Глава 14

      23 июня.       Вот и «свершилось». Сегодня «Ежедневный пророк» освещал ожидаемое событие. После заседания Визенгамота вышла статья журналиста, присутствовавшего на слушании. Он довольно подробно и чётко всё описал, воспевая дифирамбы нам с Драко. Не стоило. Очевидно рассчитывал, что именно ему глава штаба мракоборцев поручит постоянно публиковать в прессе статьи о жизни и поведении мадам Лестрейндж и её семьи.       Не прогадал. Сегодня его статья снова вышла на первой полосе «Пророка».       Большая волшебная фотография в пол листа демонстрировала, как всегда, надменную физиономию молодой мадам Лестрейндж. Она, словно орлица, изо всех сил прижимала к себе сына, который вцепился в её шею и обхватил ногами талию, как маленькая обезьянка. Уверена, малыш испугался вспышек камер. Он спрятал лицо на плече матери, и она старательно скрывала его голову ладонью, как будто ему что-то угрожало. Рассмотреть его совсем не получилось, объёмная одежда и капюшон полностью скрывали мальчика.       Лорд Лестрейндж выглядел великолепно: ни одной эмоции на лице — спокоен, как удав. Он обнимал жену за плечи и, увы, был скорее похож на её отца — даже деда, — чем на мужа. Невольно возникла мысль, а доживёт ли он хотя бы до совершеннолетия сына? Ужасная мысль, но я тут же напомнила себе, что волшебники много находят способов продлить свою жизнь. Уверена, Лестрейндж обладает подобными знаниями — стать мужем и отцом в таком возрасте не каждому по силам.       В день суда никто не потревожил нас, но теперь, когда Пэнси Лестрейндж вернулась в Британию, Драко пришлось отвечать на вопросы журналистов, его фото тоже напечатали в газете. И мою где-то достали, благо не самую плохую.       Драко не выразил никаких личных чувств по поводу происходящего. Он говорил о безопасности, обо всех мерах, принятых в отношении мадам Лестрейндж, чтобы окончание срока она провела в соответствующих условиях. Заметил, что Гарри Поттер лично будет контролировать исполнение всех предписанных ей обязанностей, поскольку самому Драко и его семье незачем контактировать с осуждённой. Всё что мы сделали — исключительно для пользы Корвуса Лестрейнджа-младшего и его здоровья.       Джинни рвала и метала, ведь пропустила столь важное событие будучи в командировке.       — Невероятно! — Размахивая руками, она носилась по моему кабинету и громко возмущалась: — Почему ты меня не предупредила? Это нечестно!       — Джинни, я не следила за ситуацией, правда, — вздыхала я. — Не моё дело знать, какого числа эта сумасшедшая прибыла бы в Британию. Драко всё знал, однако, как мне кажется, он решил предоставить слово репортёру не связанному с нами, понимаешь? Чтобы не было предвзятого мнения...       — Считаешь, я могу быть предвзята? — воскликнула она. — Я ведь профессионал!       — Драко так считает. Но, признай, разве возможно в данной ситуации быть непредвзятой? Я очень рада, что мне не пришлось высказать своё мнение на сей счёт.       — Ладно, ты права, — сдалась Джинни и наконец плюхнулась в кресло.       Не могу передать, как сильно мне хотелось в тот день связаться с Драко. Он категорически не приемлет личных разговоров во время службы. Он ведь только в то утро меня предупредил, что прибывают Лестрейнджи, и я полдня была как на иголках. Как же я благодарна, что около четырёх дня Драко сам связался со мной. Он выглядел напряжённым и уставшим, даже раздражённым немного.       — Как ты? — тихо спросил он и сел в кресло, стоящее в его кабинете.       — Волнуюсь, — честно ответила я. — Как прошло?       — Ты знаешь, я строго соблюдаю установленные мной же правила, — утомлённо усмехнулся он. — Жду полного отчёта от Поттера, он уже сообщил, что Лестрейнджи на месте, поместье под строгой охраной, хозяева ведут себя как две ледяные глыбы. Ребёнок плохо перенёс перемещение по каминной сети. Его сильно тошнило, мать поскорее уложила его в постель. Надо было отправить их иным способом. Жаль мальчишку — совсем хилый.       — Они просили?       — Нет. Ты права. Полагаю, они хотели поскорее исчезнуть, даже снова подвергнув ребёнка испытанию. Впрочем, откуда им было знать, какие будут последствия. Одно лишь мне кажется важным — пора забыть о них. Мы со своей стороны всё сделали, теперь дело за ними.       — Уверена, она больше не станет рисковать. Сын в самом деле единственное существо в этом мире, которое ей дорого по-настоящему.       В тот вечер Драко опоздал к ужину. Вся семья, как обычно, ровно в семь собралась за столом. Старшие дети, безусловно, напустили на себя официальный вид. Меня всегда ужасно забавляет это перевоплощение озорных затейников в деловых «снобят», которым приходится молчать и всё делать строго по правилам в присутствии Люциуса и Нарциссы.       — Есть новости, Гермиона? — спустя минут пять осторожно спросила Нарцисса.       — О чём? — немного замешкавшись, уточнила я.       Она подумала, мельком взглянув на Люциуса, прежде чем продолжить. Очевидно инициатором беседы был он, но решил, что супруга справится лучше.       — Лорд Лестрейндж вернулся в Британию? Полагаю, «Пророк» осветит эту новость только завтра.       — Да. Драко связался со мной и сообщил, что они уже в своём поместье.       — Что ж, этого довольно, — сдержанно улыбнулся Люциус. — Остальное мы прочтём в газетах.       Как бы ни напряжённы иногда бывают наши отношения, всё-таки Малфои порой приятно удивляют внезапной тактичностью. Уж кто-кто, а они прекрасно знают ситуацию, потому не стали причинять мне неприятных чувств.       Вскоре вернулся Драко и, извинившись за опоздание, присоединился к ужину. Он немного озадаченно посматривал на родителей и на меня, будто ожидал чего-то, но все мы спокойно ели, Нарцисса сделала пару замечаний Эридану, который вдруг вздумал слишком громко чавкать, широко открывая рот во время борьбы с куском мяса.       Вскоре Драко стал слишком напряжён, даже начал постукивать носком туфли под столом. Заметив это, я улыбнулась и сказала:       — Драко, всё хорошо. Я уже сообщила твоим родителям о возвращении Паркинсон. Мы решили не углубляться.       — Хорошо, — кивнул он, и сразу заметно расслабился.       — А кто такой Паркинсон? — вдруг спросила Грейнджи, и мы все посмотрели на неё.       Мне стало неловко, почему упомянула именно её? Лестрейндж вопросов не вызывал — все знают, что он дедушка Нормы и прадед Линкса. Паркинсон мы вообще старались не упоминать в разговорах, а если упоминали, то с некой неприязнью называли её «мадам Лестрейндж».       Драко решил сам прояснить ситуацию.       — Это жена лорда Лестрейнджа, Грейнджи. Ты ведь знаешь, кто он?       — Да, это дедушка Линкса. Тот, которого с женой отправили на северный остров?       — Не отправили, он сам поехал.       — Да, точно, — со знанием дела кивнула Грейнджи. — Теперь они приехали, потому что их сын заболел?       — Он в принципе всё время болел, — уточнил Драко. — Нам стало его жаль. Ребёнок должен жить в хороших условиях.       — Почему же он раньше не приехал? — Грейнджи с каким-то недовольством смотрела на Драко, будто её возмущал этот факт.       — Потому что мадам Лестрейндж нас об этом не просила, — терпеливо отвечал Драко. — Бывают моменты, когда мы не в праве вмешиваться в жизнь людей. Тогда у них есть шанс осознать, насколько дурно они поступали.       — Ты поэтому стал мракоборцем? — продолжала Грейнджи, явно увлечённая темой, при этом Малфои-старшие и сами с большим интересом слушали беседу. — Ты решил, что плохих людей нужно арестовывать, чтобы они подумали? Сажать в Азкабан, отправлять на остров?       Меня поражала глубина её размышлений. Да, ей почти семь, и Грейнджи довольно умный ребёнок — меня всегда это восхищает.       — Отчасти, — чуть задумавшись, отвечал он. — Но дело не только в этом. Я хочу оградить добрых людей, которые не способны причинять зло, от тех, кто способен навредить. Если человек совершил дурной поступок, он должен быть наказан, иначе будет думать, что так можно поступить снова.       — Поэтому дедушка всё время наказывает Ориона? — вдруг выпалила она, и Люциус даже вздрогнул, уставившись на внучку.       — Наказывая детей, — ответил Драко, — родитель пытается спасти ребёнка от ошибок в будущем. Ты это понимаешь? Дедушка всегда справедлив и дальновиден в воспитании детей. И...       Драко вдруг замолчал и нахмурился, будто его собственные рассуждения дали ему подсказку. Моё сердце совершило резкий тревожный скачок, а Люциус тут же включился в беседу:       — Если ребёнок послушен, нет никакой необходимости его наказывать. — Он многозначительно посмотрел на потупившегося и обиженного Ориона. Увы, Грейнджи права, ему всегда достаётся больше всех за озорство и непослушание. Даже если они хулиганят все вместе, именно Орион чаще всех переходит границы дозволенного. — И если дети усваивают урок, то в наказаниях больше нет нужды. Тебя часто наказывают?       Грейнджи подняла глаза к потолку, подумала немного и уверенно ответила:       — Меня вообще не наказывают.       — Значит, в этом нет нужды, дорогая, — улыбнулся Люциус. — А вот мадам Лестрейндж очень сильно провинилась, и из-за её дурного поведения пострадали и её муж, и сын.       — А что она сделала?       — Это тема для другого разговора, Грейнджи, — тут же оборвал беседу Драко. — Мы обязательно тебе всё объясним, но чуть позже, хорошо?       О, Грейнджи... Наша вездесущая звёздочка. Никто в этом доме не задаёт столько провокационных вопросов. Почему-то мне кажется, что и Эридан, стоит ему чуть подрасти, проникнет в самые глубины всех семейных тайн и неурядиц. Они словно видят каким-то внутренним зрением. Видят и замечают то, на что другие дети не обращают внимание. Они взрослеют как-то иначе.       Благо, Грейнджи давно научилась с полуслова понимать, когда нужно сделать паузу, когда промолчать. Иногда упрямство мешает ей остановиться, но это даже скорее целеустремлённость. И в этот раз она легко согласилась подождать объяснений.       Но фокус ещё и в том, что она ни о чём не забывает.       Вечером Драко был немного занят, но я всё равно зашла к нему в кабинет, прежде чем уложить детей. Он, как всегда, перечитывал принесённые за день совами письма и документы. Бросив на меня немного рассеянный взгляд, вымученно улыбнулся.       — Заметила, да? — Он не смог скрыть досаду.       — Ты — мой муж. Как ты?       — Да нормально. В целом, — вздохнул он. — Ты знаешь, как я не люблю что-либо признавать. Особенно свою слепоту.       — Драко... — Наверное в моём тоне было слишком много сочувствия.       — Наказывает меня. Как мальчишку нашкодившего! Хуже даже. Допустим — я понимаю его позицию. Но, объясни, что за методы? Неужели он думает, что мне нет дела до того, будет мой сын волшебником или нет? Ему всего пять! — В возмущении Драко взмахнул руками и поднялся с кресла.       — Ты прав, — попыталась я немного его поддержать. — Твой отец перегнул. Это не тот случай, когда тебя нужно было... наказывать. Это бред. Эридан ещё совсем маленький, и твой отец слишком рано бьёт тревогу.       — Вот именно. Но... — Драко подошёл ко мне, и я обняла его. — Я понимаю его тревогу, желание вмешаться, может быть, даже помочь. Но почему так?!       — Знаешь, мне часто кажется, что твой отец, на самом деле, почти не изменился, — осторожно заговорила я. — Он из тех людей, кто умеет приноровиться, подстроиться под окружающую действительность. Возможно, он смирился с тем, что ты женился на маглорождённой, Люциус даже извлёк из этого выгоду. Не спорь, ты знаешь, что Кристалл связи стал его Звёздным часом. Но есть вещи, с которыми он не готов мириться. И... он в отчаянии. Увы... Его выходка чрезмерна, потому что... ему больно. Наверное, он хотел показать, насколько.       Драко долго размышлял, уткнувшись подбородком в мою макушку.       — Наверное, ты права. Он, наверное, и сам не понимает, что все его попытки меня наказать не принесут результата. Я не изменюсь. На поводу не пойду. Он просто бесится, что ничего не может сделать. Так было всегда, если он не мог добиться своего. Что бы ни случалось — отец находил выход. А сейчас... Сейчас не в силах сделать хоть что-то. Его мир рушится от осознания, что родной внук может оказаться... не магом. Я... Я, наверное, понимаю.       — Значит, ты уже не так сильно обижен? — с надеждой спросила я, заглядывая ему в глаза       — Мне определённо легче, — признал Драко. — И хоть я могу его понять, методы воздействия никогда не приму. Так манипулировать — это слабость. Жаль, что он не научился действовать иначе.       Он поцеловал меня и тихо напомнил:       — Дети ждут. Уверен, Грейнджи вся извелась от любопытства. Я тоже скоро освобожусь.       Драко продолжил разбирать корреспонденцию, и, даже уложив Эридана, я первой пришла пожелать Грейнджи спокойной ночи.       Конечно, нетерпеливый блеск в её карих глазах сразу напомнил о данном обещании. И как бы сильно мне ни хотелось избежать этой темы, я понимала, что рано или поздно дети узнали бы о нашем прошлом, ведь хотим мы или нет, а Паркинсон тоже член семьи, пусть и очень отдалённый.       Грейнджи поудобнее устроилась на постели, усевшись ближе к расставленным у спинки кровати подушкам. Она натянула на себя одеяло и сложила на него руки в ожидании.       Я села рядом, поцеловала её в щёчку.       — Спокойной ночи, — улыбнулась я, и её глаза тут же возмущённо расширились.       — Нет, мама! Расскажи про мадам Лестрейндж! Почему ты назвала её Паркинсон? Что она сделала?       Я вздохнула, смиряясь с неизбежным.       — Ты ведь знаешь, что когда женщина выходит замуж, берёт фамилию мужа? — Она кивнула, а я продолжила: — Пэнси Паркинсон училась вместе с папой на одном факультете. В детстве они дружили. Со временем их пути разошлись. Мы с твоим папой поженились, он стал мракоборцем. Она тоже вышла замуж и стала мадам Лестрейндж. Но только не знала, что у её мужа есть внучка — Норма. А когда узнала, была очень недовольна. Мадам Лестрейндж хотела испортить ей жизнь и пыталась подставить. Она совершила преступление, и за это её отправили в ссылку. Вот и всё.       — Какое преступление? — с горящими глазами спросила Грейнджи, и я, разумеется, понимала, что она не отступится, пока не узнает подробности.       Я вздохнула, пытаясь потянуть время и максимально сгладить, упростить как-то, ту страшную ситуацию, ведь Грейнджи так мала. Не могла же я рассказать ей о том, как Норма и Драко оказались в одной постели, как я чуть не сошла с ума от отчаяния, сначала подозревая его в измене, а потом вытаскивая с того света после отравления.       — Пообещай мне, — тихо попросила я, — что ты не станешь говорить об этом ни с кем, хорошо? Это очень деликатная тема.       Она активно закивала и от нетерпения подалась ко мне, вылезая из-под одеяла. Как же мне было не по себе! Я ведь понимаю, что однажды, когда станет старше, Грейнджи сможет найти полную информацию, но сейчас ей это совершено ни к чему.       — Мадам Лестрейндж заколдовала Норму. Она использовала запрещённое заклинание, и Норма чуть не отравила папу.       — Что?! — Грейнджи подскочила на месте, поднялась на колени, в ужасе обхватив ладошками свои щёки.       — Да, милая. Твой папа чуть не погиб по вине этой женщины.       — Бедный папочка! — пролепетала Грейнджи, и я обняла её, прижав к себе.       — Она утверждает, — рассказывала я, поглаживая её спинку, — что не собиралась его убивать, но доза снотворного была превышена. Папу чудом удалось спасти. А Норма... Норма тоже была в ужасном состоянии, ведь её могли обвинить в покушении. Хвала небесам, всё прояснилось. Преступление было раскрыто. Мадам Лестрейндж грозил Азкабан. Но тут выяснилось, что она ждёт ребёнка, и её пожалели — отправили в ссылку, лишив волшебной палочки. Вот и всё.       — Эта женщина очень плохая, — сердито процедила Грейнджи. — Она должна была и дальше жить на острове.       — Да, милая, — вздохнула я, — но её сын болеет и страдает. Поэтому мы с папой решили смягчить её участь. Ради ребёнка. Он ведь не виноват в том, что сделала его мать. Однако, несмотря на то, что она теперь в Британии, мы её не увидим. Ей нельзя к нам приближаться. А волшебную палочку ей вернут ещё не скоро. — Это хорошо, — продолжала сердиться Грейнджи. — Она очень злая. Ведь Норма такая хорошая! И дядя Тео, и Линкс, и Дельфи. Я не знаю Лестрейнджей. Они все плохие?       — Можно сказать, что и мы не знаем, — устало выдохнула я. — Но можно утверждать наверняка — с ними нужно быть осторожными, понимаешь? Лорд Лестрейндж всё сделает, чтобы защитить Пэнси и сына. Нам не стоит к ним приближаться, хорошо?       Грейнджи кивнула, помолчала немного, а потом тихо с любопытством спросила:       — А как его зовут?       — Кого?       — Их сына.       — Так же, как его отца — Корвус Лестрейндж. Это семейное имя. Я даже не знаю, который он Корвус по счёту: четвёртый... А может, седьмой, — усмехнулась я.       — А сколько ему лет?       — Он чуть старше Эридана.       — И что, он будет со мной на одном курсе в Хогвартсе?       У меня мурашки пробежали по коже.       — Наверное, — пожала плечами я.       — А какой он?       Её любопытство зашкаливало. Иногда я начинаю волноваться от того, что она так же любопытна, как я в детстве. Ох, сколько же неприятностей на свою голову я нашла благодаря этому качеству!       — Никто не знает, какой он, — терпеливо отвечала я. — В газетах нет фото. И это правильно, я считаю. Может быть, их фото опубликуют завтра в «Ежедневном пророке».       — А её сына мы, значит, можем увидеть? Это не запрещено?       — Не запрещено. Но только... зачем?       — Я запуталась. Корвус... брат Нормы и Дельфи?       Мне пришлось напрячься, чтобы объяснить.       — Нет, милая, Корвус... дядя Нормы и Дельфи.       Грейнджи вздрогнула, отстранилась и уставилась на меня огромными глазами.       — Он же совсем маленький! Как он может быть дядей Нормы?       Я невольно улыбнулась.       — Так бывает, когда у взрослых дети рождаются поздно. Лео и Орион твои дядюшки, хотя старше тебя всего ничего.       — Они хоть старше! — всплеснула она руками. — А он маленький! Как это?!       Мерлин... Ну как ей объяснишь? Хоть семейное дерево рисуй.       — Давай я завтра тебе объясню, хорошо? — улыбнулась я. — Уже поздно, Грейнджи. Наш разговор и так был долгим.       — Я не смогу спать!       Она закатила глаза и рухнула на подушку, раскинув руки и ноги в позе «звезды». Я тихо засмеялась, накрыла её одеялом. И тут она пустилась в рассуждения:       — Бедный папочка! У него такая опасная работа — мракоборец! Он и так всё время ловит преступников. Его часто ранят, пытаются убить! Ещё и эта Паркинсон! Почему она такая злая? Ведь они с папой дружили! Они что, поссорились?       Она снова резко села, явно ожидая продолжения.       — Ох, милая... — Я ощутила, что на меня наваливается какое-то тяжёлое утомление. — Наверное, да, можно так сказать. Но! Папа не был её целью. Она утверждала, что не хотела убивать его. Паркинсон мечтала избавиться от Нормы и обвинить её в покушении. Просто... понимаешь, бывают такие люди — сначала делают, а потом думают. Так нельзя! Нельзя совершать поступки, которые кому-то навредят, причинят боль — это неправильно! Может быть, мадам Лестрейндж в те времена этого не понимала. Надеюсь, она исправилась — ради сына.       — Надеюсь, — деловито сказала, Грейнджи, снова ложась, — потому что иначе папа снова её арестует. И тогда посадит в Азкабан.       — Всё будет хорошо. — Я погладила её светлые волосы, заплетённые в две мягкие косы. — Я знаю, у тебя ещё куча вопросов, но мы разберёмся, хорошо?       Выходя из её комнаты, почти столкнулась с Драко — он тоже пришёл пожелать ей спокойной ночи. Вглядевшись в моё лицо, он загадочно усмехнулся:       — О, вижу, наш маленький следователь хорошенько тебя допросил.       — Не то слово, — устало прикрыла я глаза, прислонившись к стене у двери. — Прошу, осторожнее с ней. Без подробностей.       Я очень коротко ему рассказала, о чём говорили с Грейнджи.       — Не бойся, не разойдёмся в показаниях, — с улыбкой успокоил меня он. — Скажу, что у меня ещё работа и сбегу.       Он коснулся поцелуем моих губ и вошёл в комнату дочери. И увидела я его примерно через час.       Это просто невозможно, чтобы папа смог «сбежать» от Грейнджи. Разумеется, он сдался без боя. Драко нарисовал ей сразу три фамильных древа, чтобы проще объяснить связь Малфоев, Лестрейнджей и Блэков. Для Грейнджи было важно удостовериться, что Корвус-младший дядя Нормы, потому что она не могла в это поверить. Потом с трудом разбиралась, что мальчик не является родственником Малфоев — она была уверена, что раз Норма её двоюродная тётя, значит, и Корвус тоже какой-то дядя. Кажется, она так этого и не поняла.       А сегодня, когда «Ежедневный пророк» появился в доме, Грейнджи первая схватила газету, чтобы найти фото приехавших Лестрейнджей. Она критически разглядывала движущийся снимок. Потом с неверием посмотрела на каждого из взрослых в гостиной: на меня, Драко, Нарциссу и особенно на Люциуса. Опять смотрела в газету и спустя минуту заявила:       — Такой старый дедушка не может быть папой маленького ребёнка.       Нарцисса с трудом подавила улыбку, чуть прочистив горло и осторожно прикрыв лицо изящной ладонью.       Люциус строго взглянул на неё и, готова поклясться, на его шее выступили красные пятна.       Драко протянул руку к Грейнджи.       — Позволь взглянуть, принцесса, — ласково попросил он.       Грейнджи отдала ему газету и снова стала буравить взглядом Люциуса, и он около минуты делал вид, что этого не замечает.       — Не стоит внимания, — спокойно сказал Драко, передавая мне газету.       Фото меня действительно впечатлило.       — Дедушка Люциус молодой, — с гордостью произнесла Грейнджи, отчего тот расплыться в самодовольной улыбке, — а этот дедушка очень старый.       — Сердце моё, — спокойно произнёс Люциус, с трудом сдерживая самодовольство, — дедушка или отец — это звание, а не показатель возраста. Мужчина так устроен, что в семьдесят может стать как отцом, так и дедом. Даже... прадедом, как лорд Лестрейндж. — Грейнджи, не моргая, с восхищением смотрела на него, а Люциус продолжал: — Лорд Лестрейндж потерял своих взрослых сыновей, ему был необходим наследник. Потому он женился на молодой женщине и стал отцом. Но это не отменяет того факта, что он является дедом и прадедом. Это нормально, моя дорогая.       — Неужели, — сдержанно усмехнулся Драко.       — Разумеется. Иначе род Лестрейнджей прервался бы. Молодая мадам Лестрейндж поймала удачу за хвост. Уверен, с годами она это по достоинству оценила и впредь не ошибётся.       — Да услышит тебя Мерлин, — тихо ответила Нарцисса, протянув ко мне руку, и я передала ей газету.       Взглянув, леди Малфой вздохнула, покачала головой, но ничего больше не сказала.       — Не удивляйтесь, юная леди, — снова обратился Люциус к Грейнджи. — В обществе случается всякое. Научитесь реагировать достойно. Вы — Малфой. Понимаете?       — Да, дедушка. — Словно по волшебству вспомнив о манерах, Грейнджи опустила глаза и еле заметно кивнула.       Всегда поражает его влияние на внучку. Не устану удивляться этой невероятной связи между ними. Эридану дедушка абсолютно безразличен, и это взаимно.       Интересно, что появление Лестрейнджей совершенно не затронуло мальчиков. Лео, Орион и Эдди продолжают жить своей жизнью. А вот интерес Грейнджи немного смущает. Может быть, это просто сиюминутное любопытство? Надеюсь.       Приближается большой бал по случаю тридцатилетней годовщины свадьбы Малфоев-старших. Думаю, ещё немного и внимание всех членов семьи переключится только туда. Это даже хорошо, ведь лучше думать о приятных событиях. После заседаний, писем и возвращения Лестрейнджей мы вполне можем расслабиться и подумать о предстоящем празднике. Как всегда пафосном и грандиозном — в духе Малфоев.