполняется смехом. — Пуанты не поделили? — Не смешно, братик, эта Судзуки, знаешь, она… в общем, я должна быть Одеттой, а она заявила, что, мол, меня убирают с этой позиции и ставят её. Потом ещё и толкнула. — Ну всё, культурная девочка, Моцарт тебе этого не простит. — Признание Чиёко стало темой для разговоров и поводом для шуток на весь оставшийся вечер. То она покрывалась краснотой от стыда, то белела от ужаса. Чифую закрывает за друзьями дверь, и помогает сестре разобрать бардак. Время уже за полночь, но сна не в одном глазу. — Мне страшно. — Чифую крепко сжимает узкую ладонь, и взглядом просит продолжать. — Что теперь будет? Теперь про меня буду говорить, что я аморальная личность. — Кто они? — Соседи и в студии. А у мамы вообще инфаркт случиться. Ругаться будет. — Пусть только слово скажут. — Крепкая ладонь ложиться на хрупкой плечо. Чиёко улыбается. — Какая разница, что о тебе подумают? Наплюй на них на всех, ну, кроме меня, — он слегка взъерошил её волосы. — Прекращай, всё будет хорошо, а на счёт мамы не переживай. Ей не обязательно об этом знать.