Боль прожигающая до костей. (27)

***

— Прошло несколько недель, а Романа спасти так и не удалось… — Да, жаль Лололошку. Он сам не свой из-за этого… Разговаривали маг с контрабандистом в Пузатом лисе. Слухи о данной ситуации разлетались, словно новоиспеченные хлебобулочные изделия с чашечкой ароматного кофе в утро понедельника. Найти Романа в этой огромной башне всё ещё не удавалось. Незнание, под каким числом Создатель, делало его спасение ещё более затруднительным, а терпение нашего мироходца становилось не столь сильным и надёжным, как раньше.

***

Состояние и жизненная годность Лололошки ухудшалась, делая из сильнейшего мироходца в зажатую между ногой и землёй мину, угрожающую взорваться, как только нога прекратит своё давление. Он становился с каждым днём агрессивнее, бледнее и… тусклее. Его пушистые каштановые волосы, которые не сразу выделялись среди толпы популярных оттенков чужих локонов, стали светлее, и несколько прядей окрасились в белый цвет. Седина.

***

Когда Лололошку с его команду окружили главы гильдий, создав затруднительную и подавляющую роль для невозможного межрасового существа, он, словно сорвавшись с цепи, как бешеный пёс, которого недолюбливают все проходящие, а дети ещё и издеваются, зля пса лишь сильнее, он закричал, да так, что проходящим показалось, что сейчас неуравновешенный привлечёт внимание монстров. И всё было из-за одного человека которого он заметил среди них. Эо. Мироходца, нет. Даска, которому он доверял больше всех в этой скудной для него компании, посчитав, что тот поможет ему с его проблемой. Он же помог. Окрестив их грубыми, неприличными и удушающими существительными, он ударил своего фальшивого дядю перед толпой ошарашенных ситуацией разнорасовых существ. Сказав, что ему нет дело ни до них, ни до их пустых для него угроз, он собирался уходить, но его, конечно, не отпустили. Очевидно, главы просто так это не оставили, всё же репутация могла их покинуть после такой речи перед все-гильдийцами, и каждый, чьё «эго» было задето, собирались изгнать мироходца, или, того хуже, устранить. Но, без его же желания и согласия, его команда быстро выкрутилась и им дали время, чтобы спасти мироходцев из Видомнии, как будто у них и так было время на безделье и покой от их проблематичной ситуации.

***

Освобождая оставшихся мироходцев, в том числе и «сына» Эо, Лололошка лишь молчал и быстро, но тщательно осматривал помещение. Спотыкаясь на ступеньках и молясь, чтобы комнату его единственного излишне близкого и родного человека никак не задело, он забирался всё выше по бесконечным лестницам, которые так и угрожали обрушиться и сломать пару костей нашего обречённого героя. Но решимость увидеть хоть на секунду своего создателя было сильнее. Лололошка ступал на следующую ступеньку, уворачиваясь от атак. Его решимость зашкаливала, когда он перепрыгивал обломки и заглядывал в каждую белую комнату. Но… Внезапная боль в груди заставила мироходца пошатнуться и упасть на обломки, разрезая плоть на грубых, мозолистых ладонях, украшенных шрамами. Цокнув языком, Лололошка проигнорировал боль, как привык делать, и быстро побежал дальше, игнорируя слова Эо. Добежав с предателем до последнего этажа, Лололошка внезапно остановился и сказал монотонным безэмоциональным голосом: — Дальше наши пути расходятся. Он быстро отвернулся и побежал дальше по коридору, а Эо же не сильно обратив внимание на попутчика, который теперь стал ему не нужен, ушёл в комнату к своему молодому «я».

***

Лололошка застыл у полузакрытой белоснежной камеры с номером 993, которое в первый день его появления молча одарило его своим присутствием, из-за чего он запомнил её. Разрушив камеру, он медленно вошёл и застыл, почувствовав запах крови, и как по его коже пробежали сотню раздражающих мурашек. Он вскрикнул и быстро упал на колени перед бессознательным Романом лежащего под грудой огромных камней от башни, что истекал кровью, слабо дыша. Быстро достав создателя из под завала, он нежно, но крепко обхватил и поднял его тело на руки и побежал по лестнице на выход, бормоча одно и тоже слово. То ли умоляя, то ли приказывая. — Живи-живи-живи…

***

Споткнувшись и упав вместе с Романом на руках на холодную бесплодную землю, он проигнорировал сильную боль в ногах и начал пытаться излечить создателя с помощью пустотной магии.

Будучи не обученным в первой помощи, он мало чем мог помочь.

И вот уже, когда казалось, что Роман откроет свои глаза… тот просто перестал дышать и несколько частиц в виде искры отделились от тела бездыханного. Частицы обвили тело «невозможного» и вселились в его золотистый кулон свисающий с его шеи подаренный дорогим создателем. На краях глаз Лололошки появились небольшие крупицы кристаллической солёной воды, которые угрожали скатится по его бледным щёчкам и упасть на бездыханное тело. Золотистый кулон окрасился в синий и слегка светился, отражая свет, невиданный в этом богом забытом острове между мирами. Плечи «сильнейшего» задрожали, и он склонился над чужим телом, сжимая чужие расслабленные плечи. Слёзы медленно стекали по щекам и падали на лицо тела, попадая на чужие ресницы, которые больше никогда не покажут глаза, наполненные жизнью. Отчаянный всхлип вырвался из его рта, когда он начал плакать, а на него уставились сочувствующие, но также непонимающие всей трагедии взгляды других. Боль пронзала бедное ослабленное тело мироходца, заставляя его плакать сильнее, отчаяннее.

***

Перед сломленным Лололошкой стоял ангел смерти, Джодах, который прибыл после известии о том, что Видомния разрушена и смотрел на плачь всегда молчаливого безэмоционального мироходца. Мягко говоря, он был удивлён, но прежде, чем он успел что-то сказать, Лололошка поднял тело и сказав “Prunus” исчез вместе с бездыханным телом создателя. Когда Джодах же последовал примеру мироходца, в измерении его уже не было и неизвестный труп остался загадкой для искусственного бога.