Наследница

Мы мчались до тех пор, пока не стемнело. Я к тому моменту кое-как сумел вылечить сломанные рёбра и руку короля Джолана, и даже смог свести его синяк на лице. Но я дико устал и захотел есть, поэтому у костра мы стали готовить кроличьи тушки, которые оказались в повозке, и жевали найденное здесь же вяленое мясо. Король крепко обнимал Софу и чуть ли не заплакал, узнав, что Марианна в порядке, просто убежала с любимым и вышла за него замуж. О Серсее говорить было тяжело. Но я всё-таки спросил: — Ваше Величество, как вы оказались в тюрьме? Его взгляд потускнел. Он опустил глаза и покачал головой. Мне показалось, он плачет. — Что я сделал не так? — тихо сказал Джолан. — Неужели я так ужасно обращался с ней, неужели я её недолюбил? — Неправда. — возразила Софа, взяв его ладонь в обе свои руки. — Вашество, вы чудесный отец. — Младшая сбежала, старшая отдала под стражу и захватила трон. Где я чудесный отец, Софочка? — он посмотрел на неё и погладил по макушке. — Не утешай меня. Я сам виноват во всем. Это из-за меня она такой выросла. — Вы любили их одинаково. Серсея властолюбива не из-за вас. Она понимала, что по рождению права на трон не имеет, и решила забрать его силой. Вы прекрасный отец и ещё более прекрасный правитель. Даже если вся страна от вас отвернётся, я не отрекусь никогда. Я обещаю. Он обнял её, гладя по волосам и зажмурился. По его щеке скатилась слезинка. Я с них так умилился, сам чуть не всплакнул. И пока они обнимались, я вспомнил о шкатулке. — Ой, Ваше Величество, мы же нашли кое-что! — Что такое, милый юноша? Если мне в нём что-то и нравится, так это то, что он всегда такой ласковый и добрый. Редко таких встретишь. Не удивительно, что Марианна тоже лучится добротой. Я нашарил в сумке шкатулку и протянул ему. — Мы случайно забрели в замок вашего брата и нашли это. Там есть кое-что для вас. — Чт… правда? — обомлел он и открыл шкатулку. Нашёл письмо и глаза его снова заблестели от слёз. — Ох, Арнольд… Софа взяла шкатулку с оставшимися там портретом и кольцами и села возле меня. Джолан трепетно надломил печать и, распечатав конверт, вынул лист бумаги. И чем дольше он его читал, тем больше тоска сменялась удивлением, а затем откровенным шоком. Под конец он сидел с огромными глазами и смотрел сквозь письмо на Софочку. — Что там такое? — спросила она. Король глянул на портрет женщины в шкатулке и на Софу. Поморгал. — Я… тебе тоже стоит это узнать. — он протянул письмо девушке. — Думаете? — Уверен. Софа взяла его и начала читать. Лицо её в точности повторило гамму эмоций Джолана. И теперь они оба сидели с огромными гляделками. — Что у вас с лицами? — усмехнулся я. — Там будто тайна вселенского масштаба. — Ну типа того. — промямлила Софа и дала мне лист. — Читай и поймёшь. — Думаешь, мне можно? Там же личные вещи какие-то написаны. — Поверь, тебя это тоже касается. Джолан молча кивнул, таращась на портрет и Софу. Я взял письмо. Листок был полностью исписан красивым изящным почерком с кучей завитушек. Говорилось в нём следующее:

«Дорогой мой братец Джолан! Если ты это читаешь, то скорее всего я уже умер. Наверняка письмо тебе передала София, уповаю и молюсь на её память и на судьбу. Мне бы хотелось рассказать тебе очень много, но времени так мало. Младший братик, прости, что так редко приезжаю к тебе и почти ничего не рассказываю. Надеюсь, когда ты всё узнаешь, тебе хватит сил простить меня. Ты помнишь о пророчестве, что скоро начнёт сбываться? О спасении принцессы, которая, как мы думали, будет твоей дочерью? Тебе стоит знать, я был женат. И наследник есть не только у тебя, Джолан. Когда мне было семнадцать, я встретил племя аракийцев. Они хотели поселиться недалеко от моего замка. У их вождя была дочь… прекраснейшая из женщин. Её звали Самира. Мы полюбили друг друга за время, что жили рядом. У неё был дар обращаться аликорном. Золотым, с прекрасными крыльями. Её род состоял из сильных единорогов, вождь не разрешил мне жениться на ней. Но огонь наших чувств был сильнее. Мы обвенчались лунной ночью и поселились в резиденции отца. Её отец всё же принял нашу любовь, хоть и не одобрял. Боялся разгневать богов. И не зря, как мы потом узнали. Самира и я никому не говорили, что женаты. И однажды она сказала, что теперь в положении. Знал бы ты, как я был счастлив, братик! Я не хотел покидать Самиру ни на секунду, но когда подходил её срок, мне нужно было отлучиться на север, разобраться с мятежами. Ты думаю помнишь, в тот год разбойники совсем осмелели. Она поехала со мной. И по пути назад начала рожать. Аракийцы уязвимы перед морозом, а вокруг нигде не было жилья. Самира рожала прямо в карете, когда и её и ребёнка мог убить холод. Я молился всем богам. И бог огня сжалился над нами. Он подарил нам тепло и огонь, но его волшебство оставило след на нашей дочери. Её волосы из тёмных стали рыжими. Как медь, как раскалённый металл. Когда мы вернулись домой, лекари не покидали Самиру и нашу девочку. Сказали, что ребёнок здоров, только их королеву сильно травмировали роды и мороз. Она могла прожить ещё несколько лет. Тогда Самира попросила, чтобы я отвёз её к семье. Она хотела попрощаться с ними, хотела, чтобы наш ребёнок рос среди культуры её матери. Когда девочке исполнилось три годика, я отвёз их к аракийцам. Моя дорогая Самира обещала, что не оставит меня, пока я не вернусь из похода. Я до сих пор виню себя в том, что оставил её. Болезнь забрала её, когда нашей девочке было пять. Мне об том рассказал её отец в письме. Я был безутешен, и единственным, что удерживало меня на этом свете, было желание отыскать мою дочь. В те годы начали появляться бунтовщики. И тот, кому было известно о пророчестве, о единороге, что поможет иномирцу, начал истреблять аракийские племена. Я молился, чтобы их не нашли. Год за годом я искал их. И когда наконец напал на след, они отправили гонца. Они сказали, что будут ждать недалеко от замка, где жили я и Самира. Я мчался к ним, я хотел защитить родных моей королевы, хотел спасти дочку. Но я нашёл лишь усеянное телами поле и пепелище костра. И девочку. Она пряталась в лесу, её нашли собаки. Когда я её увидел, мне защемило сердце. Как она напоминала мать. Её волосы и кожа были другими, но как её лицо напоминало о Самире! Я забрал её. Ты, верно, догадался, что чудом выжившей оказалась моя дочь. Ей было уже восемь лет. Я только теперь осознал, что она никогда не видела меня в сознательном возрасте, и давно не видела мать. Я не посмел сказать ей, кто я. И не только из-за робости. Сам посуди — кто-то охотился на аракийцев, и некоторые уже догадывались, что в моей дочери их кровь. И внешне она на них ни капли не похожа. Никто не станет подозревать найденную в лесу сиротку. Да, я сейчас очень жалею, что не открыл ей правды, когда мог. Я мог бы сказать сейчас, но моя дочь, юная и прекрасная дочь находится в твоём замке. Я не успею ей рассказать. Я выпил вино, в котором оказался яд. Писать тяжело, но я должен рассказать тебе это. Спасибо, что согласился о ней позаботиться. Я не называл имени своей дочери всё письмо… её зовут София. Возможно, к моменту, когда ты прочтёшь это письмо, в её внешности появятся черты, которые были у меня. Кроме бледности, разве что. Вот и вся история. Принцесса-дочка есть не только у тебя, мой любимый брат. Я не знаю, как всё произойдёт. Но когда дойдёт до свадьбы моей Софии и иномирца, что спасёт ей жизнь, прошу, покажи ей это письмо. Это единственное откровение, что я оставил тебе и ей. И пожалуйста, пусть она знает, что я любил её. И мама тоже её безмерно любила. Не осуждай мой страх за своё дитя, Джолан. Я сам знаю, что должен был сказать ей раньше. Рука немеет. Кажется, это конец. Береги наш дом, Джолан. Я люблю тебя и мою Софию»

. Я опустил письмо и в шоке уставился на Софу. И вдруг мне стало понятно, что пророчество — правда. Она принцесса. И получается, когда Серсея её ранила, и у меня пробудилась магия, и я остановил кровотечение и закрыл рану… я спас её от гибели. Насчёт свадьбы… ведь наверное имелось в виду наличие каких-то чувств к ней. Это и сбылось. Я невольно начал улыбаться. — Софа. Она уткнулась в сумку с вещами и оглушительно заорала в неё. Затем начала нарезать круги вокруг костра. — Да не может быть такого! Нас наебали! — говорила она, теребя свои ногти. — Я… принцесса? И меня же спас Раф, когда Серсея меня проткнула… нет, это не то, стойте! Это не пророчество, а сюр какой-то! — Знакомая фраза. — фыркнул я. — Я не могу… я же бастард получаюсь. — Арнольд написал, что обвенчался с ней. — подал голос Джолан, взяв у меня письмо. — Дочь вождя то же, что королева у нас, просто условия другие. Ты родилась в браке… ты принцесса Вестфелла, София. Она села у костра. Её глаза слезились. — Почему он… я же… я единорог, я не могу быть ещё и принцессой. — В пророчестве об этом не говорилось. — Джолан взял в руки портрет красивой женщины и поднёс ближе. И улыбнулся. — А ведь действительно похожа. Только другой цвет волос и кожа бледнее. Софа истерически хихикнула и глянула на меня. Она молчала какое-то время и потом взялась за голову, глядя в огонь. — Как это получилось? Почему принцесса в этой сказке я? — София. — Джолан подошёл к ней и сел рядом, взяв за руку. — Послушай меня, пожалуйста. Я понимаю, что ты чувствуешь. Хотя бы потому что я сам это чувствую. Но нужно это принять. Ты наследница моего брата. Ты принцесса нашего королевства. Я знаю, что эта ответственность пугает. Но ведь ты не одна. Я всегда постараюсь помочь. — он ласково улыбнулся. — Всё-таки, ты моя племянница. — Мне вас теперь дядюшкой звать? — горько усмехнулась Софа. — А почему нет? Мы и так хорошо ладили, я буду рад, если ты будешь так звать меня. Она тяжело вздохнула и сглотнула. — Всё это время мой папа был рядышком… а я даже не знала, что он мне родственник. И вообще, какая из меня принцесса? Я ничего не умею, я даже вести себя нормально не могу. — Принятие проблемы — первый шаг на пути к её решению. — Не смешно. Мне надо всё осознать и обдумать. И вообще поздно уже, давайте спать. Больше мы не разговаривали. Просто расположились возле костра. Я долго не мог заснуть. Я смотрел на Софу, которая лежала возле меня и тихо мирно сопела во сне. Принцесса… прекрасная рыжая принцесса. Я ощутил, что улыбаюсь, глядя на неё. Я потянулся рукой к её ладошке, но отдёрнул ладонь назад. Вдруг разбужу. Я просто придвинулся к ней поближе и уложил руку так, чтобы касаться её волос. Моя прекрасная милая пухленькая принцесса.