Риск? Это неотъемлемая часть ее жизни.

Страх сковал их тела. Они были безоружны. Максимум, что они могли сделать, так это вызвать полицию, которая неизвестно когда еще приедет. Но судя по обстановке на улице, люди уже начинали толпиться и пробиваться к окнам, чтобы рассмотреть то, что происходит за стенами ресторана. Была надежда на подмогу со стороны глазеющих. — Что нам делать? — рыжеволосая не любила панику. Сдержанность и холодный ум — залог успешной работы. Но здесь, видя несколько убитых людей и детей, она начала впадать в панику. Руки тряслись, тело лихорадило, а глаза бегали по лицу подруги и искали в них ответ на свой вопрос. — Прежде всего успокоиться, — Флора старалась сохранять спокойствие. За всю свою рабочую жизнь она повидала столько мертвых тел, что таким ее уже не напугать. — Давай, дыши, Блум, как я тебя учила. А я пока разведаю обстановку. — Нет, не бросай меня, — просьба была больше всего похожа на скулеж маленького щенка, просящего погладить того по голове и сказать какой он хороший. — Я не уйду, просто выгляну аккуратно и посмотрю, что там происходит. Пока брюнетка осматривала территорию, Блум решила не терять время зря и начала делать дыхательную гимнастику, как ее учителя Флора. Спокойно, никуда не торопясь. Девушка редко впадала в такое состояние, но при виде мертвых детей ее сердце будто делало кульбит и начинало двигаться с бешеной скоростью. Она не могла объяснить к чему такое неравнодушие к сородичам нашим младшим, но Блум просто не могла смотреть на тела ни в чем не повинных детей, которые также жили жизнь, также радовались и также ждали новый день из-за новых приключений. Она не была бессердечной. Она не была эгоисткой. Она была сочувствующим человеком. Она умела принимать некоторые вещи близко к сердцу. Успокоившись, голубоглазая решила достать телефон и позвонить Валтору. Он спасет их. Он накажет виновных. Он обещал. Гудки шли, а трубку все не брали. Прошло еще несколько десятков, но трубку все не брали. — Да возьми же, идиотина кусок! — девушку начало опять лихорадить. Блум стала дрожать как осиновый лист на ветру. И вот долгожданный голос прозвучал — долгожданное спасение. — Да, — как всегда строг, собран и холоден. — Пожалуйста, не бросай трубку, — чуть ли не плача начала шепотом просить девушка, — я и Флора в ресторане. Здесь…здесь обстрел и один вооружений человек. Он убил уже троих охранников, несколько же…енщин и…и детей, — говорила девушка, моментами заикаясь, так как горло начала сводить судорога из-за подступающего плача. В трубке продолжалось храниться молчание. Девушка не понимала, что ей делать: положить трубку или дальше говорить. — Валтор, я умоляю тебя, помоги нам. Мне так страшно, я не могу смотреть на тела убитых детей. Здесь их здесь слишком много, м…мне страшно, — продолжала говорить Блум, параллельно пытаясь понять ждать ей подмогу или нет. Страх сковал ее тело, почти парализуя. — Улица? — она расслышала нотки напряжения и стали в голосе мужчины. — Стевен Бернсон. — Хорошо. Не самовольничайте и не предпринимайте попытки побега. Мы скоро будем. — Подожди, кто мы… — но на этот вопрос девушке не ответили: трубка была повешена, и девушка опять осталась сама со своими мыслями. Девушка развернулась и не увидела перед собой подругу. Сердце начало стучать в два раза сильнее, а шестеренки крутиться быстрее. Выглянув из-под стола, девушка увидела весьма напрягающую картину. POV Флора Оставив Блум одну, наедине с самой собой, девушка начала слушать о чем говорит этот псих, ведь по-другому его назвать никак нельзя. Он был одного роста с девушкой, весьма худощав и явно нетрезв. Лицо его выглядело как одно грустное месиво, если так можно было сказать. Все отрицательные эмоции, какие только можно было собрать воедино, отражались на лице этого человека. — ВЫ ВСЕ ОГРОМНЫЕ ПРИДУРКИ И СУКИНЫ СЫНЫ. В ЭТОЙ ЖИЗНИ ВАМ ВСЕ ДОСТАЕТСЯ СЛИШКОМ ЛЕГКО И ПРОСТО. ВЫ ГОТОВЫ ТРАТИТЬ ДЕНЬГИ НАПРАВО И НАЛЕВО, НЕ ОТДАВАЯ СЕБЕ ОТЧЕТ КУДА ЛЕТИТ ВАША КУПЮРА, А ТОЧНЕЕ В ЧЬИ РУКИ, — его надрывный голос и практически истеричное состояние говорили сами за себя. Мужчина был на волоске от нервного срыва. Он потерял кого-то? Ступил не туда, куда надо? Что произошло такого в его жизни, что так пошатнуло его психику. — Вы наживаетесь на бедных людях, обещая тем золотые горы. А они в свою очередь ловятся на вашу удочку и начинают ползти за вами как за последним лучиком надежды в непроглядной тьме. И в конце концов пасть захлопывается, и вы получаете то, что хотели и выкидываете этих людей как ненужное тряпье. «Зачем он устроил это шапито, что хочет этим сказать? Может, он психически нездоров и сбежал из психушки», — думала Флора. — А знаете ли вы, что бедные люди тоже хотят жить, а не выживать. Не хотят сидеть у вас в ногах и прислуживать, облизывать ваши пятки в надежде на похвалу от хозяина. Мы не хотим работать на ваши кошельки и не хотим… — договорить ему не дал умоляющий охрипший голос маленькой девочки. — Дядя, пожалуйста, отпустите нас, — она была вся в слезах. Ее мама пыталась убрать девочку за себя и ладошкой прикрыть ей рот, давая намек, чтобы та замолчала и не высовывалась из их маленького укрытия. — Ты хочешь домой? Ты, мелкое отрепье, хочешь домой? — резко повернувшись в сторону девочки и ее мамы, мужчина направился к ним. Мать пыталась прикрыть ее, завести за спину, но у мужчины были свои планы. Он выдернул девочку из рук женщины и приставил к ее лбу пистолет. — Дернешься, сука, то тебе и твоей мамке не жить. Девочка начала тихо плакать, а ее мама в слезах просила взять ее вместо дочери, но мужчина как будто не слышал. Он только сделал предупредительный выстрел в сторону матери, чтобы та наконец заткнула свой поганый рот. — Видите эту девочку, — он встал в центре зала. Вокруг него лежали мертвые тела: картина была пугающая, — у меня могла быть такая же. Такая же маленькая, такая же красивая и такая же громкая и счастливая. Но один нехороший человек не дал исполниться этой мечте, а знаете почему? Потому что не умел ждать. Не знал, что такое человеческий фактор. У него была большая власть… Пока мужчина вел свой монолог, девочка начала медленно разворачивать голову в сторону Флоры и, найдя ее взгляд, прошептала лишь одними губами: «Помогите мне». На девушку эта просьба возымела огромный эффект: уже в следующую минуту она встала и аккуратно постаралась завести разговор с мужчиной. — Привет, меня зовут Флора. Прости, что перебила тебя. Я надеюсь, ты не против, если я сразу перейду на «ты». Я совершенно чужой человек в твоей жизни, не знаю твою историю, но по крайне мере, мне интересно узнать ее. Поделись со мной переживаниями. Поведай мне, что ты несешь на душе, судя по всему, уже долгое время. Пожалуйста, я прошу тебя быть со мной откровенным, — Флора хотела только одного — спасти это маленькое беззащитное существо, просящего так слезно свободу, ища в ее взгляде спасение. — Зачем тебе знать обо мне? Ты одна из таких же бессердечных сук, которые тратят деньги мужа направо и налево: на очередную сумочку или прочие бессмысленные вещи, — по взгляду мужчины невозможно было определить готов он пойти на контакт, или просто наслаждается ее представлением перед неумолимой гибелью. — Я не замужем, сумочки не покупаю и деньги направо налево не трачу. Я врач. Хирург. Спасаю каждый день десятки жизней и делаю этот мир чуточку живее, — с каждым предложением девушка начала приближаться к мужчине все ближе и ближе. — Врач? Как интересно. Что ж, сделаю исключение. Меня зовут Ривен. Всю жизнь я был простым музыкантом и пытался как-то выбиться в общество. Писал песни и иногда у меня выпускались хиты. На них я зарабатывал хорошие деньги. Мне предложили продюссирование, но нужен был первый, так сказать, вклад. Ни у кого из моих знакомых не было таких больших денег, и я уже начал думать, что все потеряно. Но здесь на меня обратил внимание один человек, обладающий очень большим влиянием и деньгами. Именно он предложил мне одолжить у него денег. Выбора не было, и я занял у него довольно крупную сумму, которую обещал отдать в ближайшие два года, — мужчина рассказывал с легкой истеричной ноткой в голосе. — Прошло два года, а деньги я так и не собрал, так как пришлось тратить совершенно на другое. Те времена были довольно тяжелыми для моей семьи, так как моя жена заболела и нужна была срочная операция, но она стоила немало. И, конечно, все деньги ушли на нее. — И он даже не вошел в твое положение? Семья это ведь важно… — Нет, он просто начхал и сказал, что деньги ждёт в течение следующей недели. Операция была проведена, жене становилось лучше, только я впадал все в большее и большее уныние и апатию. Я не знал, как выбраться из этих долгов, — на его лице начала проступать легкая рассеянность, видимо, сказывался эффект спада адреналина. Флора решила быстро взять ситуацию в свои руки и опять завела речь. — Ты большой молодец, Ривен, что смог правильно расставить приоритеты и принять взрослое и обдуманное решение. Твоя жена, я думаю, очень была бы тебе благодарна. — Да, только потом последовали осложнения и ей стало в два раза хуже. Она начала умирать у меня на глазах. Я больше не видел этот блеск в глазах, задористый смех и это мягкое и нежное: «Ривен, я люблю тебя». Флора сделала еще шаг — между ней и Ривеном оставалось буквально два шага. — А ты, доктор, что ты можешь рассказать о себе? — Ой-ой, а вот о себе она говорить не собиралась. — Я могу поведать тебе лишь то, что моя судьба была не лучше твоей. Для своей мамы я была самым светлым, самым добрым и самым прекрасным чудом, которое могло с ней свершиться. Каждый вечер она рассказывала мне истории о незабываемых приключениях доктора, который спасал каждый день множество жизней, лечил кому-то то сердечко, то спину, то руку. И тогда я тоже поняла, что хочу спасать жизни. Хочу делать этот мир чуточку живее с помощью своих рук. Я училась днями и ночами, проходила дополнительные курсы, но получила диплом об окончании медицинского университета. Я получила профессию «хирург» и свою первую, отлично проделанную операцию, я посвятила своей маме, так как когда ей была нужна помощь, врачи допустили ошибку. Из-за этой ошибки она и погибла, — каждое предложение девушке давалось с великим трудом: она не любила вспоминать день смерти матери и уж точно не любила посвящать в него чужих людей. — Я сочувствую твоей утрате, — между ними остался шаг. Шаг, разделяющий Флору и этого ужасного человека. — Моя Муза умерла по той же причине, что и твоя мама. Этот человек, у которого я занимал деньги, не остановился и заказал ее убийство. Мне сказали, что сердце остановилось и не выдержало нагрузки, оказанной на него, но тем же вечером, когда она умерла, от этого человека пришла сообщение, в котором было сказано лишь два слова: «Бумеранг возвращается». Флора стояла, поникши опустив голову. Ей было с одной стороны жаль этого человека, а с другой — она хотела выстрелить в него всю обойму за все уничтоженные жизни на этом вечере. — Можно тебя обнять? — девушка подняла глаза на мужчину и протянула руку. Сначала он опешил от такого предложения: это было написано на его лице. Ривен выпустил девчонку из рук, и та быстро побежала к маме. Аккуратно опустив ствол на пол, он медленно подошел к Флоре и заключил ее в крепкие объятия. Как он считал, они были брат и сестра по несчастью. Их разделили с родными людьми по одной причине. Правда, каждый по разному это пережил, но все чего сейчас хотел мужчина — это поддержки и понимания, что он такой не один. Флора обняла Ривена. Было странно вот так стоять и обниматься с ним. Он убил больше десяти человек, а сейчас стоял и чуть ли не плакал ей в плечо. Какие же мужчины все-таки доверчивые, либо этот был просто псих. Посмотрев в сторону Блум и пересекшись с ней глазами, девушка дала понять, что ей нужна ее помощь. Блум посмотрела на свою подругу глазами полными ужаса. Но план ее поняла. Аккуратно сняв обувь и выбравшись из своего маленького укрытия, Блум оценила обстановку. Значит, несколько тел, стекло, псих и ее подруга. Девушка шла прямо, аккуратно ступая на осколки, стараясь не зашипеть от боли, которую они причиняли. Она старалась не смотреть на тела вокруг нее. Она старалась сконцентрироваться на пистолете, который она была обязана захватить. Осталось буквально несколько шагов до конечной цели, как вдруг ее подруга завяла очередной диалог. — Ты большой молодец, — медленное поглаживание по спине. — Ты смог преодолеть все невзгоды, — очередное медленное поглаживание по спине. В это время рыжеволосая подняла пистолет и медленно начала направлять его в затылочную зону. — Как звали твою жену? — Ее звали Муза Калипсо. — К.как ее звали? — спокойное лицо девушки начало приобретает нотки тревоги. — Муза, у нее была проблема по части ноги. Началось какое-то заражение. Пришлось ампутировать сначала половину ноги до колена, а потом. — Полностью, стараясь не задеть матку, правильно? — Девушка старалась совладать с эмоциями и попытаться разузнать у молодого человека более детально ход операции. — Да, так как заражение могло плохо повлиять на женскую репродуктивную систему, и в будущем она бы не смогла иметь ребенка. А мы с ней планировали дочку сразу после выздоровления. Флора не верила в такое «совпадение». Она не верила в случайности. Она не хотела в них верить. Но судьба распорядилась иначе. Ведь ровно два года назад, с этим диагнозом, под этим именем, состоялся ее первый заказ на заказное убийство. Уже тогда она не понимала, кому эта девушка могла сделать плохо? Кому могла перейти дорогу? И чье наглое самолюбие она могла задеть своими словами? — Да, но откуда ты знаешь? — глупым выражением лица спросил у нее молодой человек. Повисла тяжелая пауза тишины. Каждый думал о своем. На Флору начинали накатывать воспоминания о тех днях. Первые эмоции после проведения операции. Первые полученные деньги за такое «чистое» дело. Как она несколько дней хотела пойти уволиться из этого места и больше не вспоминать об этой профессии. О наглом предательстве в сторону мамы. О предательстве гордой клятвы хранить свою и чужие жизни в полном порядке. — Спасибо тебе, — прошептали его губы у лица девушки Флора отодвинулась от молодого человека и взглянула тому в глаза. — За что ты благодаришь меня? — За то, что такой чистый и смелый человек как ты, не занимается такими вещами, а наоборот, стремится спасти как можно больше жизней. Спасибо тебе за твои труды и старания. Медленная слеза потекла по щеке девушки. Ее нельзя было хвалить. Ее нужно было ругать, бить, избивать, но не одаривать похвалой. Ей стало противно от самой себя. От своей двуличности и от своего лицемерия ее буквально начинало выворачивать. Она была не спасителем — она была карателем. Карателем, который покарал сегодня несколько десятков жизней. Если бы не ее ошибка, то этого бы не произошло. В следующую секунду Флора не успела сообразить, как вдруг ее схватили грубые мужские руки и буквально вынесли из здания. Она слышит крики, оры, а для нее все как будто в шуме. Она никого не слышит, ничего не видит. Она не видит себя и свою человеческую суть. Она не видит свое честное лицо перед медициной. Она видит лишь лживую суку, по вине которой погибли сотни и тысячи людей.