Глава 21

Анна

Три дня спустя.

      — Анна, ты меня слышишь?             — Да, пап, слышу.             Моя шея затекла лежа на этой неудобной кровати. Папа позвал медсестру и все мои рецепторы и чувства обострились. Я задираю на себе рубашку и вижу шрам на груди.             — Значит…значит получилось, так? — спрашиваю у отца.             — Да, дорогая, получилось, — папа плакал, сжимая мою руку.             — Почему ты плачешь, пап? — я гладила его волосы. — Пап?             Он не выдерживает и выходит из палаты, вызывая миллион вопросов. Его реакция на меня не вызвала у меня никакой радости, что-то случилось, вспоминаю последние события, Тимоти увели и я потеряла сознание.              — Черт, нет, нет.             Я пытаюсь встать, но ничего не получается.             — Вам нельзя вставать.             — Где мой отец?             — Он вышел на воздух.             — Что случилось? Скажите мне. Возникли осложнения, так? Питер, скажите мне.             — Операция прошла успешно, Анна, вам ничего не грозит, и вашему ребенку тоже.             К горлу поступил огромный ком. Что он только что сказал? Ребенок?             — Я…жду ребенка? — ладонью накрываю свой живот. — Я…о нет, Тимоти.             В палату входит мой отец вместе с Лилиан.             — О, дорогая, я так рада, — она обнимает меня и целует в лоб.             — Что с вами? Почему вы так себя ведете? Пап? Что случилось? Что-то с Тимоти, да?             Молча он передает мне конверт и выводит всех за дверь. Да что такое? Почему все молчат? Конверт был без адресата. Я разрываю его и вынимаю лист, на котором узнаю почерк Тимоти:      

«Дорогая Анна.

В детстве все меня считали слабым, даже моя мать не верила в меня. Но с тобой я стал тем, кем не считал уже очень давно. Я сделал это ради тебя и нашего ребенка. Теперь ты будешь намного сильней. Мое сердце будет беречь тебя от всякого зла»

      Письмо падает на мои колени и я закрываю лицо ладонями. Кричу от боли, от потери самого близкого мне человека. Как он посмел так поступить со мной? Он решил покинуть меня.       

«Береги себя, и нашего ребенка. Я думаю, что это будет мальчик, нет, я уверен»

      Как он может шутить на эту тему, после всего, как он может вообще…             — Пап?             — Да, что такое? — он садится рядом с моей кроватью.             — Он это сделал?             — Да.             — Зачем ты ему это позволил, зачем?             — У меня не было другого выхода. Он не стал меня слушать.             Сжимаю письмо в груди и зарываюсь в одеяло с головой. Попросив всех выйти и не приходить, я пролежала так два дня, с собственными мыслями о нем.              Я навестила его на нашем семейном кладбище. Он был для меня всем, теперь его не стало. Нам не суждено было иметь счастливого конца. Мы были обречены на другую участь.