Целитель

Рог Серсеи впивался в тело Софы. Та стояла и не двигалась. Король Алистер сделал жест рукой. Серсею выбросило из окна, а из тела Софии хлынул поток крови. Её зашатало и она начала падать. Я бросился к ней, поймав на руки. — Софа, Софочка, тебе очень больно? Й-я сейчас… я что-нибудь… А что я сделаю? Её укололи между рёбер, прямо возле сердца. Мои руки дрожали. Софа мелко вдыхала, смотря на меня. — Только глаза не закрывай! Ладно? Слышишь? Я что-нибудь придумаю, й-я клянусь, только потерпи капельку, хорошо? — Больно. — тихо-тихо сказала она. К нам прибежала Марианна и взяла лицо Софы в свои изящные ладошки. Она заплакала. — Софа, миленькая, выпей. — она вынула из рукава маленький пузырёк. — Тебе станет легче, давай, один глоточек. Я приподнял ей голову. Софа хотела выпить содержимое пузырька, как пронеслась ударная волна, которая вышибла лекарство из рук принцессы. Серсея ворвалась в замок с горящими глазами. Рог Софы слабо засиял. — Что ты делаешь? — спросил я паникуя, прижимая девушку к себе и чувствуя её кровь на своих руках. — Я… сейчас… — постанывая сказала она, льня ко мне. Рог Серсеи ослепительно засиял, окроплённый кровью Софы. Из него вырвался поток магии и полетел к нам. — Не надо! — вскрикнула Марианна. За секунду до столкновения с нами всё вокруг исчезло. Мы оказались посреди леса возле маленькой речки. Там Софа закрыла глаза и потеряла сознание. Я в ужасе смотрел на обмякшее тельце в своих руках. Софа… умерла? — Софа? Софа?! — я прильнул к груди. Из-за гудевшей головы я не мог услышать стук сердца. — Господи, нет… Софа… София… В груди больно закололо, глаза защипало а в горле всё сжалось. Как же… она же… я упал с ней на колени и уткнулся в её шею, горько плача. — Не надо! Не шути так! Не оставляй меня, не бросай меня, пожалуйста, я не хочу без тебя! — орал я, тряс её и надеялся, что она проснётся. Она меня спасала. Столько раз спасала. И сейчас может умирает, потому что меня хотели убить, а она отпихнула. Я всхлипнул, льня к её телу. За что? Почему именно она? Она была самой чудесной из всех, кто вообще мне знаком! Хотелось выть от горя и боли, орать, потому что мне некуда было деть эту горечь и обиду. В голове проносились все моменты, связанные с Софой. И первая встреча, и когда она меня на себе катала, и когда солнышком необъятным назвала. Надо было бы оскорбиться или задеться этим, а сейчас больше всего на свете хотелось, чтобы она сказала это снова. Она сама отвезла меня туда, где пострадала из-за меня. Всхлипывая и шмыгая носом, я снял её пояс и задрал рубаху. Смыв подсохшую и текущую кровь я разглядел место укола. Острый, небольшой. Смертельный. Я зажал его рукой и прижался к Софе лбом. Я не врач, у меня нет магии, и рядом нет ничего и никого, кто бы помог, если шанс ещё есть. Я сглотнул ком в глотке. — Не оставляй меня одного. Умоляю тебя, Соф, милая, не уходи. Неужели это всё? Неужели конец? Так нельзя, так не бывает! Нельзя вот так просто убить хорошего персонажа, это неправильно! Это жестоко! Я наверное долго плакал над ней. Не помню точно, сколько. В себя я пришёл, когда увидел, как от моих рук исходит сияние. Я растерялся и просто смотрел, что происходит. Сияние исходило от меня и как бы вливалось в рану Софы. Кровь медленно остановилась, а рана начала затягиваться. Это что? Это как это? Я маг всё-таки? Когда сияние прошло, я проверил её пульс. Есть. Слабенький и тихий, но он есть! Она живая! Я тут же перехватил её поудобнее и бережно обнял. Она ещё может выжить. Ей просто нужен врач, мне просто нужно выйти из леса и спасти её. Я прижал её к себе и двинулся искать выход. С божьей помощью я нашёл маленькую тропинку и метнулся по ней. Было бы легче, если бы я ещё понимал, куда Софа нас перенесла. Время от времени я проверял её дыхание и сердцебиение. Ближе к вечеру, когда вдалеке замаячила деревня, у Софы поднялась температура. Её рог и лоб горели, ушки тоже, вся она горела. Она слабо ёрзала и пыталась что-то сказать. — Соф? Что, Софочка, что такое? — Я… в… воды… — Чш-чш-чш, потерпи капельку, мы сейчас придём в деревню, там тебе помогут лекари и дадут тебе воды. — Жарко очень… Пить хочу… — Несколько минуточек потерпи, маленькая моя, сейчас придём. Три минутки, хорошо? Она слабо кивнула и откинулась мне на грудь. Я примчался в деревню и ворвался в первый попавшийся трактир. — Лекаря! — рявкнул я. — Она умирает! Хозяин перепугался моего крика и чуть не разбил тарелку, которую протирал. Он увидел рог на голову Софы и собрался спросить про это, на что я опять заорал про лекаря. Через десять минут над ней носился единственный лекарь деревни. Софа много пила, ей было очень жарко, и лекарем было принято решение раздеть её и прикрыть лёгкой простынкой, перевязав рану. Меня пускали только воды принести. Через час он вышел из комнаты и смахнул пот со лба. — Что там? — спросил я нетерпеливо. — Судя по ране, её уколол другой единорог. Они сражались, или в чём было дело? — спросил лекарь. — Они… неважно, её хотели убить. Так что там? — Удар был очень глубокий, ещё чуть-чуть, и задели бы верхушку сердца. Скажите пожалуйста, кровь остановил целитель? — Э… нет… понимаете, я просто… мои руки засветились, из них полилась волшебная магия, и кровь остановилась, а ранка закрылась. Лекарь моргнул. — У меня для вас новости. Вы целитель, и довольно одарённый. Ранка закрылась достаточно для того, чтобы я смог потом открыть снова и очистить. Жить девушка будет, недели две будет слабой, поэтому ей необходим уход… — Обеспечу! Ещё что? — Никаких нагрузок, через неделю постельного режима можно понемногу начинать прохаживаться, чтобы восстановиться. Лучше не злоупотреблять вином и тяжёлой пищей. И да, когда очнётся, попросите убрать рог. Мне-то всё равно как она выглядит, просто он очень острый, она пару раз меня им чуть не проткнула. — Я передам. — натянуто улыбнулся я. — Спасибо вам огромное. Он кивнул и ушёл. Я же стал выпрашивать у хозяина трактира комнату нам на неопределённый срок. Правда, из денег у меня была только пара золотых монет. Трактирщик с охотой взял их и сказал, что разрешит нам остаться, если после выздоровления Софа полностью превратится в единорога и позволит ему срезать прядь её гривы. Я подумал и согласился. Лишь бы не выгнали. Остаток вечера и ночи я дремал в кресле у постели Софы, и порой просыпался, слыша, как она бубнит моё имя и льнёт к моей руке, которой я её обнимал.