Часть 1

Он был избит томленьем грустным, Его связали и сокрыли. Каким бы ни был он искусным, Слова по правде не спасли бы. Сейчас он здесь, в сырой темнице, Без солнца, без луны, дождя… Его красны уж две глазницы, Ведь каждый день в них бьет слеза. В койке ему покоя нет, И здесь в углу, и в этом тоже… Ему бы слышать: «Друг, привет!», Лежать на мягком, родном ложе… Лишь бледный свет луны и солнца Бетонной улыбается стене. Его лица он не коснется: Уж слишком высоки оне. Жизнь кончена. Уж завтра казнь, Исправить что-то нету сил. В могилу будут завтра класть… Останется и камень без чернил… Ложится в койку осужденный С гримасой полной горя, боли. Будущее – приговор решенный, Вот оправдание неволи. И будут ждать все проходимцы Трусливого и мерзкого лица. Им, кровавого конца сего любимцы, Будет хотеться видеть подлеца! Он, хоть преступник и убийца, Но разум в нем, душа еще жива. Не видеть вам, чертовки, кровопийцы, Трусливого, убогого лица! Вот утро казни. Все желающие здесь. Ведут на виселицу узника тюрьмы. Жандармы, палачи – все есть, Судья и адвокат лишь не пришли. Кричит толпа, но только не от счастья. Кидают в рожи все, что под рукой. Не могут успокоить народ власти, Лишь не закончилось бы все резней! Веревка окольцовывает шею, Увидят люди прелести конца, Но нет в толпе былого уж веселья: Не видно им трусливого лица!