Дождь

Драко повертел головой, не раскрывая глаз. Он простонал от боли в шее, затёкшей из-за неудобного положения, и поднял веки, начиная оглядываться по сторонам. Парень находился в тюремной камере. Спасибо хоть, что не Азкабана, а Аврората. Малфой саркастично усмехнулся, понимая, что Поттер использовал все свои возможности, чтобы отвратить бывшего недруга от своей лучшей подруги. Как только эта мысль проскочила в голове, Драко едва не упал со стула, вспоминая, что Грейнджер тоже забрали, но вот только её здесь не было. Паника застряла в горле, не давая нормально дышать. Он попытался пошевелить руками, но они оказались связаны, что в принципе было весьма предсказуемо. Зарычав от досады, парень постарался подпрыгнуть вместе со стулом, но ничего не изменилось. Он только зря потратил силы. Выдохнув от злости и ярости, клубившихся в груди, Малфой опустил подбородок, прикидывая варианты того, что сейчас могли делать с Гермионой. Конечно, он надеялся на лучшее, потому что, очевидно, Поттер не имел цели причинить вред своему близкому человеку. Гарри хотел устранить Драко с пути Грейнджер, но зачем? Этот вопрос всё сильнее беспокоил его, не давая сконцентрироваться ни на чём другом. В коридоре послышался топот ног. Драко напрягся, сжимая кулаки. Он понимал, что пришли к нему. Скорее всего, сейчас его будут допрашивать. Возможно, захотят узнать, какое именно заклинание он наложил на Грейнджер, чтобы она переспала с ним по доброй воле. А может, они вообще считают, что он изнасиловал девушку, вот и устроили весь этот цирк с похищением и заковыванием в кандалы. В замочную скважину вставили ключ и несколько раз повернули его. Потом парень услышал, как кто-то пробурчал какое-то незнакомое ему заклинание, и дверь открылась, впуская дневной свет. Драко резко зажмурился, с трудом сдержав раздражённый вскрик от боли в глазах. Мужчина в лимонной мантии вошёл в камеру, беря стул, стоящий в углу справа от двери. Он спокойно расположился на нём, кивая аврору, который и впустил того к Малфою. Дверь закрылась, и они оказались практически в темноте. Целитель прошептал себе под нос «Люмос», и яркий лучик маленького солнца осветил темноту, давая Драко рассмотреть человека перед собой. Немного крючковатый нос. Седые волосы у висков, которые раньше слепили своей краснотой. Зеленоватые глаза, больше уходящие в карий цвет. Волевой подбородок и тонкие губы. Отметив про себя, что перед ним сидит не самый обычный рядовой сотрудник, Малфой сильнее сжал руки в кулаки, приготовившись либо к ментальной атаке, либо к моральной. Он видел, что на него сейчас смотрел тот, кто способен одним взглядом заткнуть или, при желании, убить. Таких людей всегда видно издалека. У них особая аура и энергетика. Драко, разумеется, относил себя к подобному виду, потому что его точно также боялись, ненавидели и презирали те, кто ничего в своей жизни не добился. Те, кто предпочитали пускать грязные сплетни вместо того, чтобы заняться делом и начать менять свою жизнь, чтобы не пришлось завидовать кому-то другому. Мужчина закинул голень на колено, что ещё сильнее показало его сущность, и сжал переносицу пальцами, немного растирая кожу, видимо, желая избавиться от напряжения. Он расположил у себя на коленях, кажется, историю болезни парня, быстро скользя по ней глазами. Драко уже не выдерживал этого издевательства (а это было именно оно), но терпел, стиснув зубы. Казалось, что его просто проверяли на бешенство. В Аврорате была подобная проверка, когда будущего аврора помещали в определенные ситуации и пытались понять, как хорошо он может держать себя в узде. Под контролем. Малфой был первым в списке. Его рекорд ещё никто не побил. И не побьёт. Уж точно не в этой жизни. — Итак, мистер Малфой, — устало начал целитель, наконец-то подняв на него глаза. — Меня зовут мистер Уильям Джеймс. Я работаю целителем разума в больнице Святого Мунго. Понимаю, у Вас есть вопросы… — Где Грейнджер? — это был его единственный вопрос, но, по всей видимости, очень неправильный, потому что мужчина нахмурился, не торопясь отвечать. — Видите ли, я не могу Вам этого сказать, — он замялся, отводя взгляд в сторону, что обычно всегда говорило о том, что человек нагло врёт. — Я пришёл проверить Ваше состояние. — Зачем? Я абсолютно здоров, меня не нужно проверять, — Драко уже говорил сквозь зубы. Внезапно он понял, как сильно зол. Целитель промолчал, что-то высматривая в парне. Он кивнул, поджал губы, и так по кругу. Казалось, что ещё парочка таких оборотов — и только тогда мистер Джеймс созреет для ответа или хотя бы каких-то слов. Малфой закатил глаза, раздражённо выдыхая. Внутри всё переворачивалось от мысли, что это его вина. Что именно из-за него Грейнджер сейчас непонятно где. И что именно из-за него она напугана, и с ней, возможно, делают какие-то страшные вещи. Кожа на руках едва не треснула от злости, что начала слишком сильно бушевать в его венах, но Драко даже не обратил внимания на такие мелочи. — Мистер Малфой, думаю, Вы в курсе, что Вы пролежали в коме несколько месяцев, — Уильям начал медленно, словно подготавливая почву. Он сложил руки на коленях в замок, внимательно разглядывая выражение лица Драко. — И? — протянул блондин слегка ехидно, поднимая брови. — И Ваша память пострадала. Она была очень… изодрана, скажем так, — мужчина опустил глаза на свои руки, кажется, начиная нервничать. — Вы даже не помнили, как Вас зовут. Ваши жизненные показатели и так были очень нестабильны. Вы были в шаге от смерти. — И к чему Вы это всё говорите? — фыркнул парень, чувствуя, как в груди всё сжимается до размера горошины, чтобы потом рвануть и уничтожить всё вокруг. — Дело в том... — целитель запнулся, стараясь подобрать правильные слова. — Дело в том, что у Вас была серьёзная амнезия и травма головного мозга. На одном из заданий в Вас попало заклинание, которое едва не убило Вас. — Это я уже понял, можно ближе к делу, — прорычал Малфой, зная каким-то образом, что именно сейчас услышит. Уильям прикрыл на мгновение веки, собираясь с силами. Он набрал в грудь побольше воздуха, говоря те самые слова, которые не давали им с Гермионой покоя так долго: — Целители разума во главе со мной приняли решение стереть Вам память, чтобы помочь мозгу быстрее восстановиться. Это был огромный риск, но нам пришлось пойти на него, потому что больше не было никаких вариантов. Но… Очередная чёртова заминка, стоящая Драко спокойного сердцебиения. — Но Ваша девушка, мисс Грейнджер, была категорически против. Она приводила множество аргументов в пользу того, что нужно подождать и просто дать Вам время. Она вела себя очень… не сдержанно, поэтому мистер и миссис Поттер дали нам разрешение на проведение этой процедуры. Когда мисс Грейнджер узнала, она была… весьма расстроена, — видимо, подобная формулировка была самой мягкой, какую он только смог выдавить из себя, потому что, очевидно, Гермиона была разбита. Окончательно. — Её состояние пугало её друзей и… — И поэтому Вы стёрли память и ей, — прорычал Драко, почти подлетая со стула и разрывая путы, чтобы задушить ублюдка, который изображал вину и раскаяние. Мистер Джеймс сглотнул, видя, как Малфой буквально звереет на глазах. Он уже открыл рот, чтобы, наверное, начать оправдываться, как парень хмыкнул, прерывая его ещё в самом начале: — А я всё думал, почему Грейнджер так сильно одержима тем, что с её памятью что-то не так. Оказалось, она разобралась во всём практически сразу, — задумчиво произнёс Драко, приподнимая брови и уставившись в одну точку. — Я, конечно, подозревал, что есть странности в нашем новом знакомстве, но чтобы такие… нет… это даже для моей фантазии перебор. Малфой закусил щёку изнутри, прикидывая, когда именно всё началось. Сначала они встретились с Грейнджер в Министерстве. Драко помнил, как его что-то потянуло на этаж отдела магических популяций. Он не мог понять самого себя, просто бродил по коридорам несколько минут, что-то ища. Оказалось, кого-то. Уже тогда подсознательно он искал именно Гермиону. Ладно Министерство, но почему набережная? Возможно, они любили проводить там своё время. Если верить словам мистера Джеймса, то они встречались продолжительное время, а значит, у них вполне могло появиться место, куда они всегда возвращались. Книжный магазин. Видимо, и там у них были моменты, скрытые воспоминания, которые привели его туда. Драко чётко помнил, что оглядывался по сторонам несколько минут, пытаясь понять, какого чёрта его занесло в такую глушь. А потом он увидел Грейнджер, и все вопросы автоматически отпали. Их будто никогда и не существовало. — Сколько мы были вместе? — пустым голосом спросил Малфой, поднимая равнодушный взгляд на целителя. Он прочистил горло, всё сильнее сжимая руки. — Насколько мне известно, больше трёх лет. — Охренеть, — усмехнулся Драко, качая головой. Получается, у них началось всё ещё во времена последнего курса. Малфой и подумать не мог, что окажется в подобной ситуации, но как забавно повернулась к нему жизнь. Ему стёрли воспоминания, как минимум, о трёх годах его жизни. Теперь не удивительно, почему временами у него так сильно болела голова. Как она ещё не взорвалась от таких потрясений, тоже непонятно. Хотя каким-то шестым чувством Драко знал, что в их с Грейнджер проблемах с памятью, был замешан третий. И это Поттер. Сука. А вот теперь он понял, что жутко зол. Что если он хоть раз взглянет на Поттера, то убьёт его к чёртовой матери. Без вариантов. Малфой поднял слегка безумный взгляд на целителя, стараясь скрыть свои настоящие эмоции. Он осознавал, что в нём ещё присутствует шок, который не до конца сошёл с него, но это никак не мешало парню представлять, как он отрывает конечности Поттеру, наблюдая за его мучениями. — Я бы хотел поговорить с Гарри Поттером, — спокойно сказал Драко, принимая самую расслабленную позу, какую ему только позволяли связанные за спиной руки.

***

Гермиона сидела на больничной койке, притянув ноги к груди и обхватив колени руками. Она только недавно очнулась и теперь была катастрофически зла. На Гарри. Он приказал вырубить её и отправить в Мунго, будто она была душевнобольной. Но ладно бы только это. Они забрали и Малфоя. И если за себя Грейнджер переживала в последнюю очередь, то вот из-за мыслей о парне она уже вся извелась, не понимая, что вообще происходит. Не мог же Гарри так сильно на неё разозлиться из-за отношений с Драко, что решил его арестовать, а её запихнуть в психушку. Её лучший друг, которого она знает лучше себя. С которым она прошла войну и все её трудности. С которым у неё самая настоящая родственная связь. Не мог. Гарри просто не мог совершить что-то настолько страшное, раз теперь пытается посадить в тюрьму своего заклятого врага, а лучшую подругу списать со счетов. Гермиона нахмурилась, проводя рукой по позвонкам на шее. Она жутко хотела спать. Видимо, тот, кто вырубил её, переборщил с сонным заклинанием, потому что сейчас держать глаза открытыми было для девушки огромным подвигом. Шатенка тряхнула головой, чтобы избавиться от сонливости, но получилось откровенно плохо. Она уже подумала о том, чтобы лечь и поспать, как двери больничной палаты открылись и вошла незнакомая ей целительница, слишком улыбчивая и жизнерадостная. Она не знала почему, но такие люди всегда немного пугали её. Они словно не от мира сего, и ты не можешь понять, что у них на уме, потому что они всё время улыбаются и говорят всем, как прекрасен мир, в котором мы живём. Это так, спору нет. Но почему нельзя быть меньшим оптимистом, ведь дурачки тоже постоянно лыбятся, как будто им на голову упал кирпич. Кто его знает, может, ты не оптимист, а просто сумасшедший, у которого мозги набекрень. Гермиона едва не прыснула от своих мыслей, но смогла сдержаться и, натянув на лицо маску непринуждённости и спокойствия, она приготовилась получить ответы на давно интересующие её вопросы. Конечно, это было в идеале, но кто не любит помечтать, верно? Кажется, она всё же сильно ударилась головой или что-то вроде того, потому что её мысли было похожи на бесконечную радугу и множество единорогов, бегущих по ней. Грейнджер никогда так сильно не сомневалась в своих умственных способностях, как сейчас. Ей даже стало не по себе, потому что исключать вариант, что её могли накачать успокоительным, не стоит. Скорее всего, дело было не в сонном заклинании, а именно в успокоительном, которое ей дали, когда она была без сознания. Что ж, весьма удобно. — Мисс Грейнджер, здравствуйте, меня зовут целитель Дженсен, — улыбнулась женщина, которой, может быть, было даже не больше сорока. Её блондинистые волосы только добавляли ей очарования, но Гермиона не могла верить человеку, стоящему перед ней, пока не узнает, что с Драко. — Я здесь, чтобы… — Что с Драко Малфоем? — перебила девушка, даже не испытывая мук совести. Кажется, всё её существование сейчас сконцентрировалось на том, что ей необходимо понять и узнать. А какие-то манеры Гермиону даже близко не беспокоили. Мисс или миссис (неважно) Дженсен натянуто улыбнулась, отводя на секунду взгляд от лица шатенки, словно придумывая ответ. — Вы будете отвечать на мой вопрос? — уже более жёстко поинтересовалась Гермиона, сжимая ладони в кулаки. — Мистер Малфой сейчас находится в Аврорате, насколько мне известно, — нехотя произнесла женщина, пряча руки в карманах мантии. Грейнджер свела брови на переносице, не понимая, какого чёрта. Она моргнула, чтобы хоть как-то напомнить самой себе, что является живым человеком, а не мумией, но это мало чем помогло. Девушка усмехнулась, не веря в услышанное. Смех вырвался из груди, и Гермиона спрятала лицо в ладонях, чтобы не показать свою истерику. Она ведь чувствовала, что что-то не так. Что есть какой-то риск в их отношениях. И кто же знал, что всё обернётся таким образом. Гермиона отняла руки от лица, впиваясь раздражённым взглядом в целительницу, чтобы узнать всю информацию любым способом. Кажется, в её голове что-то переключилось, потому что она сейчас чувствовала себя, как на пороховой бочке. Одно движение, и её взорвёт к чертям собачьим. — Почему он в Аврорате? Он ведь там под стражей, не так ли? — последний вопрос был скорее уточнением. Она и так знала на него ответ. Всё становилось очевиднее с каждой минутой. — Мисс Грейнджер, Вам нельзя нервничать, — залепетала женщина, изображая заботу. — Почему он под стражей?! — рявкнула Гермиона, сжимая от злости челюсть. Она чувствовала, как ярость закипает в ней, отчего она едва не начала плеваться ядом и кислотой. Целительница опустила глаза, изучая пол и свою обувь. Девушка ощущала, что каждая миллисекунда стоит ей спокойствия. Что ещё мгновение, и её ярость нельзя будет остановить. Вот только шатенка не понимала, почему тянут с ответом, если она и так его знает. Кажется, ничего хорошего её точно не ждёт. — Видите ли, мисс Грейнджер, мистер Малфой находится под подозрением, что именно он воздействовал на Вас, чтобы Вы его вспомнили. Он искусный легилимент и вполне мог заставить Вас сделать что-то против Вашей воли. Он… — Постойте, о чём Вы вообще говорите? — хмыкнула Гермиона, пытаясь переварить ту бредовую информацию, которую вывалила на неё горе-целительница. — О том, что мистер Малфой был Вашим молодым человеком, но Ваши воспоминания об отношениях с ним были стёрты, — как маленькому ребёнку объяснила женщина, видимо, только сейчас понимая, что Грейнджер не в курсе. Она сложила губы буквой «о», осознавая, каким образом сообщила ей эту не самую однозначную новость. А Гермиона захохотала, обнимая себя за живот и начиная раскачиваться в разные стороны. Они просчитались, думая, что Драко приложил руку к воспоминаниям, которые просто оказались достаточно сильными и живыми, чтобы воспрянуть из пепла и заставить свою хозяйку судорожно искать необходимого человека. Они действительно думали, что злодей в этой истории Малфой. Чёрт, это было так банально. До ужаса и колик в животе. Гермиона почувствовала, что из глаз хлынули слёзы, когда до неё в полной мере дошло всё услышанное в чёртовой палате. Кто-то стёр её воспоминания об отношениях с Драко, причём, неизвестно по какой причине. Ей стало так одиноко и печально, что казалось, будто в эту секунду сердце вылетит наружу, оставляя её с самой настоящей дырой в душе. Потому что по-другому описать свои чувства по поводу возможного предательства она не могла. Гермиона никогда не была дурой. Она всегда опиралась на факты, и сейчас вырисовывалась картина отнюдь не в пользу Гарри. Её Гарри. Её лучшего друга, с которым они прошли войну и предательство Рона. Её Гарри, которого она искренне любила как брата. Её Гарри, который обращался с ней как с младшей сестрой. Её Гарри, который, кажется, оказался предателем. И Джинни. Она тоже была в этом замешана. Внезапно Гермиона прекратила смеяться, когда полностью увидела все события, происходящие с ней, именно такими, какими они были на самом деле. И её странная реакция на нахождение в доме Поттеров. И понимание, что ей комфортно только с маленьким Джеймсом, потому что он никак не предавал её. И нетипичное поведение Живоглота. Всё стало на места. Но девушке стало от этого только хуже. Во много раз. — Мисс Грейнджер, посмотрите на меня, — строго попросила целитель Дженсен, светя Люмосом ей в глаза. Гермиона зажмурилась от неприятных ощущений, но послушалась, вздохнув с облечением, когда пытка или осмотр (как посмотреть) наконец-то закончился. Она ещё сильнее сжалась на своей кровати, боясь начать хоть кому-то доверять. Внутри царила пустота. — Мисс Грейнджер, как Вы себя чувствуете? — женщина всё никак не могла оставить её в покое, что жутко раздражало девушку. — Резать вены не собираюсь, — уныло проговорила шатенка, пялясь в одну точку на белой стене. — Оставьте меня одну. Видно было, что целительница сомневалась, стоит ли выполнять просьбу пациентки, но, увидев что-то на дне её глаз, она кивнула и вышла за дверь, поселяя после своего ухода пугающую тишину. Гермиона даже не слышала стука каблуков по коридору. Не слышала шума воды, бегущей по трубам. Не слышала чужих голосов. Она словно попала в вакуум, состоящий из переживаний и бесконечных мыслей. Бесконечных попыток понять, что же на самом деле произошло. Теперь ей стало понятно то необъяснимое притяжение, которое будто кричало ей в ухо, требуя найти Малфоя и никогда его не отпускать. Вот почему она моментально начала ему доверять, забывая, что в школе они не очень-то ладили. Забывая, что они были врагами. И именно по этой причине ей с ним было спокойнее всего. С ним она будто снова стала собой, не боясь показывать свою уязвимую сторону. Ей никогда не было так легко с человеком. Особенно с кем-то вроде Малфоя. Но даже это у неё забрали. Резкий стук в дверь заставил девушку вздрогнуть и едва не упасть с кровати. Она перевела напуганный взгляд в ту сторону, откуда послышался шум, и моментально напряглась, когда двери начали отворяться, пропуская вперёд неожиданного гостя. Которого она хотела растерзать. Гермиона с трудом усидела на месте, пиля яростным взглядом Гарри, замершего в проходе. Он сглотнул, видя, что она уже в курсе событий. Собравшись с силами, парень вошёл в палату, медленно подходя к подруге. Он надеялся, что ещё к подруге. — Привет, как ты себя чувствуешь? — преодолевая неловкость, поинтересовался Поттер, убирая руки в карманы чёрных джинсов. Серьёзно?! Гермиона усмехнулась, качая головой. Она поверить не могла, что он действительно только что задал этот вопрос. Но такова была реальность, поэтому девушка просто промолчала, отворачиваясь от друга, тем самым показывая свой настрой. Гарри вздохнул и взлохматил волосы, не зная, как себя вести. Он переступал с пятки на носок, наблюдая за Грейнджер, словно та была особо опасным преступником. Наверное, он так и считал, раз поместил её в отдельную палату и предоставил персонального надзирателя. — Гермиона, давай поговорим, — отчаянно сказал Поттер, не выдержав этой гнетущей атмосферы. Он едва не начал задыхаться в помещении, желая открыть окно и впустить свежий воздух, не омрачённый сожалениями и обидами. — О чём ты хочешь поговорить, Гарри? — саркастично осведомилась девушка, бросая на него ядовитый взгляд. — О том, что ты пришёл ко мне домой, забрал Драко в тюрьму, а меня отправил в Мунго, будто я сумасшедшая? Или о том, что мне стёрли память, все воспоминания, где говорилось, что я встречаюсь с Драко Малфоем? Ммм? О чём именно ты хочешь поговорить?! — не сдерживаясь, крикнула Гермиона, тяжело дыша. Её грудная клетка ходила ходуном, казалось, что ещё минута — и она выплюнет лёгкие. Поттер молчал. Он зарылся рукой в волосы и сделал несколько кругов по палате, не смотря на подругу. Гермиона не хотела видеть, что ему больно или стыдно. Она не хотела знать, что чувствует Гарри, потому что подозревала, что как только он начнёт оправдываться, всё пойдёт прахом. Хоть Грейнджер и не знала многих деталей этой истории, она понимала, что лучший друг нагло врал ей прямо в лицо. Что ей врала и Джинни, притворяясь той, с кем можно поделиться своими проблемами. Более того, Гермиона наконец-то поняла, что именно бывшая Уизли могла рассказать Гарри о её состоянии, раз он пришёл к ней выяснять, что же случилось. Они оба были в курсе всех событий, предпочитая считать её какой-то дурочкой, которую можно держать под рукой как домашнего питомца. Вот только Живоглот прямое подтверждение тому, что даже обычные кошки способны на большее понимание, чем люди. — Гермиона, здесь всё очень запутанно, и объяснить будет сложно, — голос Гарри звучал словно из-под воды. Он как будто пытался докричаться до неё, но не мог. — А ты попробуй, — прорычала девушка, сжимая в руках простынь и чувствуя, что из-за застилающей глаза злости она сейчас способна на безумные поступки. Поттер упёр руки в бока, качая головой. Очевидно, что он никак не мог подобрать правильные слова, но терпение Гермионы буквально висело на волоске, что, наверное, заставило его ускорить свой умственный процесс. — Вы с Малфоем встречались ещё в школе. На последнем курсе. Когда вы сошлись, никто не был рад, — Гарри прервался, анализируя сказанное. К сожалению, слова, озвученные им, были не в его пользу. — Я, как и Рон, был против ваших отношений. Но он получил повышение, и ему предложили переехать в Германию. — Почему я думала, что у меня и Рона были отношения? — непонимающе спросила Гермиона, всё больше хмурясь. Кажется, у неё навсегда останутся морщины на лбу после сегодняшнего разговора с другом. Гарри слишком сильно замялся. Он опустил подбородок и глаза, не зная, что делать с её вопросом. Было очевидно, что ответ — так предсказуемо — ей не понравится, но Гермиона всё равно хотела знать всю правду, независимо как больно она ударит её под дых. — После того, как Малфой начал работать в Аврорате, наши отношения ухудшились, — Поттер продолжил рассказывать историю, и Грейнджер решила, что пока не станет его перебивать. Она откинулась на подушки, не спуская с друга взгляда, в котором застыли подозрение и огромное количество обиды. — Я так и не смог смириться с тем, как ты с ним счастлива. Вы начали жить вместе. Так что мы все убедились в серьёзности его намерений, хотя очень долго сомневались, что это не какой-нибудь развод. Гарри вздохнул и облизал губы, стараясь немного отвлечься такими обычными действиями. — Со временем нам удалось как-то прийти к компромиссу, но той дружбы, что была у нас раньше, больше не существовало. Когда Малфой отправился на своё роковое задание, ты пришла ко мне, постоянно повторяя, что что-то должно случиться, и именно так и произошло. В мой кабинет прилетел патронус из Мунго, который сообщил нам, что Малфоя едва живого доставили туда. Гермиона моргнула, сдерживая горечь от слов Гарри. Она представить не могла, что испытывала в тот момент, о котором рассказывал ей Поттер. Наверное, девушка была в шаге от моральной смерти. Грейнджер знала, как правильно нужно переживать утрату. К сожалению, в этом ей помогла своя собственная глупость и одновременно уверенность в отношении поступка с родителями. Она была так наивна, думая, что сможет выиграть войну. Помочь Гарри одолеть самого темного волшебника всех времен. Надеялась, что как только весь кошмар закончится, она придёт к маме с папой и вернёт им воспоминания. И все заживут долго и счастливо. Вот только такого никогда не было и не будет. Это сценарий сказки, а не реальной жизни. В реальной жизни родители Гермионы не помнят, что у них есть дочь. В реальной жизни самые близкие друзья предают её. В реальной жизни человек, которого она любила, забыл её, как и она забыла его. Вот какой была её настоящая жизнь. Без ярких мазков краски. Без цветной палитры и переливов различных аур. Без возможности открыть глаза и порадоваться новому дню. Скорее всё упиралось в то, что она едва себя сдерживала, чтобы не набрать полную ванну и не вспороть себе вены. Как она продержалась целый месяц в этой агонии, Гермиона не представляла. Потому что сейчас все оптимистичные мысли и настрой попробовать изменить этот мир к лучшему канули в лету, будто там им самое место. Будто они никогда не принадлежали Грейнджер, поэтому так легко покинули её. Быстро и не оглядываясь. По-английски. — Ты бы видела себя, — с шоком выдохнул Гарри, поднимая на неё виноватые омуты, полные давнего страха за жизнь подруги. — У тебя случился нервный срыв. Мы пытались объяснить тебе, что с Малфоем всё будет в порядке, но… как иронично, — он горько усмехнулся, продолжая: — Но в этот момент к нам подошли целители и сказали, что у него практически нет шансов. Его мозг отказывал, в то время как тело ещё вполне функционировало. Гермиона открыла рот, усиленно вдыхая через него воздух, потому что ей не хватало кислорода из-за паники и тех страшных воспоминаний, которые так к ней и не вернулись. — Через какое-то время, конечно, целители нашли способ помочь Малфою, но для этого пришлось бы стереть ему все воспоминания за последние пять лет. Им нужен был чистый лист, чтобы ничего не мешало лечению. Ты отказалась. Гарри снова сделал паузу, проверяя её состояние. Разумеется, оно оставляло желать лучшего, но, по крайней мере, она не билась в припадке. Или не выдергивала на себе волосы. Что там ещё делают люди, потерявшие контроль над своими эмоциями. — Ты понимала, что вариантов немного, и в итоге разрешила целителям провести эту процедуру, но сама… сама ты решила проводить с ним каждую минуту. Гермиона… ты стала похожа на труп, — прошептал Поттер, закрывая ладонью рот, сдерживая слёзы. — Ты… словно сама умирала. Нам ничего не оставалось. Нам пришлось сделать это. — Никто не заставлял тебя стирать мне воспоминания, — равнодушно отрезала Грейнджер, ощущая небывалую свободу в голове. Как только всё приобрело ясность, ей стало проще реагировать на слова друга. — Ты не видела себя, — запротестовал Гарри, качая головой. — Ты действительно начала, если не терять рассудок, то была близка к подобному состоянию. Я попросил целителей сделать всё, чтобы избежать каких-то осложнений, но… — Но я всё равно вернулась к нему, — фыркнула Гермиона, облизывая губы. Наверное, ей стоило рассмеяться, но почему-то сил хватило только на то, чтобы повернуться корпусом к парню. Брюнет окончательно поник, понимая всё слишком хорошо. Он видел ответ в глазах Грейнджер. Видел все ответы и слова, которые заслужил, но она пожалела его и не произнесла того, что могло сильно ударить парня в грудь. Гарри видел, но всё равно остался стоять на этом месте, до последнего надеясь на благоприятный исход. Почему предательство друзей всегда ощущается больнее, чем от любимого человека? Конечно, когда тебя предаёт парень или девушка тут тоже нет ничего приятного, но от друга ты словно меньше всего ожидаешь этого. Словно думаешь, что вот этот человек вообще не способен на подобную гадость. Он никогда мне не врал, не завидовал. Он самый лучший из всех, кто мне только встречался. Но проходит время, и вылезают все тараканы. Неважно, кто именно являлся твоим другом, парень или девушка, больно будет всё равно. Твоё дыхание на секунду прервётся. Твоё сердце действительно остановится. Твои глаза заслезятся. Пока он или она будут равнодушно смотреть на тебя в ответ, молчаливо говоря, что ты это заслужил. Что это именно твоя вина. Что ты виноват или виновата в их предательстве. И после этого вы задумываетесь: правда ли, что в этом поганом мире есть справедливость? Вы серьёзно?! Она есть? Тогда какого чёрта я получаю подтверждения — нескончаемые подтверждения — что её даже близко нет. Кто-нибудь может дать хотя бы приблизительный ответ на это вопрос? Нет? Что ж, это не удивительно. Говорят, существует закон бумеранга. Какая-то там карма. Так вот, всё это чушь собачья. Правда в том, что дерьмо повсюду. Что есть хорошие люди, которые воспринимаются как слабые, чуть ли не безвольные. Неудачники, проще говоря. И есть самцы, независимо от пола. Они сжирают каждого, кого могут. Им плевать на всех остальных. Они идут по головам. Они считают себя королями этого идиотского мира. И Гермиона задавалась одним и тем же вопросом: почему современные тенденции диктуют быть исключительно наглым, самоуверенным и высокомерным? Конечно, везде важна мера. Но, кажется, такая категория, такие люди просто забыли о существовании тех, кто является их жертвами. И Гермиона считала себя именно ей. Не то чтобы Гарри относился к категории последних сволочей, но ей показалось, что на мгновение она увидела, как он отрывает ей голову, говоря, что ему жаль, что всё так получилось. Словно он был хищником, а она — жертвой. Той, кто будет страдать в любом случае, пока другой рассказывает историю прошлого с чистым сожалением. И предательство. Разумеется. Как она могла забыть. Вот что сейчас самое главное. Её предали. Зная её историю. — Гермиона, пожалуйста, прости меня. И Джинни. Мы хотели, как лучше… Смех Грейнджер перебил Гарри, заставив его недоумённо уставиться на неё в ответ, ожидая казни. Девушка провела рукой по волосам, убирая короткие пряди с лица. Она подумала о Драко и о том, что жутко скучает по нему. Наверное, сейчас был не самый подходящий момент для подобных мыслей, поэтому шатенка сконцентрировалась на своей злости. — Знаешь, что я почувствовала, когда приехала вернуть воспоминания родителям? — спокойно поинтересовалась Гермиона, зная, что Гарри ничего не скажет. — Надежду. Я смотрела на их лица и уже представляла, как всё объясню и что они обязательно меня простят, что я больше не буду страдать. А потом… Она закусила губу, почему-то в мельчайших деталях помня именно этот фрагмент. Возможно, его специально не тронули, чтобы у неё не было слишком больших пробелов в воспоминаниях. — Потом и наши, и американские, и французские, и многие другие целители сказали, что Обливейт очень редко обратим. Что это заклинание, наложенное сильным волшебником, никогда не снять. Можно, конечно, попробовать, но тогда стоит быть готовым заботиться всю жизнь об овоще. Гарри начал дрожать. Он провёл ладонью по лбу, убирая нервный пот. Его дыхание сбилось, пока девушка говорила, но её гнева это не умалило. Наоборот, Гермиона понимала, что ей нельзя останавливаться, она, оказывается, так долго молчала. Именно она позволила себе слабость, которой воспользовались самые близкие. Она сама виновата. Но никто не имел права поступать так с ней, даже если считал, что делает всё из добрых побуждений. Как там говорится: благими намерениями вымощена дорога в ад. Что ж, одно из самых верных утверждений. — Когда я узнала, что натворила, что заклинание необратимо, я думала, что умру. Я не хотела жить, и знаешь, кто был со мной? — Грейнджер уже поняла, что её воспоминания про отношения с Роном насквозь фальшивы. Их никогда и не существовало. А значит, только один человек мог находиться с ней в такой болезненный момент. — Малфой, — с поражением пробормотал Гарри. — Вот именно, Малфой, — жёстко произнесла Гермиона, больше не в силах терпеть. Она позволила слезам начать разрезать кожу щёк. — Он был со мной, а ты у меня его забрал. Мне не важно, о чём ты думал. Хотел ли помочь. Ты знал, что произошло с моими родителями и всё равно поступил так. Ты всё равно отнял у меня самое дорогое, причём воспользовавшись моим уязвлённым состоянием. Поттер сжал пальцами переносицу, пряча горькие слёзы, готовые пролиться за стёклами очков. — Прощай, Гарри, — просто прошептала Гермиона, сворачиваясь в клубок на кровати и слыша, как парень тихо покинул её палату и закрыл за собой дверь. А она зарыдала, больше не пряча свои настоящие эмоции за маской сплошной злобы. На самом деле ей было жутко больно с первой секунды, когда последний пазл нашёл своё место, а картинка перестала напоминать дырявое полотно. Ей было больно, вот и всё.

***

Драко задумчиво смотрел на след от кольца на безымянном пальце, догадываясь, что оно означает. Это можно было понять сразу, вот только что-то не давало его мозгу соединить элементарные детали между собой, чтобы получить цельную картину. Видимо, именно так и работал Обливейт. Он не знал, да и не очень хотел погружаться во всё это, но если ему необходимо проникнуть настолько глубоко в себя, насколько возможно, то он готов. Малфой вздохнул и немного зашипел от боли в запястьях. Хоть его и освободили от пут, руки всё ещё неприятно покалывало. Он растирал кожу, когда в коридоре послышалась возня, говорящая о новом госте. Драко закинул голень на колено, расслабленно откидываясь на спинку неудобного стула. Он не мог показать своего невыгодного положения, поэтому нужно было задавить будущего противника скрытой уверенностью во взгляде и движениях. Дверь открылась, впуская немного свежего воздуха и дневного света. Парень слегка зажмурился, потому что глаза заныли от ощутимой боли, но быстро взял себя в руки, наблюдая, как Поттер входит в его апартаменты, беря стул у стены и усаживаясь на него. Они оба впились в друг друга ненавистными взглядами. Только вот причины ненавидеть у них были одновременно разные и одинаковые. Точнее, одна единственная причина, наверняка сейчас находящаяся в безопасности. — Что с Грейнджер? — резко спросил Драко, против воли напрягаясь в ожидании ответа. Гарри поджал губы, отводя на секунду взгляд. Было видно, что ему совсем неприятно находиться с бывшим врагом в одном помещении. Хотя они никогда не переставали быть врагами, как уже успел понять Малфой, судя по тому, что его память стёрли с подачи чёртова Избранного. — Она сейчас в Мунго. Ей провели осмотр, и скоро должны отпустить домой, — скучающе ответил Гарри, складывая руки на груди. — Как ты спишь по ночам, Поттер, после того, что сделал? — усмехнулся Драко, замечая тень злости, пробежавшую по лицу псевдогероя. — Я прекрасно сплю, Малфой, спасибо за беспокойство, — огрызнулся брюнет, не давая ярости хоть как-то проявить себя. — Говорят, что сладко спят по ночам только те, у кого совесть нечиста, — хмыкнул парень, рассматривая свои ногти. — Это получается, Поттер, у тебя в принципе нет совести. — Она у меня есть, в отличие от тебя! — не выдержал Гарри, тыча в него пальцем. — Она наконец-то освободилась от тебя. Наконец-то начала жить полной жизнью без тебя. Но ты снова появился и всё испортил. — Я ничего не портил, дорогуша. Смею напомнить, что мы с Грейнджер были в абсолютно одинаковой ситуации — мы оба ничего не помнили друг о друге. Поэтому наши отношения, начавшиеся вновь, просто судьба, — максимально спокойно протянул Драко, понимая, что на долго его не хватит. Кровь в венах уже начала пузыриться, грозясь разорвать его на части. Гарри фыркнул, отвернувшись. Он покачал головой, очевидно, имея свою точку зрения на данный вопрос. — Думай, что хочешь, Поттер, но Грейнджер была моей и осталась таковой. Её от меня не оттолкнула даже стёртая память. Серьёзно надеешься, что теперь она забудет обо мне? — проговорил Малфой, наблюдая за растущим бешенством на дне зелёных глаз брюнета. — Она всегда выбирала меня. Даже когда не помнила обо мне, как о своём муже. — Чего? — севшим голосом уточнил Гарри, смертельно побледнев. Драко язвительно усмехнулся, показывая свою ладонь Поттеру, просто подняв её. След на пальце было видно слишком сильно, будто кольцо было приклеено заклинанием. Глаза Гарри округлись под стёклами очков, и он начал хватать воздух ртом, видимо, чтобы хоть как-то прийти в себя. — Видишь, Поттер, Грейнджер не просто моя девушка, — она моя жена. И знаешь, теперь мне стало понятно, почему нас всё равно притянуло друг к другу. Мы связаны узами брака. Вот так вот. — Ты ублюдок! — прорычал Гарри, сжимая кулаки. — Интересно, почему? — фыркнул Малфой и нахмурился. — Ты правда уверен, что я силой заставил выйти её замуж и ничего не говорить вам? Если так, то ты ещё больший болван, чем я тебя считал. — Ты… разрушил её жизнь, ты всё испортил! — голос Гарри звенел от злости, обиды на подругу и ярости на самого себя. Кажется, брюнет начал понимать, что это именно он всё разрушил своими собственными руками, а Драко тут совсем не при чём. Именно Поттер согласился на подобную авантюру, искренне веря, что Гермионе без Малфоя будет во много раз лучше. Он ещё никогда так не ошибался. — Поттер, — раздражённо протянул Драко, закатывая глаза, — веришь или нет, но два взрослых человека вполне способны разобраться кого им любить и с кем спать. Им не нужно твоё разрешение. Ничьё не нужно. Я, конечно, понимаю, что для тебя это новость, но что поделать. Малфой не понимал, зачем дразнил геройского мальчика. Зачем доводил его. Наверное, Драко самому было хреново внутри, вот он и захотел выпустить гнев наружу. Возможно, ему не стоило трогать друга Грейнджер, но Поттер сам напросился. Одна только мысль, что их с Гермионой могли вот так вот разделить, выводила из себя. Когда долбанный целитель более-менее рассказал ему малую часть их истории, он удивился, как же не додумался до этого сам. Почему Малфой самостоятельно не заметил все те знаки, что указывали ему в направлении Грейнджер. Он не знал. Но теперь не намерен повторять своих ошибок. Не намерен игнорировать угрозу для своей семьи в виде Поттера. Надо будет, Драко убьёт его к чертям собачьим. И пускай Грейнджер станет переживать или вообще начнёт ненавидеть его — ему плевать. Главное, она точно будет в безопасности и никто не сотрёт ей память, потому что будет считать, что так правильно. — Я защищал её, Малфой, тебе не понять, что значит защищать своих родных. Ты думаешь только о себе, — выплюнул Гарри, скривившись. Его руки уже давно были сжаты в кулаки, и, видит Мерлин, он не представлял, как до сих пор держался, чтобы не врезать по этой бледной высокомерной роже. Драко вздрогнул как от удара. Хмырь знал на что давить. Он прекрасно был осведомлён, что Малфой давно уже был сиротой. Что у него никого не осталось. А этот чмошник сидит и учит его жизни. Сука. — Зато я, Поттер, никогда не делал того, за что меня могли возненавидеть друзья, — огрызнулся парень, стискивая челюсть. — А они у тебя хоть когда-то были? — издеваясь, спросил Гарри, ставя точку на его выдержке и самоконтроле. Драко уже подумал, как будет извиняться перед Грейнджер, когда она узнает, что он избил или убил её лучшего друга, но Поттера спасла открывшаяся дверь и молодой аврор, очевидно, спешивший предупредить о каком-то происшествии. Малфой незаметно прикрыл на мгновение веки, стараясь успокоить самого себя. Он знал, что драка между ним и Поттером точно ничем хорошим не закончится. Парень не хотел причинять боль Гермионе, даже если Гарри заслужил хотя бы один удар или одно заклинание, лишающее жизнь. Брюнет внимательно слушал, что ему шёпотом докладывал аврор, начиная хмуриться всё сильнее. Он отрывисто кивнул, поднимаясь со стула. Поправив мантию, Поттер оглядел Малфоя с ног до головы, решая напоследок всё же кое-что сказать: — Как только тебя выпустят, Малфой, даже не надейся увидеть Гермиону. Я лично позабочусь о том, чтобы она никогда больше тебя не увидела, — нетерпящим возражений тоном процедил Гарри, собираясь покинуть душную камеру. — А ты не много берёшь на себя, Поттер? — усмехнулся Драко, вставая на затёкшие ноги. — Спешу тебе напомнить, она моя жена, а Малфои никогда не разводятся. Так что это навсегда. Гарри задумчиво уставился на стену перед собой, после поворачивая голову в сторону блондина и ехидно говоря: — Значит, она станет вдовой. Всё… Это была последняя капля. Драко зарычал от бешенства внутри, которое не давало ему мыслить рационально, и бросился на Поттера, начиная наносить удары в солнечное сплетение, стараясь выбить из него всё дерьмо. Гарри попытался увернуться, когда первый удар все же согнул его пополам, и тогда он ответил Малфою хуком справа. Блондин мотнул головой, не позволяя себе уплыть слишком далеко, и снова начал атаковать, не заботясь о своей жизни или свободе. Сейчас ему было плевать на себя. Сейчас ему хотелось отомстить за то, что Поттер сделал с Грейнджер против её воли. Ладно он. Но вот она… — Ты гнида, Поттер, я тебя убью, — прорычал Драко, чудом уклоняясь от хорошо поставленного удара Гарри и хватая его за шею, начав душить. — Ты забрал у неё всё… Именно ты сам всё испортил. Гарри вцепился в предплечья Малфоя, выпучив покрасневшие глаза. Он начал судорожно хватать ртом воздух, чувствуя, как жизнь покидает его тело. Драко не мог остановиться. Что-то внутри нашёптывало ему ни в коем случае не прекращать. Потому что это дело принципа. Поттер всё начал, а Малфой — закончит. Он убьёт чёртового очкарика и заберёт Грейнджер себе. — Остановись! Хватит! Кто-то схватил его за плечи и стал оттаскивать от почти мёртвого Поттера. Его ударили током под рёбра, и Драко взвыл, убирая руки с шеи Гарри. Тот начал лихорадочно кашлять, словно хотел выплюнуть свои лёгкие. Малфой облокотился спиной о стену, прижимая ладонь к покалывающему боку. Он не жалел о том, что сделал. Ему действительно было всё равно на то, что прямо в эту минуту его могут упечь в Азкабан до конца дней. Единственное, о чём Драко думал, была Грейнджер. Она ведь точно не сможет жить спокойно, пока не перепробует все варианты, чтобы освободить такого кретина как он. — Мистер Поттер, Вы как? — поинтересовался аврор, который докладывал о чём-то Гарри. Видимо, он заметил, что начальник так и не последовал за ним, раз решил вернуться. Кто бы мог подумать, что это помогло спасти жизнь чёртового Избранного. — Всё нормально, Джаспер, — с трудом прохрипел Гарри, не отпуская своё пульсирующее горло. Он перевёл взгляд на Малфоя, будто прикидывая что-то в голове. Драко приподнял подбородок, наглядно показывая, что уж Поттера он точно не боится. И не страшится его мести. — Мистер Поттер, мистера Малфоя отправить в Азкабан? — аврор переводил взгляд с одного на другого, не понимая, что тут произошло. Несколько секунд молчания и множество мыслей в голове. Драко пожалел о том, что так сильно подставил Грейнджер. Она сейчас, наверное, вообще ничего не понимает, а он, вместо того, чтобы сделать всё для своего освобождения из-под стражи, возможно, угодил в тюрьму. Что ж, но Малфой точно знал, как только девушка узнает об этом проколе, она лично убьёт его. Это, конечно, радовало. Погибнуть от руки не безразличной тебе барышни жутко романтично, но не хотелось, чтобы это произошло так рано. Мерлин, ему всего двадцать четыре. — Нет, — выдохнул Гарри, отводя от Драко взгляд. — Отпустить. Его отпустить. Малфой с шоком смотрел на Поттера, не понимая, что с ним произошло. Ещё пять минут назад этот человек плевался ядом в его сторону, хотел убить или навсегда запереть в тюремной камере, а теперь вёл себя, пожалуй, излишне расстроенно для такого самоуверенного начальника Аврората. Разумеется, у Драко проскользнула мысль, что он что-то там передавил Поттеру, но… Если откинуть юмор и стёб, то Малфой ярко увидел на дне глаз Гарри одну сплошную вину. Видимо, его защитная реакция в виде жуткой злости просто не сработала, и настоящие эмоции вышли наружу. — Но, мистер Поттер… — запротестовал аврор, сведя брови. Он сжал палочку в руке, приготовившись к заключению преступника. — Я сказал, отпустить его! — отрезал Гарри, сразу же начиная кашлять от того, что напряг голосовые связки. Наверное, ему стоит показаться целителю в Мунго. — Все обвинения с мистера Малфоя сняты. Это приказ. Аврор поджал губы и отошёл с прохода, давая Драко возможность покинуть Аврорат и Министерство. Он быстро вылетел в коридор, направляясь к лифту, чтобы поскорее найти Грейнджер. Хотя сначала можно было бы и принять душ. Неважно. Главное, найти её.

***

Гермиона вполуха слушала предписания целителя, лишь бы от неё скорее отстали. Не перенапрягать мозг. Не пытаться самостоятельно и через боль всё вспомнить. Не применять легилименцию и окклюменцию. В общем, не делать ничего, чтобы вернуть утраченные воспоминая, которые были ей когда-то дороги. Но другие ведь знают лучше. Особенно хорошо они знают, как стереть тебе память против твоей воли. — Мисс Грейнджер, Вы меня слушаете? — с подозрением спросила целитель, едва не начав махать у неё перед лицом рукой. — Конечно, — равнодушно ответила девушка, сдерживая желание зевнуть. Конечно нет. Ей хотелось домой. К Малфою. К Живоглоту. К тем, кому она, как оказалось, только и могла доверять. К тем людям, которые не предавали её. Но Гермиона понимала, что сначала ей нужно отправиться домой к Поттерам, чтобы забрать кое-какие свои вещи и попрощаться с маленьким Джеймсом. Она здесь не останется. Она не проведёт здесь больше ни минуты. Разумеется, возможно, через пару месяцев или даже дней она передумает и захочет вернуться в родную Англию, но пока сама мысль продолжить здесь свою жизнь вызывала зуд на коже. Отвратительный, мерзкий, от которого не спасают таблетки и различные мази. — Мисс Грейнджер, я очень Вас прошу не пытаться всё вспомнить слишком быстро, — обеспокоенно проговорила целительница, аккуратно беря её за руку. Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не выдернуть ладонь, потому что все люди перед ней пахли предательством. — Мы сняли Вам блок, но нужно время. Скорее всего, уже через неделю, а то и меньше, самые ранние воспоминания вернутся к Вам, но стоит проявить терпение. — Как Вы его проявили, когда я умоляла Вас подождать и дать Драко очнуться? — насмешливо спросила Гермиона, даже не стыдясь своего едкого тона. Теперь она точно знала, кто именно оказал на неё такое плохое влияние. Тут даже к гадалке ходить не надо. Целитель Дженсен с шоком в глазах отпустила её руку, сделав шаг назад. Она спрятала ладони в карманы мантии, начав разговаривать с ней исключительно как с пациентом: — Через неделю я прошу Вас и мистера Малфоя явиться на приём. Мне сообщили, что ему тоже сняли блок с воспоминаний, когда он находился под стражей в Аврорате. Поэтому я буду ждать Вас обоих у себя в кабинете в четырнадцать ноль-ноль. Как только Гермиона услышала, что теперь Драко полностью свободен, она больше даже не делала вид, что ей интересно, о чём говорит женщина. Девушка просто обогнула её и поспешила к лифту, чтобы поскорее решить все важные вопросы. Она хотела увидеть его, но, несмотря на своё желание, Грейнджер понимала, что некоторые вещи сейчас стоят на первом месте. Поэтому когда она оказалась в Косом переулке, то трансгрессировала на площадь Гриммо, несколько лишних минут собираясь с мыслями. Ей было страшно. Конечно, она жутко злилась на Гарри и Джинни за их поступок. Разумеется, они предали её, прекрасно зная, как сильно Гермиона страдала, когда оказалось, что её родители навсегда забыли её, причём, из-за собственной глупости девушки. Но всё равно они были её семьёй. Единственной, какая у неё осталась. Но потом девушка вспомнила о Драко, о том, что они, оказывается, женаты, и внутри всё ещё сильнее запуталось. Гермиона не могла объяснить самой себе, что происходит с её головой, но та обида, что появилась в ней, как только она узнала правду, никуда не собиралась уходить. Возможно, её поступок стоит осуждать, но сейчас она не видела другого пути. Поэтому Грейнджер просто решительно поднялась на крыльцо дома номер двенадцать и прошла сквозь защитные чары, не желая ни с кем говорить, кроме своего крестника. Она не успела и шагу ступить по коридору в сторону лестницы на второй этаж, как Джинни налетела на неё, едва не сбивая с ног. Рыжая судорожно сжала подругу в объятиях, кажется, немного дрожа. — Мерлин, Гермиона, я так волновалась за тебя, — проговорила она приглушённо в плечо девушки, не сразу замечая, что та так её и не обняла в ответ. Поттер отстранилась от Грейнджер, непонимающе сведя брови на переносице. Она опустила руки ей на плечи, заглядывая в глаза, видимо, изо всех стараясь что-то найти. Только вот Гермиона хорошо сумела спрятать свою боль за злостью, чтобы не натворить ещё больше глупостей. Она не хотела ругаться с друзьями. Конечно, когда Гарри всё ей рассказал, сил бороться с гневом просто не осталось. Но теперь она немного остыла, и голова снова погрузилась в лютый холод, сдерживая внутренний огонь ярости на всех близких. Какие только у неё остались. — Гермиона, с тобой всё хорошо? — с тревогой спросила Джинни, кажется, искренне начиная волноваться за состояние подруги. Почему все вечно задают этот тупой вопрос? — Всё нормально, — уныло произнесла шатенка, слегка отталкивая Поттер с пути, чтобы подняться на второй этаж. — Гермиона?! — недоумённо воскликнула Джинни, смотря ей вслед. Грейнджер проигнорировала её, находя свою комнату, в которой всегда оставалась, если не было желания идти домой. По крайней мере, так было в этот месяц, когда она и не помнила, что является женой Малфоя. Быстро открыв шкаф, она увидела парочку своих свитеров и пижам и начала упаковывать их в сумку, также лежащую на последней полке. Она заметила старые джинсы, в которых когда-то давно делала здесь ремонт, помогая друзьям обустроить их новое пристанище, и кинула к остальным вещам, оглядывая комнату на предмет того, что стоит забрать. Джинни поднялась за ней, наблюдая, как подруга резкими отрывистыми движениями собирает свои пожитки, даже не обращая на неё никакого внимания. Она с паникой в глазах замерла в проходе, не зная, что делать. Гермиона не хотела видеть Джинни или Гарри. Она не знала, пройдёт ли её злость когда-нибудь, но сейчас точно понимала, что её просто нужно оставить в покое, дать время на обмозгование ситуации, потому что иначе спасать будет нечего. Жаль, что, кажется, она одна понимала это. — Гермиона, что происходит? — умоляющим тоном спросила Поттер, едва не плача. Она всхлипнула, не скрывая своего страха. Обычно Джинни никогда не плакала. Ни разу на памяти Грейнджер (хотя здесь можно посмеяться, потому что она помнила до смешного мало). Бывшая Уизли всегда была стержнем. Она держалась даже на родах Джеймса, не позволяя себе начать рыдать от боли, как делали многие до неё. Она всегда была стальной бронёй. Но, по всей видимости, сейчас что-то слишком сильно напугало её или выбило из равновесия, что теперь она никак не может взять себя в руки. — Гермиона, ты моя единственная подруга, пожалуйста, объясни, что происходит, — рыжая всё-таки позволила слезам разрезать щёки, но Грейнджер замерла от другого. Шатенка подняла на неё рассерженный взгляд, полный боли и понимания, что её действительно предали. Неважно, в каком она была состоянии. Неважно, что всё было сделано с благими намерениями. Неважно, что они хотели, как лучше. Суть в том, что теперь, смотря на их лица, она всегда будет вспоминать, как друзья дали разрешение на стирание памяти о её муже, находящемся в коме. Девушка сглотнула и подняла правую руку, демонстрируя след от кольца, на который, пока блок не начал медленно спадать, она не обращала внимания. Джинни ещё сильнее заплакала, дрожа всем телом. — Ты знаешь, что это? — спокойно уточнила Грейнджер, видя в глазах подруги ужас и понимание ситуации, а также того, что они с Гарри натворили. — Да, — тихо сказала рыжая, кивая. — Он был моим мужем. Какая разница, умер бы он или нет, вы не должны были так поступать. — Гермиона, ты не видела себя. Ты… словно лишалась рассудка от того, что Малфой может умереть. Ты вообще ничего не ела, ты не спала, не отходила от него ни на шаг. Мы с Гарри просто боялись, что, если он умрёт, ты тоже последуешь за ним! — высоким тоном произнесла Джинни, не переставая облизывать губы от бесконечной соли, бегущей по щекам. — Он действительно мог… — Значит, нужно было дать мне возможность оплакать его! — закричала Гермиона, тяжело дыша. — Я любила его, Джинни, и он был моим мужем. Если бы ты оказалась на моём месте, ты бы хотела помнить о Гарри после его смерти? Этот вопрос был контрольным. Поттер затряслась, обнимая себя за плечи. У Гермионы было ощущение, что она выглядит как надзиратель в тюрьме. Как последняя сволочь, доводящая девушку до истерики. Но в данный момент ей было плевать на чувства друзей так же, как было и им. — Представь, что отец твоего ребёнка умер, а ты даже не можешь рассказать своему сыну о том, каким был Гарри. Что ты будешь чувствовать? — Гермиона, хватит, пожалуйста… Джинни осела на пол, не в силах остановить истерику. Кажется, вся вина и страх наконец-то нашли выход, мучая девушку непрекращающимся потоком слёз и всхлипов. — А если бы я была беременна, Джинни? Что бы тогда?! Я бы даже не знала, кто отец моего ребёнка. Я бы сошла с ума! — как сумасшедшая закричала Грейнджер, начиная всё сильнее плакать. Даже такие простые фантазии, которые не стали реальностью, до смерти пугали её. А если бы такое случилось на самом деле? Нет, я не хочу думать об этом. — Я не знаю, ясно! — прорычала Джинни, проводя ладонями по солёным и красным щекам. — Мы хотели с Гарри помочь тебе. — Мне больше никогда не понадобится ваша помощь! — громко фыркнула Гермиона, отворачиваясь и зарываясь руками в волосы. Она сжала пальцами пряди у корней, слыша тишину за спиной. Поттер с шоком смотрела на подругу, не понимая, что она имела в виду. Грейнджер выпрямила позвоночник, продолжая собирать сумку. Как только расчёска стала последним элементом, который она упаковала, девушка схватилась за кожаные ручки, приготовившись покинуть этот дом. — Гермиона, что значат твои слова? — сипло спросила Джинни, видя, что шатенка принципиально игнорирует её. Девушка прошла мимо Поттер в сторону спальни Джеймса, надеясь, что мальчик не спит. И так и вышло. Он играл на полу в квиддичные фигурки, а рядом с ним сидел Кикимер, который едва не зашипел на неё, как только она перешагнула порог спальни крестника. — Мерзкая грязнокровка, — прошипел эльф себе под нос, впрочем, сразу же испаряясь из комнаты. Джеймс поднял на неё свои зелёные глаза, радостно улыбаясь знакомому лицу. Гермиона подхватила его на руки, зарываясь носом в кудряшки мальчика. Он пах так по родному, что на глазах снова начали наворачиваться слёзы. Она понимала, что, скорее всего, в ближайшее время точно не увидит своего любимого маленького мужчину. Пока разногласия не позволят им играть вместе в мяч или читать маггловские книжки, которые Джинни так и не научилась не бояться. Джеймс немного недовольно закряхтел у неё на руках, но Гермиона не спешила отпускать его на пол. Он никогда не любил долгие объятия или какое-то отсутствие деятельности. Весь в своего отца. Грейнджер всхлипнула, крепче прижимая к себе мальчика. Она поцеловала его в лоб, заглядывая в зелёные омуты. — Прости меня, пожалуйста, — прошептала девушка, отчего маленький Поттер замер, кажется, чувствуя, что с ней что-то не так. Кто бы что не говорил, дети всё понимают. — Я постараюсь навещать тебя почаще, хорошо? Ты только не забывай меня. Ты всё равно мой самый любимый принц, да? Джинни вошла в комнату, и Гермиона отвернулась, скрывая слёзы. Джеймс захныкал, вцепляясь крохотными ручками в её волосы. Когда она попыталась немного отодвинуть его от себя, мальчик заплакал ещё сильнее, заставляя её сердце сжаться от боли. Поттер подошла к ним и аккуратно забрала сына, начиная укачивать его, но он всё равно плакал и смотрел на Гермиону. Шатенка улыбнулась ему, покрепче сжимая ручки сумки в руке. Она уже начала выходить из комнаты, как остановилась, смотря на подругу. — Когда я пришла к тебе и рассказала о том, что чувствую, что у меня проблемы с памятью, ты прекрасно знала правду, да? Разумеется, так и было, но ей просто захотелось лишний раз убедиться в кое-чём. Джинни опустила глаза, прижимаясь щекой к всхлипывающему сыну. — И это ты рассказала Гарри о моих подозрениях, раз потом он начал преследовать меня, не так ли? Бывшая Уизли просто отвернулась, видимо, не имея ответа на вопросы Гермионы. Она покачала головой, горько усмехаясь. Да, это было больно. И вот это предательство.

***

Драко провёл рукой по мягкой шерсти Живоглота, удивляясь, как сильно он нравился этому коту. Просто уму непостижимо, хотя если вспомнить, то Малфой был женат на его хозяйке, и все вопросы автоматически отпадали. Обведя взглядом скромное жилище Грейнджер, Драко посмотрел на коробку с фотографиями и прочим, вспоминая разговор с Поттером. Когда парень изо всех сил бежал из Министерства, чтобы поскорее найти Грейнджер и забрать её на какой-нибудь безлюдный материк, его остановил Поттер с раскаивающимся видом. Тогда Малфой почти вспылил, понимая, что его очень зря оттащили от Избранного раньше положенного. Дали бы ещё полминуты. — Подожди, Малфой, — едва ли не шёпотом попросил Гарри, даже не поднимая на него глаз. Он просто поднял коробку, которая стояла возле него на полу и передал её Драко. Блондин нахмурился, ни черта не понимая. — Что это? Поттер снял очки и сжал пальцами переносицу. Он несчастно вздохнул, отвечая: — Ваши с Гермионой совместные фотографии, безделушки. Кольца. В общем, всё то, что могло указать ей на то, что у неё с тобой было что-то… — Я понял, — раздражённо прервал его Драко, замечая на самом верху вещей фотоальбом. Наверное, там и находятся все их утраченные воспоминания. Малфой уже хотел уйти, как Гарри снова схватил его за локоть, останавливая. Драко закатил глаза, но сдержал желание высказаться и обматерить придурка, потому что видел, как тому сложно даётся самый обычный разговор с ним. — Я знаю, что поступил ужасно, — начал Поттер, усмехаясь. — Веришь или нет, но я тоже бы на месте Гермионы себя не простил, но… я хочу попросить тебя об одолжении. — О каком? — спокойно поинтересовался Драко, примерно представляя, что сейчас будет озвучено. Гарри впервые за это время посмотрел ему в глаза, подчёркивая всю серьёзность данного разговора между ними. — Просто береги её. С тобой она по-настоящему была счастлива. Я не понимал этого, пока она не потеряла память. Тогда… из неё словно высосали жизнь, но было уже слишком поздно что-то менять. — Никогда не поздно исправлять свои ошибки, Поттер, — жёстко произнес Драко, ни капли не сочувствуя очкарику. Гарри хмыкнул, кивая. Он взлохматил волосы, поджимая губы. — Да нет, некоторые вещи уже нельзя исправить, Малфой. Даже если очень хочется. Блондин тогда просто промолчал, но лишь сейчас понял, что Поттер в чём-то был прав. Иногда ты совершаешь не самый однозначный поступок и думаешь, что в случае чего обязательно всё исправишь и никто не скажет тебе, как плохо ты поступил. Но вот в чём загвоздка, поступки — отражение нас самих. И как бы сильно ты не старался потом изменить ход событий, переиграть судьбу-злодейку, суть останется прежней. Ты уже поступил плохо. Ты уже запустил цепочку событий, которая вполне способна сломать кому-то жизнь. И потом это не искупить банальными извинениями и подарками. Ты уже нагадил человеку в душу, и это не изменить. Никогда. Как бы ты не пытался. Это не игрушка, которую можно починить. Это человеческое доверие и чувства, преданные и уязвлённые. Те самые, о которые ты вытер ноги. Всё. Занавес. Нет пути обратно. Драко услышал, как повернулся ключ в замочной скважине, и встал с дивана, отчего Живоглот недовольно зашипел, спрыгивая с его колен. Гермиона открыла дверь и резко кинула сумку с вещами на пол, поднимая на него удивлённый взгляд. Она комично открыла рот, медленно растягивая губы в неловкой улыбке. — А как ты сюда попал? — её голос звучал расстроенно и глаза были слегка опухшими, что заставило Малфоя нахмуриться, он понимал, откуда она могла прийти. Парень хмыкнул, отмечая их общую нервозность. — Твоя магия впустила меня. Я думал, что буду ждать тебя под дверью, но стоило прикоснуться к ручке… та распахнулась, и я вошёл, — немного скованно ответил Драко. — Ну да, это очевидно, — Гермиона закусила губу, переминаясь с ноги на ногу. Малфой закатил глаза и развёл руки в стороны, приглашая её обнять. Девушке не нужно было что-то говорить. Она просто подошла к нему и зарылась лицом в шею парня, крепко обнимая его. Драко сжал талию Грейнджер, целуя её в макушку. — Ты плакала, — пробормотал он, вдыхая запах её волос. — Ничего страшного не произошло, просто… некоторые дела не требовали отлагательств, — пробурчала Гермиона, сильнее вжимаясь в его тело. — Ты подрался с Гарри, да? — Он заслужил, — мягко отрезал Драко, прикасаясь своей щекой к её. — Он сам виноват. — Знаю, — шёпотом согласилась девушка, улыбаясь его ласке. — Но у него жена и ребёнок, ему нужно заботиться о них. — А мне плевать, — насмешливо сказал Малфой, беря лицо Гермионы в ладони. — Грейнджер, ты же понимаешь, что он сделал? — Да, — с трудом выдавила она, опуская взгляд. — Да, я знаю и не оправдываю его, просто… я не хочу больше ни с кем воевать. Я хочу просто быть с тобой и всё. Сможешь мне пообещать, что оставишь эту ситуацию навсегда? Девушка трогательно заглянула ему в глаза, практически моментально обезоруживая и снимая с него оставшуюся броню, чтобы выкинуть её к чёрту. Драко несчастно вздохнул, удручённо кивая. — Спасибо тебе, — тихо произнесла Грейнджер, вставая на носочки и целуя его. Малфой обнял её крепче за талию, слегка подтягивая верх, чтобы она запрыгнула на него и обхватила ногами мужской торс. Гермиона так и сделала, ни на минуту не прекращая целовать его. Они упали на диван, начиная лихорадочно стягивать с себя одежду. Парень прикусил кожу на её шее, и она открыла глаза, переводя взгляд на незнакомую коробку, стоящую у их ног. Гермиона немного оттолкнула от себя Драко, кладя руки ему на плечи, и он недовольно застонал, когда она встала, чтобы посмотреть на содержимое таинственной коробки. — Грейнджер, может поиграем в следопытов потом? — с огромной надеждой поинтересовался Драко, зарываясь рукой в волосы. В штанах было неприятно тесно, ещё и вид растрёпанной девушки не помогал ему успокоиться. Он откинул голову назад, укладывая её на спинку дивана, сглатывая и пытаясь подумать о самых мерзких вещах, какие только мог представить. — Драко, здесь же… здесь же всё наше, — напуганным голосом сказала Гермиона, заставляя его резко взглянуть на неё и увидеть слезящиеся глаза. Сейчас он даже не обращал внимания на то, что её грудь закрыта одним только бюстгальтером, потому что свитер парень сорвал. Сейчас он не смотрел на её прекрасное тело, которое, как оказалось, знал очень давно. Сейчас он просто не мог пошевелиться, потому что Грейнджер едва не плакала, а ему не хватало мозгов придумать, как её успокоить. — Здесь все наши фотографии и вещи, которые мы, видимо, покупали, пока были вместе. Они все здесь, — Гермиона всхлипнула, опуская руки, держащие рамки с фото, на колени, всё ещё закрытые джинсами. — Я поверить не могу… — Грейнджер, пожалуйста, не плачь, — с ужасом пробормотал Малфой, садясь к ней на пол и прижимая к себе. — Пожалуйста, я боюсь твоих слёз. Девушка в его руках всхлипнула-рассмеялась, кажется, не планируя устраивать потоп. По всей видимости, она просто оказалась не готова к таким резким потрясениям. — Всё хорошо, — она немного отстранилась от парня, вытирая ладонью мокрые щёки. — Смотри, наверное, это наша свадьба. Драко взглянул на колдографию в её руках, видя, как его прошлая версия держит Гермиону на руках и кружится вместе с ней, заставляя хохотать. Они были такими молодыми и беззаботными. Словно из другой жизни. — Интересно, во сколько мы поженились? — озвучил он свой вопрос, поворачиваясь к Грейнджер. — Не знаю, возможно, около двадцати одного, — шатенка пожала плечами, доставая другие фотографии. — Нам обоим сняли блок с памяти, а значит, что в ближайшие месяцы все воспоминания вернутся и мы всё узнаем. Гермиона пододвинулась к нему, опуская руки на плечи. Она закусила губу, очевидно, собираясь с силами что-то у него спросить. Драко сразу заметил её нервное состояние и, ухмыльнувшись, провёл ладонью по её голой спине, успокаивая. — Ты не боишься, что когда мы вспомним, то всё изменится между нами? — её голос был таким испуганным, что Малфой нахмурился, окончательно прогоняя веселье из их разговора. Парень удобнее расположил на себе девушку, чтобы она не посмела отвести от него взгляд хоть на секунду. Теперь её ноги обхватывали его талию, а руки обнимали за шею. Драко положил ладонь ей на ключицу, начиная выводить узоры на мягкой и нежной коже. — Не боюсь, Грейнджер, а знаешь почему? — Гермиона покачала головой, замерев от его прикосновений. — Потому что даже после потери памяти ты всё равно вернулась ко мне, а я к тебе. Даже это нас не спасло друг от друга. Наверное, это о чём-нибудь говорит. — Да, ты прав, — прошептала девушка, потянувшись к губам Малфоя, но у него были другие планы и, увернувшись, он вытянул руку в сторону коробки, беря кое-что необходимое. — Что это? Гермиона непонимающе переводила взгляд с лица Драко на какую-то шкатулку в его ладони, прикидывая в уме, что это может быть. К сожалению, именно сейчас у неё не было ни одной догадки. — Закрой глаза, — попросил парень, приподнимая брови. Грейнджер скептично прищурила глаза, пытаясь хоть что-то понять по плутоватому выражению лица Драко. Но не найдя каких-то опасных, на её взгляд, предположений, девушка опустила веки. Малфой улыбнулся, открывая шкатулку и доставая кольцо, которое уже давно принадлежало Грейнджер. Взяв её ладонь в свою, он аккуратно надел золотой ободок на палец своей жены, заглядывая ей в глаза. Гермиона сглотнула, чувствуя, как сердце вылетает из груди. Она набрала в грудь побольше воздуха, не в силах прекратить улыбаться. Проделав с Малфоем тоже самое, девушка нетерпеливо поцеловала его, понимая, что для них всё только начинается.

***

— Грейнджер, я же говорил тебе нормально одеваться, — раздражённо пробурчал Драко, накидывая ей на плечи свой пиджак. Он обнял её со спины, кладя подбородок на плечо девушки. Гермиона расслабленно и счастливо прикрыла веки, оставляя короткий поцелуй у парня на щеке. Она посмотрела на закат, который они наблюдали с набережной, и поняла, как сильно её жизнь переменилась. Воспоминания полностью вернулись. Не только счастливые. Не только те, что были полны грусти. Вернулись все. И те, когда Гермиона проклинала своё решение выйти замуж за хорька. И те, когда они ругались по несколько часов, а потом мирились, не в силах вспомнить, из-за чего в принципе произошла ссора. И те, когда им приходилось трудно и они открывали вино, садились за стол и начинали вести диалог, потому что понимали, что хотят быть вместе, а значит, необходимо работать для достижения своих желаний. Гермиона не могла отделить прошлое счастье от настоящего. Прошлые обиды от настоящих. Они все смешались, как это обычно и происходит в жизни. Не осталось места чему-то ненужному. Девушка сильнее прижалась к Малфою, отчего он слабо хмыкнул, крепче обнимая её. Драко поцеловал Грейнджер в висок, как любил это делать по обыкновению, и опустил ладонь на живот, мягко поглаживая его кончиками пальцев. Это был момент чистого, кристального счастья. Поэтому она просто продолжила смотреть на горизонт, ловя первые капли лондонского дождя.