Чужое

Гермиона кивнула, уныло помешивая ложечкой сахар в горьком кофе. Она взглянула на своего собеседника и тут же отвернулась, испытывая странное отвращение не только к нему, но и к ситуации в целом. И кто решил, что ей необходимо свидание? Гермиона не помнила, чтобы оно ей требовалось. — И представляешь, я чудом увернулся от этого заклинания. Мистер Поттер даже сказал, что меня могут наградить Орденом Мерлина, — самодовольно произнёс парень, имени которого она даже не помнила. Теперь Грейнджер осознала, что свидание не было её идеей. Джинни была опечалена, что её лучшая подруга до сих пор страдает по Рону, и отправила прогуляться с одним аврором, знакомым Гарри по работе. Тоже странность — но на самом деле она не грустила по Рону. Гермиона даже не могла вспомнить причину их разрыва. Кажется, это было… несколько лет назад или больше. У неё не получалось вспомнить. — А когда ты сдавала экзамены в Аврорате, тебе не сказали причину, почему ты им не подходишь? Девушка устало продолжала мешать сахар в кофе, смотря в окно. Она не слышала вопроса собеседника, полностью уйдя в свои мысли. Когда она слегка повернула голову в сторону парня, с которым обедала, то наткнулась на вопросительный и непонимающий взгляд, заставивший её почувствовать себя глухой идиоткой. — Прости, что? — Грейнджер нахмурилась, подаваясь вперёд, чтобы ничего в этот раз не упустить. Парень скованно улыбнулся, кажется, наконец-то заметив, что с ней что-то не то. Он прочистил горло, опуская глаза на салфетку, лежащую на столе. Разгладив на ней несуществующие складки, он снова посмотрел на девушку, повторяя ранее озвученный вопрос: — Тебе сказали, почему ты не подходишь, когда пробовалась в Аврорат? — его голос вызывал странные импульсы у неё в животе. Похожие... на отвращение? Ах, ну да. Конечно, он хотел узнать у неё именно это. Гермиона закатила глаза, даже не задумываясь, как подобное поведение будет выглядеть со стороны. Но правда заключалась в том, что она уже до смерти устала от этого вопроса. Каждый, кто был в курсе данной ситуации, пытался расспросить её о казусе, который стал чуть ли не национальным достоянием. Но суть была очень проста — Грейнджер оказалась эмоционально слабой для подобной работы. Она была в силах выдержать любые невзгоды, как ей казалось, но комиссия, которая тщательно отбирает кандидатов в авроры, решила иначе. Конечно, первое время ей было жутко обидно. Она чувствовала вселенскую несправедливость, свалившуюся ей на голову. Особенно когда вспоминала, что Гарри и Рон даже не сдавали школьные экзамены, чтобы начать работать в Аврорате. Но со временем девушка поняла, что ей очень повезло, и перестала так заморачиваться по поводу неудавшегося собеседования. Она нашла себя в отделе магических популяций, где каждый день кому-то помогала, при этом не рискуя собственной жизнью и здоровьем. Что тоже весьма неплохо на её взгляд. К сожалению, некоторые новички, один из которых сидел перед ней, считали, что она какая-то истеричка и забавная зверюшка в одном флаконе, спрашивая её об этом неприятном инциденте. Они, видимо, надеялись получить конфиденциальную информацию, но Гермиона уже привыкла к подобному интересу и всегда отвечала максимально односложно. Единственное, чего она никак не могла понять, почему другие — чужие ей — люди не могли смириться с её поражением, в то время как ей самой удалось сделать этот рывок на пути к внутреннему единению. Наверное, она никогда не узнает ответ. И хорошо это или плохо, пока не ясно. — Что ж, — Гермиона наконец-то отпустила ложку, чувствуя небольшое покалывание в пальцах, — мне сказали, что моя нервная система очень истощена и я просто не смогу выдержать всей той моральной нагрузки, которая в итоге может повлиять не только на сердце, но и на мозг. Поэтому мне не позволили там работать. — Но как же так, — слишком участливо протянул парень, откидываясь на спинку стула. — Ты прошла войну, столько всего сделала, и они решили, что тебе не под силу такая работа?! Да это же бред! — Спасибо, я в курсе, — уже немного раздражённо ответила девушка, переключая своё внимание на погоду за окном. В этом году лето было дождливым. Словно оно что-то оплакивало. Или кого-то. Гермиона вздохнула, ощущая, как толстые бретельки простого чёрного платья впиваются в кожу. В последнее время она заметила за собой, что стала подмечать подобные детали, даже не понимая, почему делает это. Разумеется, она всегда старалась обращать внимание на всё, что только можно, но здесь как будто чувствовалась чужая рука. Другая. Она мотнула головой, отмечая, что стала довольно часто думать о непонятных вещах. — Это очень несправедливо. Просто жестоко по отношению к тебе. К героине войны, — продолжал… Господи, как же его зовут? — Если хочешь, я могу поговорить с мистером Поттером насчёт тебя. Я могу стать твоим напарником, — он мерзко поиграл бровями, вызывая у неё приступ тошноты. Грейнджер едва сдержалась, чтобы не скривиться. Она выдавила кислую улыбку, напоминающую свернувшийся кисель, и постаралась расслабиться, чувствуя, как напряжение, вызванное глупыми вопросами, буквально съедает её. Девушка поёрзала на месте, ощущая кинжалы скованности во всём теле. Она так старалась показать самой себе, что всё в порядке, отчего совсем потерялась в реальности, игнорируя слова и вопросы парня, с которым сидела за одним столом. Он всё говорил и говорил, пока Гермиона усиленно пыталась вспомнить его имя. Бен или Бенедикт. Или Берри. Господи, почему его имя казалось ей таким противным и чужим? Почему ей всё казалось до ужаса чужим? — И когда я увернулся, мистер Поттер сказал, что из меня вышел потрясающий аврор. Он сказал, что даже смог бы доверить свою семью мне. Это было так приятно слышать, особенно от героя войны. А теперь я обедаю с тобой, представляешь? Это же просто фантастика! Я до сих пор поверить не могу. Грейнджер кивала и кивала, смотря на дождь, мечтая точно также бежать по стеклу и не думать ни о чём. Она хотела лишь свободно падать на землю, зная, что однажды её капли хватит, чтобы превратиться в лужу, которую глупые люди будут обходить, боясь намочить ноги. Она хотела парить в невесомости, чувствуя своеобразное освобождение от всех земных проблем. Хотела найти того, на чьё плечо можно упасть и остаться там навеки. Гермионе было жутко думать о таких вещах, потому что она ощущала в груди такую печальную пустоту, словно у неё что-то забрали. Словно оторвали кусок плоти, так и не пришив хоть какую-нибудь замену. Она думала о том, что с ней происходит в последние дни. Постоянное опустошение. Постоянное чувство потерянности. Постоянная боль в области сердца. Ощущение, что чего-то недостаёт. Будто это важная деталь в головоломке, без которой нельзя найти разгадку. — Прости, а как тебя зовут? — выпалила Гермиона, сведя брови на переносице. Парень завис, разглядывая её как сумасшедшую. Он прочистил горло, отводя ошеломлённый взгляд. Слегка поправив воротник мантии, он сделал глоток воды, видимо, собираясь с силами, пока Грейнджер копалась в памяти, стараясь самостоятельно найти ответ на свой вопрос. Она внезапно поняла, что не может вспомнить, что делала месяц назад, только какие-то обрывки, хотя раньше девушка никогда с таким не сталкивалась. Она вела дневник дел и список необходимых вещей, которые нужно купить. Гермиона почти никогда ничего не забывала. Она до сих пор помнила, как год назад участвовала в экспедиции вместе с Луной, надеясь навсегда обезопасить единорогов от браконьеров. Все детали этой поездки были на месте. Все. Хотя они с подругой не виделись больше полугода с того момента, как Луна снова уехала в Африку со своим мужем. Это было странно. Так сильно на неё не похоже. — Вообще-то меня зовут Бридж, — возмущённо сказал парень, буравя девушку недовольным взглядом, в котором застыло скрытое высокомерие. Гермиона вскинула брови, сдерживая фырканье. Ей хотелось рассмеяться, потому что имя бедного парня показалось ей жутко смешным. Но она не позволяла себе подобные вещи, даже если человек был ей очень неприятен. Интересно, кто бы смог сказать нечто такое прямо в лоб собеседнику? Она не могла вспомнить. Имя подходящего кандидата всё крутилось и крутилось на языке, но девушка не в силах была ухватить ускользающую мысль за хвост. — Ты всегда такая рассеянная, Гермиона? — поинтересовался Бридж, делая глоток своего кофе. Парень постоянно что-то поправлял, и это уже здорово начало злить девушку. Она крепче сжала чашку в своей руке, стараясь сдержать нервный тик и не убить его на месте. Всё-таки проблемы с Авроратом ей точно были не нужны. — Я не рассеянная, просто устала, — поломанным голосом ответила Грейнджер, проводя свободной рукой по волосам, чтобы убрать пряди с плеч, но ладонь коснулась пустоты. Она нахмурилась и поражённым взглядом уставилась в окно, наконец-то обращая внимание на своё отражение. Её волосы были обрезаны до плеч. Это было аккуратное каре, которое ей очень шло, но проблема заключалась в том, что она не помнила, когда решила сменить причёску. Словно всё это происходило во сне, а теперь настоящей Гермионе приходилось разбираться с разными странностями и несостыковками в своей жизни. Девушка сглотнула панику, не давая ей полностью поглотить её, и снова посмотрела в глаза Бриджа. Зелёные глаза. Почему-то ей хотелось увидеть голубые или серые. Или и те, и другие. Она мотнула головой, заставляя себя сконцентрироваться на настоящем, а не на том, что творились у неё в голове. — Но ты и выглядишь… очень… — Бридж всё мялся, по всей видимости, стараясь найти самое не обидное и подходящее слово, но, кажется, его словарный запас был минимальным, поэтому он сказал только то, на что хватило способностей: — Очень грустной и замученной. — Спасибо, ты весьма щедр на комплименты, — хмыкнула Гермиона, допивая кофе. Она подумала, что теперь может с чистой совестью уйти домой, но почему-то до сих пор сидела на одном месте, даже не двигаясь. Бридж неловко опустил глаза, снова поправляя воротник своей мантии и значок аврора на груди. Грейнджер бросила на него короткий взгляд, не понимая, чем думали Гарри и Джинни раз подкинули ей такого кавалера, который способен только на самолюбование. Это даже пугало. Неужели её планка настолько низкая, что на большее даже рассчитывать не стоит? Она не знала. Да и не хотела, откровенно говоря. — Что ж, я, наверное, пойду домой, — произнесла девушка с облегчением, поднимаясь с кресла. — Давай я провожу тебя, — с улыбкой предложил парень, натыкаясь на её взгляд, полный ужаса. — Нет! — вскрикнула Гермиона, замечая, что посетители кафе начали на них оглядываться. — Нет, спасибо, — ей удалось взять себя в руки и спокойно ответить ему, хотя внутри всё ещё бушевал страх, что он может увязаться за ней. — Ну, как скажешь, — неловко проговорил Бридж, потянувшись к ней, видимо, чтобы оставить поцелуй на её щеке. Но девушка совершила немыслимый манёвр и чудом увернулась, отходя как можно быстрее к двери. — Спасибо за ланч, — поблагодарила она и вылетела на улицу, совершенно не обращая внимания на дождь. Гермиона посмотрела на свои руки, понимая, что каким-то волшебным образом умудрилась не забыть сумку со всеми документами с работы. Она пробормотала заклинание, защищающее от влаги, надеясь, что ни одна ценная бумага не промокнет, но про себя совсем забыла, предпочитая, наверное, подхватить простуду или воспаление лёгких. Ей же только этого для полного счастья не хватало, верно? Грейнджер перешла улицу, решая прогуляться до дома пешком. Она любила ходить на работу без помощи магии, хотя бывали моменты, когда другого выбора не оставалось. Гермиона помнила, как будучи ребёнком, постоянно выбегала на улицу в дождь, начиная прыгать по лужам. Она не знала причины, но именно в пасмурную погоду её настроение значительно улучшалось. Когда ярко светило солнце, едва не слепив глаза, ей было тяжело находиться где-то, кроме помещения. Гермиона предпочитала не ходить на пляж в жаркое время года, решив, что лучше проводить свои будни подобно вампирам в склепе. Её в этом плане никто не понимал. Никто не видел той романтики, что обитала в стуке капель по крыше. Никто не осознавал, как здорово завернуться в плед и смотреть любимые фильмы, когда за окном властвует стихия. Но она смирилась с тем, что её действительно мало кто понимал. Гермиона привыкла, что является белой вороной, правда, было чувство, что не так давно был человек, который по-настоящему её принимал. Было чувство, что её увидели в совсем ином свете. Было чувство, что кто-то любил её. Она резко остановилась, все так же промокая под дождём и даже не замечая крупные капли воды, стекавшие с её волос. Тряхнув головой, девушка продолжила шагать в сторону своего дома, надеясь поскорее упасть на диван и обнять Живоглота. Когда до её двери осталось буквально пару ступенек, она вздохнула с облегчением, потому что наконец дошла. Хотя в любой момент можно было трансгрессировать, но почему-то Гермиона даже не задумалась о том, как странно её действия могли выглядеть для других. Повернув ключ в замочной скважине, девушка вошла в помещение, едва не свалившись на пол от того, что её любимый кот сразу подбежал к ней и начал тереться о ноги хозяйки. — Глотик, привет, — проворковала Грейнджер, погладив его за ухом, от чего услышала знакомое мурчание. — Я тоже соскучилась, малыш. Скинув туфли, она вздохнула и прошла на кухню, сразу ставя чайник на плиту, чтобы поскорее согреться. Пройдя в спальню и переодевшись в домашнюю пижаму, девушка приготовила себе чай и сладости, а потом упала на диван и включила телевизор. Конечно, она понимала, что телевидение весьма плохо влияло на работу мозга, но иногда так хотелось ни о чём не думать и просто расслабиться. Поэтому Гермиона простила саму себя за подобную слабость и решила сильно не заморачиваться насчёт того, что правильно. Живоглот уютно устроился у неё под боком, утыкаясь в её ладонь влажным носом всякий раз, когда она откусывала кусочек от заварных пирожных. Казалось, он старался забрать у неё сладость, хотя Гермиона точно знала, что её кот никогда не любил сладкое. — В чём дело, Глотик? — обеспокоенно спросила девушка, поглаживая его по животу. Он смотрел на неё так обиженно, так тоскливо, словно она что-то или кого-то у него забрала. Грейнджер нахмурилась, не понимая, что с её питомцем. Он в последние пару дней вёл себя очень странно, и она уже всерьёз хотела отвести его к ветеринару. Но пока это были только её догадки, так что она предпочла просто понаблюдать за ним. Но было чувство, что ей действительно стоило обратить на него более пристальное внимание, потому что он был для неё самым дорогим существом на планете, после друзей и родителей. — Ты чего-то хочешь? — ласково поинтересовалась Гермиона, немного склонив голову набок. — Может, свои любимые фрикадельки? Живоглот протяжно мяукнул, словно фыркнул. Он вскочил с насиженного места, направляясь в сторону спальни. Гермиона последовала за ним, начав волноваться, что могло произойти что-то плохое. Кот остановился возле её резного шкафа, который она купила сразу после войны, и начал царапать по нему когтями, поглядывая на хозяйку. Грейнджер шикнула на него, видя, как он оставляет следы. — Ну что такое? Что? — она взяла его на руки, стараясь успокоить, но кот снова вырвался, начиная раздражать её своим поведением. — Глотик, перестань! Ему всё-таки удалось открыть дверцу и исчезнуть в недрах шкафа. Гермиона закатила глаза и, посмотрев на кота, она непонимающе развела руками, пытаясь понять, что он хотел ей показать. — И что? Здесь только мои вещи, видишь? Живоглот переминал лапами, постоянно вертя головой, будто что-то искал. Он зацепился верхними лапами за одну из полок, вставая на задние, и обнюхал её. Гермиона лишь вздохнула, понимая, что ей срочно нужно заняться своим котом. Она взяла его на руки, возвращаясь на диван. А Живоглот так и поглядывал в сторону шкафа, не понимая, почему чего-то не хватает. Как и сама Грейнджер.

***

— Никаких отклонений я не обнаружил, — сказал магозоолог, снимая перчатки с рук. — Думаю, он просто скучает по своему хозяину. — Но я его хозяйка, — непонимающе произнесла Гермиона, переводя взгляд с ветеринара на кота. — Мы с ним всегда были вдвоём. Мужчина нахмурился, внимательно разглядывая Живоглота. Он провёл рукой по подбородку, бросая тревожный взгляд на Грейнджер. — Возможно, из Вашей жизни ушёл человек, который был ему дорог. Может, Ваш друг или родитель, — предположил он, подходя к раковине, чтобы помыть руки. Гермиона закатила глаза, вообще не понимая, почему никто не может ответить на вопрос, что именно происходит с её котом. — Нет, ничего такого не было. Он никогда ни к кому не привязывался. Всегда была только я, — задумчиво протянула девушка, поправляя непривычно короткие волосы. — Он наоборот не подпускал к себе кого бы то ни было. — Что ж, — мужчина сложил руки на груди, останавливаясь возле стола для осмотра, на котором лежал Живоглот, недовольно махая хвостом из стороны в сторону, — в таком случае просто держите его под присмотром. Возможно, у него сейчас сложный период. Сколько ему лет? — Я точно не знаю, — Гермиона запнулась, в ужасе понимая, на что именно начинает намекать доктор. Она прочистила горло, усиленно моргая, чтобы не дать неожиданным слезам вырваться на волю. Почему она вообще захотела заплакать? — Ему точно больше двадцати лет. — Угу, — доктор опустил ладонь на спину кота, начиная щупать его в разных местах, пока Грейнджер сходила с ума от беспокойства. Живоглот весьма красноречиво смотрел на врача, взглядом обещая ему вечные муки. Повезло, что его заранее обездвижили заклинанием, иначе вряд ли бы хоть кто-то выбрался бы из этого помещения. — Думаю, здесь ещё и возраст мог сыграть ключевую роль. Наверное, Вы слышали, что некоторые питомцы уходят перед своей смертью из дома, чтобы не причинять боль своим хозяевам? — Да, конечно, — сорванным голосом ответила девушка, убирая чёлку со лба, который от страха начал покрываться холодным потом. — У моих родителей была кошка, и когда я родилась, она была уже очень старой. Мне было четыре года, когда она ушла и не вернулась, — быстро проговорила Гермиона, бросая на врача взгляд полный надежды. — Вы же не хотите сказать?.. — Нет, разумеется, нет, — успокаивающе усмехнулся мужчина, выставляя руки вперёд. — Просто я предположил это. Ваш кот — книззл. Поэтому не о чем переживать. Они считаются долгожителями. Девушка лихорадочно кивнула, обнимая себя руками. Она чувствовала себя просто отвратительно, до такой степени, что хотелось напиться до беспамятства. Сглотнув свой надвигающийся ужас, она ощутила небольшую долю освобождения от тревоги, но ненадолго. — Возьмите, — доктор протянул ей кусок пергамента, на котором, очевидно, был написал рецепт. — Эту настойку Вы можете приобрести в аптеке. Она помогает буйным питомцам успокоиться. Вреда абсолютно никакого. — Хорошо, спасибо… эм… — Гермиона внезапно поняла, что даже не помнит имени человека, сидящего перед ней, хотя прошло очень мало времени с момента, как они познакомились. К счастью, он отнёсся с пониманием, видимо, зная, что в стрессовой ситуации люди ведут себя совершенно по-разному. — Доктор Филипс, — хмыкнул он и прошептал заклинание, освобождающее Живоглота. Кот резко вскочил со своего места, а его шерсть встала дыбом. Он зашипел, когда врач попытался прикоснуться к нему, и поцарапал руку мужчины. — Мерлин, простите его, пожалуйста, — запричитала Гермиона, недовольно смотря на кота. — Глотик, немедленно перестань. Её слова ни капли не подействовали на кота, и он лишь зло зашипел на неё, высоко задрав хвост и направившись к двери, ведущей из кабинета. — Простите… — Всё хорошо, мисс Грейнджер, не волнуйтесь, — доктор Филипс улыбнулся и одним взмахом палочки залечил царапины. — Я не первый год в этой профессии. — Конечно, — скованно протянула Гермиона, проводя вспотевшими от неловкости ладонями по офисной юбке. — В таком случае я пойду. — До свидания. Девушка вылетела из клиники, занимающейся лечением волшебных существ, которую ей однажды порекомендовала Луна, и оглянулась в поисках своего нерадивого кота. Она пробежала несколько километров, пока не наткнулась на него возле набережной, вид которой обычно заставлял прерываться дыхание. — Живоглот! Ты плохой кот! — прорычала Гермиона, подхватывая нарушителя спокойствия на руки, надеясь хоть сегодня пораньше попасть домой. Послышался гром, и через пару мгновений с неба посыпались крупные капли холодной воды, остужающие её гнев. — Вот что ты устроил, скажи мне, пожалуйста, м? — она пыталась добиться хоть какого-то ответа от своего любимца, который просто смотрел в сторону набережной, даже не обращая внимания на её злость. Грейнджер бросила на Живоглота тревожный взгляд, понимая, что, возможно, доктор Филипс был прав — он действительно ведёт себя так, словно по кому-то скучает. Только по кому?

***

Гермиона задумчиво смотрела на кота, который лежал на её кровати, буравя взглядом пустые полки в шкафу. Придя домой, она сразу налила себе вина, решая расслабиться после тяжёлого трудового дня. Только вчера она заметила, как странно на неё поглядывают все сотрудники Министерства магии. Буквально каждый кидал ей в спину непонятный взгляд, полный сочувствия и переживания, словно они когда-то были очень близки с этим человеком. Каждый работник, который заходил к ней в кабинет, желая подписать документы, глазел на неё так, будто на лбу Гермионы значилась надпись: «пожалей меня». Её здорово напрягали все эти взгляды. Она чувствовала себя и так весьма странно, ещё и такая проблема в виде лишнего и ненужного внимания лишала девушку сил на то, чтобы попытаться хоть что-то понять. Казалось, что из неё выкачали, высосали всё подчистую, оставив лишь жалкие ошмётки. Здесь опять возникали вопросы. Что именно с ней происходило? Почему в груди разрасталась такая огромная пустота, не сравнимая с дырой в пространстве? Почему она ничего не чувствует? Единственное, что хоть как-то всколыхнуло Грейнджер, это переживания за Живоглота. Но стоило ему начать есть, она более-менее успокоилась. Правда, кот тоже вёл себя необычно. Он, перед тем как начать уплетать свой любимый корм, всегда смотрел на хозяйку несколько минут, точно принимал какое-то важное решение. Будто заглядывал в самую душу, пытаясь определить степень её нервного напряжения. Но Гермиона лишь отмахнулась от подобных мыслей, понимая, что, кажется, она точно сходит с ума. Даже в собственном доме девушка чувствовала себя чужой. Она не могла найти некоторые вещи, которые, как помнила Грейнджер, у неё были. Не могла вспомнить, куда и что убрала. Словно что-то произошло в её жизни, а она и не помнила. Вот что именно преследовало Гермиону у неё в голове. Поэтому, когда утром девушка вышла на работу, снова и снова ловя сочувственные взгляды, она предпочла не обращать внимания на тех, кто не требовал от неё этого. Гермиона должна была сконцентрироваться исключительно на работе. Только на ней. Ничего больше. В своём кабинете девушка всегда ощущала себя максимально комфортно, но и здесь было место мистике. На рабочем столе Гермионы не было фотографий. Ни одной. Никаких. Раньше девушка всегда смотрела на фото родителей, вспоминая некоторые забавные случаи из детства, но сейчас ничего подобного она не наблюдала. Даже фотографии с Гарри и Роном Грейнджер не могла найти. Теперь происходящее начало её здорово пугать. И сидя в своём кресле, задумчиво и напугано осматривая помещение, Гермиона пришла к выводу, что нужно поговорить об этом с Джинни. Насколько она знала, Гарри вечно пропадал в Аврорате, и беспокоить его по пустякам вовсе не хотелось. Поэтому побыстрее расправившись со всеми делами, девушка поспешила в атриум, чтобы через каминную сеть переправиться в дом подруги. Бывшая Уизли ещё больше расцвела после свадьбы и рождения Джеймса. Она, наверное, продала душу дьяволу, чтобы выглядеть так прекрасно после беременности. Видимо, все те, кто говорят, что рождение ребёнка только украшает женщину, в чём-то правы. Разумеется, здесь ещё и важно, чтобы рядом был надёжный партнёр. А Гарри был именно таким. — Мерлин, Гермиона, давно не виделись, — воскликнула Джинни, вешая на плечо кухонное полотенце, когда Грейнджер с лихорадочным взглядом появилась в их с Поттером гостиной. — Ты в порядке? Теперь подруга выглядела испуганной, прижав ладонь к груди. Она во все глаза смотрела на Гермиону, словно пыталась понять, из чего та сделана. — Привет, — выдавила девушка через силу, стараясь не показывать своего смятения. Ей почему-то было некомфортно находиться в этом доме. — Я просто… не очень хорошо себя чувствую. Я хотела… — Будешь чай с кексом? — прервала её бывшая Уизли, натянуто улыбаясь. — Кексы твои любимые, с шоколадом. — Давай, — Гермиона растерянно улыбнулась, проводя вспотевшими ладонями по юбке. — А я могу увидеть Джеймса? — Конечно, он у себя в комнате, — крикнула рыжая, уходя на кухню, чтобы приготовить всё к чаепитию. Грейнджер вбежала верх по лестнице, почти не чувствуя вокруг себя пространства. Она никогда так быстро не поднималась по ступеням на своей памяти. Когда дверь в комнату крестника оказалась перед ней, девушка выдохнула, плохо осознавая, что в принципе она делает. Отбросив подальше странные мысли, как и анализ своего поведения, Гермиона вошла в детскую, где двухлетний Джеймс играл в квиддич. — Эй, привет, малыш, — тихо сказала Грейнджер, чтобы не напугать ребёнка. Мальчик удивлённо посмотрел на неё, а потом улыбнулся на половину беззубым ртом. Он захлопал в ладоши, вставая, чтобы подойти к ней. — Геманини, — вскрикнул он, радуясь её появлению. Девушка подхватила на руки малыша, утыкаясь в его шею. Она сильнее вдохнула его запах, отдающий молоком и кашей. Стало так спокойно на душе. Гермиона моментально почувствовала себя лучше. Свежее. Здоровее. Она почувствовала себя нормально. Удивительно, но, кажется, именно с крестником ей было комфортнее всего. Он будто был самым чистым существом в её жизни, который помогал справиться с непонятными ощущениями внутри, просто находясь рядом. Джеймс завертелся у неё на руках, начиная недовольно кряхтеть, желая слезть с девушки. Гермиона опустила ребёнка на пол, где он до её прихода играл в игрушки, и, аккуратно расположившись рядом, стала наблюдать за ним, чувствуя, как в груди всё успокаивается. Джинни постучала о косяк двери, прислоняясь к нему плечом. Когда Грейнджер обернулась посмотреть на подругу, Джеймс забавно хрюкнул, заставляя девушек рассмеяться. — Он такой забавный, — хмыкнула шатенка, поправляя мальчику штанишки. — И большой. Кажется, только вчера родился, правда? — Не то слово, — трогательно улыбнулась Поттер, с улыбкой наблюдая за сыном. — Пойдём, чай остынет. — А Джеймс? — Гермиона встала и поправила немного задравшуюся юбку на бёдрах. — С ним сидел Кикимер. Ты его просто спугнула. Знаешь, из него получилась просто замечательная нянька, — фыркнула Джинни, спускаясь по лестнице. — Вот в это точно трудно поверить, — удивлённо пробормотала Грейнджер, опускаясь на стул и сразу беря в руки чашку с горячим чаем. Она подула на напиток, чтобы остудить его и хоть чем-то себя занять перед допросом Джинни, которая вот-вот была готова начать. Гермиона знала, что сама виновата, ведь это она пришла в дом к Поттерам, прекрасно осведомлённая о том, что бывшая Уизли всё ещё находится в декретном отпуске. Но теперь почему-то идея прийти в гости к самым близким друзьям не казалась ей такой хорошей, какой была пару часов назад. Девушка не знала, чем обусловлена её реакция на знакомый дом на площади Гриммо, но чувствовала, что здесь что-то не так. И не с самим помещением, а с людьми, живущими в нём. Она тряхнула головой, понимая, что превращается в паникёршу, которая везде ищет тайный заговор против неё. Сделав небольшой глоток чая, Грейнджер подняла глаза на подругу, видя, как та обеспокоенно её оглядывает с ног до головы. Нахмурившись, девушка вернула чашку на блюдце, приподнимая вопросительно брови. — Джин, что такое? — Ничего! — слишком резко ответила рыжая, пряча нервозность за ненастоящей улыбкой. — Я просто задумалась. — Ну ладно, — неверяще протянула Гермиона, пожимая плечами. — Как у тебя дела? Ты же не просто так пришла, верно? — в словах подруги будто слышался какой-то подтекст, но шатенка лишь усмехнулась сама себе, мечтая прекратить выдумывать всякие бредни. Она молчала минуту, собираясь с мыслями и силами. Почему-то было сложно начать говорить, хотя ещё мгновение назад Гермиона была готова выложить всю правду как на духу. Но теперь тишина обволакивала её, словно заставляя ту соблюдать и не в коем случае не нарушать этот покой. Девушка зажмурилась, надеясь понять, какого чёрта происходит с её головой, но ничего стоящего не приходило ей на ум, поэтому она просто постаралась хоть чем-то занять руки, начиная разворачивать обёртку конфеты, которую Гарри просто обожал. — На самом деле, Джинни, со мной что-то не то в последнее время, — чуть ли не шёпотом начала Грейнджер, разглядывая шоколад в своих руках как что-то уникальное и неповторимое. — Я странно себя чувствую. Знаешь… будто у меня что-то отобрали. Гермиона взглянула на Поттер, видя, как та побледнела. Шатенка нахмурилась, стараясь найти причину столь непривычного поведения подруги. — Ты чего? — Всё нормально, я просто подумала о Джеймсе. Мне показалось, что я слышала, как он плачет, — излишне бодро проговорила рыжая, быстро опуская взгляд, словно ей было, что скрывать. Грейнджер лишь поджала губы, уже жалея, что пришла сюда. — Гермиона, продолжай, пожалуйста, — очередная искусственная улыбка и голос, так непохожий на привычный тон Джинни. Девушка опустила глаза на свои руки, сжимающие чашку, концентрируясь на том, что она хотела рассказать. Чем хотела поделиться. Но получилось весьма посредственно, потому что появилось ощущение какой-то скованности в присутствии подруги. Словно Гермиона больше ей не доверяла. Но это бред, потому что Джинни всегда была самой близкой её подругой. Они всегда делились всеми секретами друг с другом. Всегда первыми рассказывали о происходящем, особенно если это касалось мальчиков. А тут… Будто она наткнулась на стену, не желая её преодолевать. — Ещё у меня начались проблемы с памятью, — через силу сказала девушка, потирая лоб от внезапно настигшей головной боли. — Я разговариваю с кем-то и через пару минут уже не помню его имени. Такого со мной никогда раньше не было. Знаешь, чувство такое, будто у меня вырвали кусок из головы. Не знаю… Гермиона замолчала, зажмуриваясь, ощущая, как маленькие уколы протыкают череп, доставляя жуткую боль. Это было что-то новое. Раньше у неё никогда так не болела голова. Разумеется, она болит у всех, тот же стресс всегда заставляет нас испытывать гору негативных ощущений. Но здесь… было что-то совершенно другое. Посмотрев на Джинни, Грейнджер заметила на её лице панику и чистый концентрированный ужас. Окончательно запутавшись, девушка отняла ладонь от лица, откидываясь спиной на стул. Она сложила руки на груди, не давая подруге отвести от себя взгляда. — Джинни, что происходит? У тебя вид, будто ты призрака увидела. В смысле… ты поняла, — поспешно уточнила шатенка, зная, что привидения в мире волшебников практически норма. Поттер истерично засмеялась, пожалуй, чересчур наиграно изображая своё нормальное поведение. — Мерлин, Гермиона, всё в порядке. Я всего лишь боюсь за тебя, — она моментально начала говорить серьёзно после своей вспышки веселья, и это ещё больше насторожило Грейнджер. — Твои проблемы пугают меня. Ты одна из самых моих близких людей. Она промолчала. Предпочла ещё пару мгновений смотреть в глаза Джинни, ища подвох. Потому что он был. Она знала. Чувствовала. Правда, пока не могла догадаться, где стоит начать искать. Гермиона всегда любила загадки. Всегда хотела найти ответы на все вопросы в мире. И сейчас, глядя на подругу, она видела тайну или что-то похожее, заставляющее Поттер вести себя как полная идиотка. Конечно, они могли просто поругаться с Гарри. Но обычно в такие моменты Джинни первая приходила к ней, жалуясь на своего мужа. Возможно, это были проблемы в клане Уизли. Насколько Гермиона помнила, там начались проблемы ещё с тех пор, как они расстались с Роном из-за переезда Билла и Флёр во Францию. Причин на самом деле было очень много. Но что-то внутри говорило ей, что дело гораздо сложнее и глубже, чем может показаться. — Я думаю, что мне стоит посетить Мунго, — наконец сказала Гермиона, отправляя шоколадную конфету в рот и начиная её пережёвывать. — Нет! — напугано воскликнула Джинни, подаваясь вперёд. — Нет, ты что, — более спокойно повторила она, убирая прядь волос за ухо, стараясь скрыть свою нервозность. — Там уже давно нет нормальных специалистов. Что они тебе скажут? Что у тебя начался склероз раньше времени? Поттер прыснула, мотая головой. Она спрятала напряжённую линию губ за чашкой чая, водя глазами по столу в поисках подсказки. — Нет, вряд ли дело в этом, — устало протянула Гермиона, осознавая, что она жутко расстроена разговором со школьной подругой. — Но вдруг это что-то наследственное. Даже в мире волшебников есть родовые проклятия или болезни, а в маггловском это абсолютно нормальное явление. — Жаль, что ты не можешь спросить это у родителей, — тихо произнесла Джинни, теребя пальцами скатерть прекрасного жемчужного цвета. — Да, жаль, — уныло хмыкнула Гермиона, погружаясь в свои мысли. Она помнила, как умоляла Отдел тайн помочь ей найти способ вернуть память родителям, но единственным человеком, который отозвался на её зов, была профессор Макгонагалл. Она помогла Грейнджер отследить местонахождение Моники и Вендела Уилкинсов, но было слишком поздно. Как оказалось, когда Обливиэйт прорастает в мозгу человека, действие заклинания становится необратимым. Гермиона чересчур хорошо постаралась, стирая память своим родителям. Она полностью удалила себя и переписала их жизнь подчистую. Из прошлого у них ничего не осталось. Видимо, её способности обернулись против неё. Тогда-то всё и началось. И расставание с Роном. И проблемы на работе, насколько она помнила. И желание прекратить своё существование, потому что именно она своими руками убила своих родителей. И это факт. Это не оспорить. Но Гермиона нахмурилась, понимая, что не помнит кто или что помогло ей прийти в себя. Почему она перестала сидеть в своей небольшой квартире и начала выбираться в люди. Почему так сильно полюбила набережную. И почему она чувствует постоянную пустоту, приходя в свой собственный дом. Она чувствовала пустоту всегда. Каждую минуту. Каждую секунду. Но это не было связано с утратой родителей. Здесь было что-то другое. — Джинни, я ни с кем за последние… не знаю… полгода не встречалась? — неожиданно даже для себя спросила Гермиона, возвращая внимание лицу подруги, которое снова побледнело, словно все краски мира покинули её кожу. Поттер прокашлялась, очевидно, тянув с ответом. — Нет, насколько мне известно, нет. А что? — её вопрос был весьма тревожным звоночком, но Грейнджер пропустила его мимо ушей, пытаясь хоть что-то понять. — Просто ощущение, что кто-то был, — она закусила губу, подпирая кулаком подбородок. — Живоглот ведёт себя очень странно. Я ходила с ним к магозоологу, думая, что он чем-то заболел, но врач сказал, что Глотик по кому-то скучает. Такой бред, скажи? — Ага, — с настоящим ужасом фыркнула Джинни, начиная трясти ногой под столом, не зная, как ещё дать выход напряжению. Но Гермиона практически не смотрела на рыжую, чтобы заметить такие нюансы. Она полностью сконцентрировалась на своём рассказе и попытках найти хоть какую-то подсказку, ответы на собственные вопросы. — Живоглот никогда ни к кому не привязывался, кроме меня. Даже мальчиков он не переваривает. Меня это здорово напрягает, потому что вдруг теперь он будет грустить и переживать по какому-то человеку, которого я даже не знаю. Или не помню, — девушка замолкла, разглядывая свои руки. Она чуть не ахнула, когда заметила одну новую деталь, на которую до этого момента не обращала никакого внимания. У неё на безымянном пальце правой руки была небольшая полоска, как след от кольца. Гермиона точно знала, что никогда не была помолвлена, и она в принципе не носила украшения на руках, считая это не очень удобным. Но здесь… Она провела по полоске кончиками пальцев, чувствуя, как сердце в груди резко сжалось, отчего у неё перехватило дыхание. Гермиона, наверное, хотела увидеть перед собой разгадку или хоть какую-то часть ответа, но единственное, что она смогла более-менее понять, что та тоска, которая сжимала её внутренности, была настоящей, не просто бредом воспалённой девичьей фантазии. Что-то было не так. — Джинни, я пойду домой, — сказала Грейнджер, поднимаясь и хватая свою сумку. — Уже поздно. Я что-то засиделась. Тебе ещё и Джеймса укладывать, и Гарри встречать с работы. — Гермиона, ну что ты? Давай дождёмся Гарри, — Поттер схватила её за локоть, усиленно останавливая, не позволяя войти в камин и отправиться к себе домой. Девушка строго посмотрела на рыжую, взглядом говоря убрать от неё руки. Когда это не подействовало, Гермиона нахмурилась и зло произнесла: — Джинни, немедленно отпусти меня. Сейчас же. Этот яростный шёпот заставил бывшую Уизли отойти от Грейнджер, виновато спрятав глаза. Девушка с шоком в глазах смотрела на подругу, понимая, что она здорово сглупила, доверившись ей. Она же чувствовала, что что-то не так. Но всё равно не заткнулась и, возможно, совершила серьёзную ошибку. Гермиона вошла в камин и, произнеся свой адрес, через мгновение оказалась дома. Как только она попала в свою гостиную, то закрыла камин, чтобы никто не мог переместиться к ней или даже просто отправить сообщение. Она сама со всем разберётся и доберётся до ответов.

***

Девушка вышла из лифта, на ходу просматривая многочисленные бумаги в своих руках. Она совсем не видела, куда идёт, лишь чувствовала, что двигается в более-менее правильном направлении. Гермиона облизала сухие губы, поворачивая направо по коридору. Спокойно идя и никого не трогая, она думала, что сможет добраться до своего кабинета без происшествий. Но через мгновение, как только эта мысль проскочила у неё в голове, на Грейнджер кто-то налетел, едва не сбив с ног. Ощущая на своей талии мужскую руку и крепкую хватку, она распахнула веки, которые от испуга опустила, и увидела перед собой лицо Малфоя. Он тяжело дышал, смотря ей прямо в глаза. Гермиона почувствовала, как внутри что-то с треском разбилось, когда она заметила, какие на самом деле глаза Драко. Странно, она не помнила, чтобы он работал в Министерстве или вообще когда-нибудь появлялся здесь. — Малфой, привет, — выдохнула девушка, понимая, что парень до сих пор прижимает её к себе, практически обнимая. — Грейнджер, — знакомо протянул он, натягивая на свои губы такую нелюбимую ею ухмылку, — не ожидал тебя здесь встретить. — Вообще-то я здесь работаю, — по-доброму фыркнула Гермиона, по какой-то причине не желая, чтобы Драко отпускал её. — Ну да, точно, — усмехнулся он, не переставая смотреть ей в глаза. Кажется, где-то произошёл глобальный взрыв, соизмеримый со взрывом атомной бомбы. Возможно, начался всемирный потоп. Или резкие заморозки решили настигнуть человечество тогда, когда никто этого не ждал. Всё это было бы гораздо проще объяснить чем то, что Гермионе нравилось смотреть в глаза Малфою и, более того, что ей были приятны его прикосновения. Разумеется, об отсутствии логики в своих мыслях она подумала в первую очередь, ведь тот факт, что они с Драко впервые столкнулись после войны, должен был хоть что-то сказать. Но ничего подобного не произошло. А они продолжили стоять на одном месте, почти обнимаясь, пока механический голос не оповестил людей, ожидавших лифт, что тот прибыл на нужный этаж. Грейнджер моргнула, чувствуя ожоги под одеждой там, где Драко прикасался к ней. Она открыла рот, чтобы поблагодарить его за то, что он поймал её и спас от сломанного носа, как парень отпустил Гермиону, сделав шаг назад. Малфой провёл рукой по волосам, возвращая их в привычное состояние лёгкой небрежности, и, прочистив горло, он усмехнулся, протягивая ей руку для рукопожатия. — На удивление я рад видеть тебя, Грейнджер, — его голос обволакивал её. Гермиона сглотнула странное ощущение сюрреалистичности, стараясь взять себя в руки и вернуться на эту грешную землю, чтобы не выглядеть полной идиоткой в глазах бывшего школьного недруга. — Взаимно, Малфой, — произнесла девушка более заторможено, чем планировала, но, кажется, Драко не заметил её заминки. Они стояли и слегка неуверенно улыбались друг другу. Казалось, что упавший метеорит и то не оторвёт их от столь увлекательного занятия. Или пандемия. Или любой другой катаклизм, который равнялся всемирной катастрофе. Гермиона, впервые с того момента, как очнулась на свидании с каким-то незнакомым парнем, ощутила в душе именно спокойствие, а не его дурацкую имитацию. Она смотрела в грозовые омуты Малфоя, эмоционально восстанавливаясь от преследовавшего её напряжения. Это было похоже на затишье перед бурей. Словно ты катался на Американских горках, не будучи любителем столь активного отдыха, но не хотелось отказывать друзьям, и ты оказался именно там, где меньше всего желал. Но встряска закончилась, и теперь тебя ждала ровная земля, где не было риска испытать всю мощь своего вестибулярного аппарата. Наверное, это чувство можно было сравнить с падением. Она парила в невесомости, пока не приземлилась, ощущая надёжную опору. Прекрасное завершение экстремальной прогулки. И сейчас она оказалась дома. — А как ты здесь?.. — Гермиона не успела себя проконтролировать и открыла рот, портя весь эфемерный момент своим вопросом. Она даже не понимала, почему в принципе так хочет побыть с Малфоем подольше. Не могла найти ни одной причины желать его ухода. Возможно, это должно было начать беспокоить девушку, но ничего подобного не произошло. Абсолютно ничего похожего. Только спокойствие и мечта остаться стоять на этом самом месте до скончания времён. Драко моргнул, выныривая из состояния, в котором они, кажется, пребывали оба. Он кашлянул, прикрыв рот кулаком, и спрятал руки в карманы мантии, словно испытывал какое-то волнение в её присутствии. Что лишь ещё больше расположило Гермиону к нему. Она не сдержала улыбку и закусила губу, чтобы не показаться чересчур странной. Ещё более странной, чем она и так была. — Я не знаю, просто решил прогуляться, — было ощущение, что Драко сам не до конца понимал, как оказался в Министерстве, да и ещё на её этаже. Он нахмурился, бросая на девушку короткий взгляд, полный… интереса? — Ничего себе, — хмыкнула Гермиона, сильнее прижимая к груди бумаги, сложенные стопкой у неё в руках. Она переступила с ноги на ногу, пытаясь придумать причину задержать его. Видимо, Малфой тоже размышлял о чём-то серьёзном, почему-то у него на лбу образовалась забавная складка, которую Грейнджер захотела разгладить. Жутко захотела. Даже ненормально и пугающе. Словно имела на это право. Или делала нечто подобное не один раз. — Ну ты заходи, как будет время. Что ты сказала?! Девушка не успела на себя разозлиться и начать биться головой о стенку из-за своей тупости, как Драко улыбнулся, на мгновение опустив голову, будто скрывая свою радость от её предложения. — Обязательно, Грейнджер, — выдохнул парень, кивая. Почему его голос действовал на неё как поводок для собаки? Всего лишь потянул на себя, и она стала беспрекословно слушаться. «Гермиона» и «повинуется» — это два совсем разных понятия, несовместимых друг с другом. Но здесь… захотелось запрыгнуть на него и начать умолять ни в коем случае не отпускать. Грейнджер задохнулась от ужаса своих мыслей, сбросив с себя оцепенение, тряхнув головой. Она выдавила кислую улыбку, решая поскорее убраться в свой кабинет, боясь саму себя и фантазий, что стали активно прибегать к ней прямо сейчас. — Что ж, я побегу, а то работы много, — быстро проговорила девушка, будто скороговорку, и, обогнув Малфоя, направилась в сторону своей крепости, где было безопасно и не было никакого бывшего слизеринца с невероятно красивыми глазами. — Ах да, конечно, — поспешно сказал Драко, пропуская её, чтобы снова не столкнуться. Гермиона бежала со всех ног подальше от него, но всё равно не выдержала и обернулась, прежде чем завернуть за угол. Малфой всё также стоял там, где она его оставила, и, увидев, что девушка смотрит, он опять обезоруживающе улыбнулся, наконец-то зашагав к лифту. Грейнджер выдохнула, чувствуя, как сердце готово выскочить из груди и улететь в неизвестном направлении. Вернее, как раз-таки в известном. Открыв дверь и пройдя в помещение, девушка сложила бумаги на столе, падая в своё кресло. Она потёрла лоб, осознавая, что чёртова голова снова дала о себе знать и начала неимоверно болеть. Словно готовясь вышвырнуть её несчастные мозги прочь из черепа. Будь Гермиона не так занята попытками понять свои странные чувства из-за появления Малфоя в своей жизни, она бы заметила некую закономерность, но ей не удалось даже сконцентрироваться на работе, так что этот вопрос так и остался открытым. Как и все последующие.

***

Она обожала книжные магазины. Всей душой. Иногда Грейнджер казалось, что она спокойно могла продать душу за возможность не вылезать из книг всю жизнь, и даже больше. Медленно проходя вдоль стеллажей с новыми и совсем древними фолиантами, она проводила кончиками пальцев по корешкам, наслаждаясь такими простыми мелочами, которые многие люди вовсе не понимали. Остановившись напротив толстого талмуда, девушка обхватила его и попыталась достать с полки, но другие книги так основательно подпирали его, что вытащить нужную никак не получалось. Гермиона закусила губу от усердия, забывая о том, что можно воспользоваться палочкой или позвать консультанта, который для этого здесь и работал. Уже начав злиться, Грейнджер прорычала себе под нос несколько отборных ругательств, разрешая себе подобные вольности только тогда, когда она была уверена, что никто её не видит и не слышит. Неожиданно книга пропала из поля её зрения, оказавшись в чьих-то руках, и Гермиона почувствовала раздражение едва ли не до белого каленья, потому что кому-то другому паршивый фолиант без проблем поддался. Переведя взгляд на счастливчика, она ахнула и открыла рот от шока, не зная, что ей теперь делать. Господи Боже, она ругалась как сапожник перед Малфоем. Малфоем, который в прошлый раз оставил у неё дыру в сердце, одновременно залатав другую. Более болезненную. — Драко, привет, — пролепетала девушка, даже не обращая внимания, что она так-то назвала блондина по имени, хотя обычно они не позволяли себе подобной фамильярности. Но парень никаким образом не отреагировал на её обращение, внимательно рассматривая книгу в своих руках. Он поднял на неё заинтересованный взгляд, пока Гермиона сдерживалась изо всех сил, чтобы не начать поправлять волосы или платье, которое показалось ей удачным вариантом с утра. Правда кто же знал, что она встретит в весьма удалённом книжном магазине идеальную задницу Малфоя, которая всегда выглядела так, словно её хозяин только сошёл с подиума. — Не знал, что интересуешься созданием маховиков времени, Грейнджер, — расслабленно протянул Драко, прислоняясь плечом к стеллажу, кажется, совершенно никуда не собираясь. — Я очень разносторонняя личность, Малфой, — недовольно отрезала девушка, пытаясь забрать у него книгу, но он предсказуемо поднял её чуть выше, так, что Гермионе было не дотянуться до неё. Она зло фыркнула, складывая руки на груди. Несколько секунд они играли в гляделки, пока Драко не моргнул, вызвав на лице шатенки победную улыбку. Она едва не подпрыгнула на месте от столь мелочного выигрыша. — Что ты здесь делаешь? — спросила девушка, немного задирая подбородок. Малфой пожал плечами, отдавая ей фолиант. Она прижала его к себе, обнимая. Парень смотрел на неё весьма задумчиво, словно прикидывал свой ответ. Будто сомневался, стоит ли говорить правду. Наверное, что-то в нём сдалось, когда Гермиона поправила короткую прядь волос, убрав её за ухо, раз он всё же решил ответить: — Это книжный магазин, а я люблю читать. Грейнджер лишь закатила глаза, проклиная себя за то, что ощутила к человеку, стоящему перед ней, что-то необъяснимое в области сердца. — Это понятно, гений, — саркастично протянула Гермиона, видя, как Драко с серьёзным видом кивает, явно сдерживая поток язвительных словечек. — Я имела в виду именно здесь. Я никогда не встречала тут никого из знакомых. Этот магазин достаточно удалён от Косого переулка. — Не ты одна, Грейнджер, способна находить себе места для уединения, — тихо произнёс Малфой, проводя пальцами по корешкам книг, задумчиво уставившись перед собой. — Некоторым из нас тоже может потребоваться время для восстановления сил. — Хочешь сказать, что ты ходишь сюда… когда желаешь побыть один? — чересчур удивлённо проговорила Гермиона, что, по всей видимости, только разозлило парня. — Пошла ты, Грейнджер, — резко ощетинился Драко, моментально превращаясь из привлекательного парня в навозную кучу, которую хотелось только убить на месте. — Если ты думаешь, что лишь у тебя могут быть какие-то проблемы, то глубоко заблуждаешься. Последние слова он прорычал, наклонившись к ней. Гермиона во все глаза смотрела на Малфоя, не понимая, почему он так завёлся от одного её хлёсткого слова. Она сглотнула, видя во взгляде Драко невысказанную боль и что-то ещё. Знакомое. Но недосягаемое. — Не ожидал, что ты… — начал он, сжимая кулаки, но не договорил. Грейнджер пропищала какой-то жалкий набор слов, который было не разобрать, и вжалась в стену, чувствуя дыхание парня на своей шее. — Я… прости, не хотела тебя обидеть, — пролепетала девушка, даже по-настоящему не задумываясь, почему она в принципе извиняется перед ним, хотя ничего такого не сделала. Но, кажется, её мозг полностью отказал, когда Гермиона вдохнула запах Малфоя, вскруживший ей голову окончательно. Мята. Корица. Шоколад. И пергамент. Всё до боли знакомое и чужое одновременно. — Просто… отвали! — рыкнул Драко, отходя от неё и вылетая из магазина так быстро, что она могла поклясться, что он использовал трансгрессию. Гермиона тяжело дышала, прислонившись спиной к стеллажу с книгами. Она не могла взять себя в руки. Казалось, из неё разом выкачали все силы, оставляя только жалкие ошмётки, чтобы девушка каким-то чудесным образом добралась до дома. Было страшно заставлять себя двигаться. Она хотела остаться стоять здесь и продолжать вдыхать запах парня, который проникал в каждую её пору, подобно ядовитому газу, способному отравить. Грейнджер закрыла глаза, надеясь, что её временное помешательство пройдёт так же быстро, как и появилось. Но стоило ей приподнять веки, как осознание собственного бессилия перед надвигающимся безумием ещё сильнее её напугало, заставив опуститься на холодный грязный пол и обхватить себя руками от лютого ужаса перед мыслью, что она по-настоящему сходит с ума. Ведь как иначе объяснить, что она уже проживала подобный момент в своей жизни. В другой или прошлой, не важно, как это называют. Гермиона будто очутилась вне своего тела, смотря на происходящее со стороны. И лишь когда Малфой спешно покинул её, она поняла, как жутко ей это что-то напоминает. А оказалось… когда-то нечто похожее уже происходило с ней. Или во сне. Или… Грейнджер не знала. Она совсем запуталась. До такой степени, что теперь до смерти боялась повторной встречи с Драко. Но голова снова начала болеть, напоминая о себе, как раздражающий родственник, который появляется на твоём пороге в самый неподходящий момент. Но ведь ты не можешь его прогнать, поэтому и впускаешь, втайне мечтая избавиться от него как можно быстрее.

***

В этот раз она гуляла по набережной. На улице стояла хорошая пасмурная погода, но дождь пока не заявлял о себе, что радовало Гермиону. Хоть она и любила прыгать по лужам, сейчас хотелось просто насладиться прохладным ветром, который приятно щекотал кожу лица. Поставив локти на ограждения моста, девушка стала вглядываться в даль, наблюдая за заходом солнца. Она не знала почему, но ей больше всего нравился закат. Восход, конечно, тоже красив, но ничто не сравнится с тем, как прекрасно переплетаются яркие оттенки между собой, создавая неописуемую картину. Грейнджер расслабленно повела плечами, чувствуя лёгкий холод, касающийся голой кожи. Она в последнее время усиленно и часто начала носить именно платья или юбки. Оказалось, что их в шкафу Гермионы было великое множество, хотя она даже близко не помнила, когда хоть что-то покупала из этого. Девушку очень напрягали её проблемы с памятью, но она не спешила идти в больницу святого Мунго, чтобы разобраться в своём недуге. Она не делала ничего, сама не понимая, по какой причине пытается как можно меньшему количеству людей рассказывать о своих пробелах в воспоминаниях. Возможно, Гермиона просто не знала, кому можно верить. С тех пор как она в спешке покинула дом Поттеров, девушка не выходила с ними на связь. Особенно с Джинни. Грейнджер закрыла камин, чтобы исключить любую возможность встретиться с друзьями. В Министерстве, если она видела Гарри, то бегала от него так, будто он был кровожадным вампиром. В общем, Гермиона занялась вопросом своей безопасности на все сто процентов. Правда, какой во всём этом был смысл, тоже не ясно. Девушка обняла себя руками и оглянулась через плечо, но, никого не увидев, она нахмурилась, потому что ожидала, что за её спиной будет кто-то стоять, прикасаясь своей щекой к её макушке. Она потрясла головой, заметив, что стала это делать довольно часто, чтобы прогнать ненужные мысли. Посмотрев ещё пару минут на закат, Грейнджер решила, что пора возвращаться домой. Несмотря на то, что завтра суббота, она хотела выспаться и заняться уборкой, потому что в её квартире, как оказалось, было много непонятного и незнакомого, что требовало немедленного вмешательства. Но, разумеется, необходимость в этом заключалась в первую очередь потому, что она боялась даже своего гардероба, где были вещи, которые девушка совсем не помнила, как покупала. Гермиона понимала, что дело было либо конкретно в её проблеме с памятью, то есть со здоровьем. Либо кто-то знатно покопался у неё в мозгах. Её радовало, что она всегда оставалась рациональным человеком, смотрящим только на логику и факты. Если Гарри и Джинни были не в курсе произошедшего, она сама справится со своей задачей и найдёт того, кто в ответе за посягательства на её разум. Гермиона начала отходить от ограждения, не сильно смотря по сторонам, когда в её спину врезался мужчина крупных габаритов, моментально обвивая руками талию девушки. Как бы странно и нереально это не звучало, она сразу поняла, кто именно столкнулся с ней. Склонив голову набок, шатенка рассмеялась, видя такое же удивлённое лицо Малфоя, как и у неё в начале. Парень немного скованно улыбнулся, наблюдая за её весельем. Отсмеявшись, Гермиона поняла, что практически обнимает его. Прочистив горло и набравшись смелости, она снова взглянула на его лицо, замечая, как глаза Драко скользят по её телу. — Привет, Малфой, — на выдохе произнесла девушка так, как уже привыкла за время их неловких встреч. — Привет, Грейнджер, — усмехнулся блондин, медленно убирая руки с её талии. Она сделала пару маленьких шагов назад, слегка приподнимая подбородок, чтобы не показать своей нервозности. — И снова мы столкнулись, — с каким-то тайным подтекстом даже для себя протянула Гермиона, неверяще пожимая плечами от столь удивительного стечения обстоятельств. — И не говори, — поддержал её Драко, пряча руки в карманы летних брюк. Он был одет в белую рубашку и штаны. Как голливудский актёр. Кто вообще так одевается в реальном мире?! Гермиона зависла, пока рассматривала его. Малфой был дьявольски красив. Ненормально и аномально. Не честно. Внезапно она почувствовала стыд от того, что была одета в лёгкий сарафан на тонких бретельках солнечной расцветки. Грейнджер никогда не стеснялась себя или своего внешнего вида, но почему-то сейчас перед Драко она захотела выглядеть несколько иначе. Более презентабельно. Хотя они с Малфоем даже не друзья. Что странно. Она ни для кого никогда не прихорашивалась. За время отношений с Роном Грейнджер не помнила, чтобы хоть раз старалась быть лучше, чем являлась. — Я хотел извиниться, — неожиданно выпалил Драко, заставляя Гермиону комично открыть рот и замереть от услышанного. — В магазине я повёл себя… неприемлемо. Я был груб с тобой, хотя ты этого не заслужила. — Да ничего, — с чистым шоком в голосе пробормотала девушка, не зная, что ей ещё сказать на такие слова бывшего слизеринца. Кажется, где-то начался конец света. — Знаешь, что самое забавное? — спросил Малфой и, не дождавшись её ответа, заговорил сам: — Я гулял по набережной и думал о тебе. О том, что мне нужно извиниться. И как только я решился сделать это в следующий раз, когда я увижу тебя, мы столкнулись друг с другом. — Да, это и правда забавно, — засмеялась Гермиона, ощущая, как скованность проходит и её место занимает невероятная лёгкость. Словно у неё за спиной только что выросли крылья. Драко переступил с ноги на ногу, очевидно, нервничая. Он был вообще сам на себя не похож. Слишком вежлив, особенно с ней. Казалось, что это кто-то другой в его теле, но Грейнджер не была против общаться именно с таким Малфоем, который вызывал у неё странные чувства в области сердца. — Как ты думаешь, Грейнджер, сможем ли мы зарыть топор войны за чашкой чая или кофе? — неожиданно предложил парень, поглядывая на неё с доброй ухмылкой. Гермиона не сдержала радости и кивнула, подозревая, что, если откроет рот, из него вырвется только девичий визг, а она не хотела позориться раньше времени. Хотя бы до определённого времени, когда девушка будет готова к чему-то подобному. — Отлично, идём? — он подал ей свой локоть, и взявшись за руку Малфоя, Грейнджер подумала, как же всё происходящее что-то напоминает ей. До ужаса. До головной боли.

***

— Ох, спасибо, — поблагодарила девушка официантку, которая принесла им две кружки мятного чая и, разумеется, десерт для неё. Как вообще можно жить без сладкого? Она не понимала. И никогда не будет на это способна. Они с Драко обменялись немного робкими улыбками, делая по глотку потрясающего напитка, что согревал самую малость прохладную кожу. На улице снова собирался дождь, и сидя возле окна, наблюдая за буйством погоды, Гермиона чувствовала себя как никогда счастливой и спокойной. — В каком отделе ты работаешь? — голос Малфоя разбудил её и, заглянув ему в глаза, Грейнджер наткнулась на шторм в чистом виде. Нет, вот где царствует буйство природы. Океана. Ледяного моря с каплей теплоты. — В отделе магических популяций, — ответила девушка, ставя чашку на блюдце. Она переплела пальцы между собой, поднося их к подбородку и опираясь им на них. — Три месяца назад мы полностью освободили домовых эльфов, обеспечив им комфортные условия существования. Думаю, ты сам знаешь, что большинство из них не понимают, как можно жить, не служа своему хозяину. И вот, мы придумали и организовали специальный пункт, где каждый домовой эльф может выбрать себе работу, придя в Министерство, и… Она осеклась, замечая, как внимательно Драко за ней наблюдает. Гермиона покраснела, понимая, что совсем заболталась, как в принципе с ней это обычно бывает, когда кто-то поднимает интересную для неё тему. Но ей стоило придержать себя и контролировать, что и сколько она собирается говорить. Особенно в присутствии Малфоя. — Прости, я заговорилась, — девушка махнула рукой, пытаясь скрыть свою неловкость. — Я просто горю этим вопросом и очень горжусь своим отделом, потому что мы смогли всё это воплотить в реальность. — Не извиняйся, Грейнджер, мне было интересно это узнать, — спокойно остановил её парень, прерывая её бесконечный поток оправданий, и так метко, что она замолчала, с любопытством изучая его. Он весьма смешно пил чай. Сначала делал глоток, потом хмурился, когда понимал, что выпил слишком много горячего напитка, а после всеми силами старался скрыть свой казус. Гермиона откуда-то знала, что он пьёт чай без сахара. Что он любит имбирное печенье, хотя ненавидит имбирь в чистом виде. Что он обожает поджаристые тосты с ветчиной, но обязательно без сыра. Что он редко пробует что-нибудь новое из еды, потому что боится ошибиться и потом жалеть об этом. Что он всегда съедает сначала весь крем с пирожного, а потом уже бисквит и всё остальное. Почему она это знает? Но её разум по какой-то непонятной причине проигнорировал столь очевидный и требующий внимания вопрос, возвращаясь к словам Малфоя. — Я и подумать не могла, что ты так спокойно отнесёшься к тому, что теперь домовые эльфы свободны, — поражённо пролепетала Гермиона, опуская глаза на свои руки, чтобы скрыть неловкость. — Это потому что я чистокровный сноб с манией величия? — усмехнулся Драко и, поймав её удивлённый взгляд, сказал: — Грейнджер, все люди меняются. И знаешь, я никогда не любил саму идею рабства, хоть и вырос в совсем других условиях нежели ты. Я просто не думал конкретно о домовых эльфах, но то, что делаешь ты, очень похвально и важно для нашего общества. Гермиона зарделась. Кажется, она стала красной с головы до пят. Ей ещё никто и никогда не делал таких правильных и нужных комплиментов. Редко кто восхищался её работой или хотя бы просто терпимо относился к взглядам девушки. Обычно каждый старался побольнее уколоть её, чтобы выбить из равновесия. А тут… Ещё и от Малфоя… Она была просто в нокауте. Наверное, её мозговые клетки, отвечающие за активность, сейчас всеми силами пытаются откачать хозяйку, но в конечном итоге победа остаётся за Драко. — Спасибо, — Гермиона решила хоть чем-то себя занять и начала с космической скоростью поглощать медовый торт, который заказала. — А ты чем занимаешься? Парень чему-то хмыкнул, продолжая наблюдать на ней своими потрясающе-пугающими глазами, затягивая свою жертву на самое дно. — Я работаю в Аврорате, — просто ответил он, и Грейнджер поражённо вскинула голову, уставившись на него, словно увидела у Драко за спиной теорему Пифагора. — И мы ни разу не виделись?! — в её голосе проскользнула паника, но ни она сама, ни Малфой как-то не обратили на это должного внимания. — Весь последний месяц я провёл в коме. Меня ранили на задании, так что я только недавно вернулся в строй, но ты права, как-то странно, что до этого мы не виделись в Министерстве, — протянул Драко, воруя у неё небольшой кусочек торта. — Ты! Малфой! — игриво возмутилась Гермиона, раздражаясь, что он так возбуждающе хихикает над её недовольством. — У тебя есть свой, а мой трогать не нужно. — Ох, да ты собственница, Грейнджер, — прошептал парень и поиграл бровями, но на неё не подействовали его попытки обезоружить её, и она закатила глаза. Разумеется, они не подействовали только внешне, в то время как внутри всё давно переворачивалось только от одного вида Малфоя. Но ему об этом знать вовсе не обязательно. — Если что-то принадлежит мне, то так и будет. Мне многого не надо, но то, что является моим, таким и останется, — спокойно произнесла Гермиона, замечая, как взгляд Драко потемнел. Горло сжалось, когда он заговорил низким голосом: — Абсолютно согласен с тобой, Грейнджер. Так и должно быть. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь и не обращая внимания на то, что за окном полил жуткий дождь. Они оказались заперты стихией в одном помещении, но никто из них не расстроился подобному раскладу.