Глава 4

Уиллджек сделал ещё несколько вводных пояснений, и после этого Рэтчет вручил ей светло-зелёную простынку и велел раздеться. Девушка почувствовала себя неловко и автоботы, поняв это, отвернулись. Тогда она стянула с себя платье, сняла бюстгальтер, свернула всё это в компактный ком и обернулась в простынь на манер тоги. – Я готова, – чуть хриплым от волнения голосом оповестила она трансформеров. Уиллджек помог ей улечься на более приспособленную под её размеры кушетку, поднятую на такой уровень, чтобы трансформерам было удобно работать. Это был своего рода маленький операционный стол на большом. Рэтчет расправил простынь, так, чтобы она накрывала девушку почти целиком, оставив открытым только участок над грудью, куда будет установлена капсула. – Ещё один момент, – сказал медик. – Я могу предложить тебе сделать общий наркоз, но... ты должна понимать, что в этом случае есть определённый риск... – А что, это очень больно? – девушка встревоженно приподняла голову с плоской подушки. Автоботы переглянулись, и она поняла, что они затрудняются с оценкой степени болезненности процедуры для человека. Наконец, Уиллджек пожал плечами и заметил: – Ну, вообще, Урсула и Лесли переносили установку без наркоза... – Тогда и я тоже, – подумав, решила Микаэла, не столько боясь оказаться без сознания среди огромных инопланетян, сколько понимая, что у них нет необходимого оборудования и опыта для приведения её в себя на случай, если что-то пойдёт не так. На Кибертроне был человеческий городок, и инфраструктура там была налажена, были и врачи, и больница, но... Ей сразу дали понять, что то, в чём она согласилась участвовать, должно оставаться в секрете, в особенности для людей. В конце концов, терпела же она свои израненные руки, пока они заживали, и даже зубы когда-то приходилось лечить без укола. Вряд ли это будет больнее. Что она, хуже других трансформерских... жён? – Хорошо, – медик и учёный, похоже, обрадовались такому решению. – Тогда начнём... – Постойте, – вдруг спохватилась девушка, – а просто обезболивающее использовать нельзя? – Боюсь, это мало поможет, к тому же ухудшит ассимиляцию, – вздохнул Рэтчет, – но если хочешь, я позову Фёстэйда, и он сделает тебе укол. – Да нет... не надо, – Микаэла обречённо откинулась на подушку, всё-таки решив побыть «героем», и не напрягать трансформеров лишними проблемами и, в особенности, не привлекать лишних персон. – Давайте уже начнём. Зажатым в держателе кусочком ткани, смоченном в какой-то синеватой жидкости, Рэтчет аккуратно и тщательно протёр ей шею, плечи и грудную клетку. Микаэла ожидала запаха, похожего на спирт, и прохладного ощущения на коже, но раствор не пах ничем вообще, во всяком случае таким, с чем она могла бы сравнить, а кожа от соприкосновения с ним, наоборот, слегка потеплела и стянулась, как будто на ней образовалась тончайшая плёнка. Должно быть, это было для дезинфекции и для лучшего контакта с устройством, как в УЗИ. Уиллджек в своей лекции что-то говорил ей об этом. Выждав пару минут, за которые ощущение стянутости на коже исчезло, Рэтчет взял «ожерелье» с капсулой двумя длинными, похожими на пинцеты, инструментами и уложил так, чтобы верхний край основы огибал шею спереди и слегка заходил на плечи, а угол нижнего края спускался почти до ложбинки её груди, сама же капсула оказывалась в центре, на самой грудине. – Всё в порядке? – спросил медик на всякий случай, уж больно спокойно и тихо вела себя пациентка. – Да... – ответила она. На самом деле девушка замерла не столько из страха, сколько из любопытства, прислушиваясь к своим ощущениям и зачем-то стараясь запомнить их. – Сейчас я начну подсоединение контактов капсулы к твоим нервам. Это уже может быть больно, – предупредил её Рэтчет и продемонстрировал в своих пальцах устройство, напоминающее корпус лазерной указки, округлый наконечник его светился бледно-голубым светом. Девушка чуть заметно кивнула. – И всё-таки я не понимаю, как Оптимус мог отправить тебя на столь рискованное задание... – пробормотал белый трансформер себе под нос, выставляя какие-то параметры на блоке управления «лазером». – Не стоит меня слишком жалеть, – сказала девушка в ответ. – Я сама во всём виновата. Автоботы удивлённо посмотрели на неё, и она успела испугаться, что, расслабившись, сказала лишнего. Но Уиллджек только покачал головой и сказал уверенно и с улыбкой в голосе: – Этого не может быть. – Почему? – искренне удивилась уже Микаэла. – Потому что ты слишком маленькая для того, чтобы быть виноватой во всём, – проворчал Рэтчет. – И это не дискриминация! – предупредил он возможные протесты. – Даже сам Мегатрон для этого мал, хотя он бы, пожалуй, обиделся, узнав об этом, – медик усмехнулся и велел: – Ну, а вот теперь замри... *** Ощущения были похожи... на когти кошки, впивающиеся в кожу. Но они были такими же недолгими, как и агрессия этого грациозного зверя. Стоило ей глубоко вдохнуть, когда Рэтчет проводил световым лучом по участку «ожерелья», как боль уже проходила. Он давал ей передохнуть секунд десять и затем «рисовал» новую полосу закрепления. – Ну, вот и всё! – сказал, наконец, автоботский медик. – Да? Уже? – удивилась девушка, настроившаяся терпеть гораздо дольше. – Не так уж и страшно оказалось, – простодушно заметила она, приподнимаясь на локтях и пытаясь заглянуть к себе на грудь. – Ты лежи, лежи пока, – осадил её Рэтчет. – Пусть твой организм немного привыкнет. – К тому же, всё равно нам ещё Громовержца ждать, – заметил Уиллджек. – Чего он там? – поинтересовался медик у коллеги. – Написал, что скоро будет, – ответил учёный и попросил: – Слушай, Рэтчет, я пойду к Персептору? Он меня звал о чём-то посоветоваться... – Ладно уж, иди! – махнул рукой тот. – Тут, вроде, всё в порядке. Оба они пристально посмотрели на Микаэлу, и она поспешила подтвердить: – Да-да, у меня всё хорошо! Ей показалось, что трансформеры мысленно вздохнули с облегчением и в очередной раз пообещали себе, что «больше никогда!» Похоже, для них это был стресс даже больший, чем для неё. *** Уиллджек ушёл, а Микаэла забеспокоилась и всё-таки попросила у Рэтчета разрешения встать и одеться. Ей не хотелось встречать незнакомого трансформера в таком виде. Рэтчет разрешил, только попросив её быть осторожнее и не делать резких движений. Но Микаэле не стало плохо ни когда она поднялась, ни когда натянула своё глухое длинное платье, ни когда под присмотром медика попробовала пройти туда-сюда и подвигаться в плечевом поясе. Дополнительное оборудование встало на неё, как влитое и, кроме непривычной пока тяжести и объёма, никаких неприятных ощущений не вызывало. В ожидании она присела недалеко от края стола, но уже через пару минут двери в медблок распахнулись, и внутрь вошёл высокий крылатый трансформер. Большая часть его корпуса была окрашена в насыщенный синий цвет, но шлем, часть деталей на груди, руках и ногах была светло-серой и чёрной, а на широких треугольных плоскостях крыльев за спиной у края тянулись белая и красная полосы, а посередине бросались в глаза ярко-жёлтые, чуть растянутые кресты в красной окантовке. – Приветствую, Громовержец! – сказал Рэтчет вошедшему. – Спасибо, что нашёл время. Тот молча кивнул и перевел мрачный взор на оробевшую девушку. Лицо у него было тоже светло-серое, точёное и очень красивое, но выражение его было пугающе строгим, как и взгляд тёмно-красных десептиконских глаз. – Познакомься, это Микаэла, – медик замешкался, подбирая подходящее слово, – эм-м... невеста Мегатрона. Взгляд крылатого стал ещё более пристальным и неприязненным. – Микаэла, это Громовержец, медик-спасатель воздушного подразделения «Скорой помощи» сначала на Земле, в Альпах, а теперь в человеческом поселении у нас, на Кибертроне. Ну, и «первопроходец», скажем так, в нашем вопросе... Громовержец, объясни, пожалуйста, Микаэле, как... – Рэтчету было заметно неловко, и он скомкал конец фразы, – Ну, в общем, ты знаешь... И, дабы не смущать своим присутствием вынужденных собеседников и ещё больше себя самого, автобот удалился в подсобку. Громовержец приблизился к столу, где сидела девушка, и теперь его высокая ширококрылая фигура нависала над ней ещё более подавляюще. Она подняла было взгляд, чтобы посмотреть ему в лицо, но не выдержала и пяти секунд, опустив глаза на свои руки. Всем своим существом она ощущала его враждебность, и даже не смотря на собственное чувство вины, ей стало обидно и показалось ужасно несправедливым, что он отнёсся к ней так с первого взгляда, а может быть даже прежде него. Наконец, трансформер заговорил: – Чтобы зажглась новая искра, между партнёрами должны быть любовь и доверие, – его голос, спокойный и негромкий, обрушился на неё сверху, как приговор. – Ни то, ни другое Мегатрону не присуще. Так что вы зря тратите время. С этими словами он развернулся и неспешно направился к выходу. Рэтчет вышел на звук закрывающейся двери, хотя, вероятно, он всё слышал, потому что подошёл к трущей глаза девушке и, осторожно накрыв рукой её плечи, виновато пробормотал: – Что-то он сегодня не в духе... Обычно к людям он более дружелюбен. – Так то к людям, – не сдержавшись, всхлипнула Микаэла, – а не к «невесте Мегатрона». – Да брось, ты-то тут при чём? – попытался ободрить её белый трансформер. – Хотя по сути он прав, конечно... – убирая руку, вздохнул он и продолжил доверительным, почти заговорщицким тоном, – только знаешь что? Если Мегатрон что-то и любил в своей жизни, то это Кибертрон. Возможно, это ещё можно как-то использовать... *** Шоквэйв закончил свою лекцию и повернулся к сидящему перед ним Мегатрону. Выражение его лица так и не изменилось ни во время, ни в конце объяснения, оставаясь по-прежнему мрачно-скучающим. Он как сел, положив ногу на ногу, облокотившись на стол и подперев подбородок ладонью, так и просидел всё то время, что учёный говорил и показывал, и сейчас тоже не пошевелился. – У тебя есть какие-нибудь вопросы, Мегатрон? – поинтересовался Шоквэйв официальным тоном. – Только один, – по-прежнему не меняясь в лице, хрипло ответил бывший лидер. – Как это всё практически осуществимо? – Осуществимо. Это факт, уже дважды, – коротко, будто боясь растерять собственный авторитет, ответил учёный. – А по поводу практики, я могу пригласить Громовержца или Скайварпа... Наконец-то лицо Мегатрона перекосило, особенно при упоминании первого имени. – Благодарю! Как-нибудь сам разберусь, без таких помощничков! – рявкнул он и поднялся. Шоквэйв боязливо отступил назад и нажал неприметную кнопку на пульте – хотя Мегатрон и был абсолютно безоружен, руки и ноги у него пока никто не отнимал. В лабораторию ввалились четверо вооруженных стражников-автоботов и направили дула своих бластеров на Мегатрона. Тот спокойно посмотрел на них через плечо и усмехнулся. – Похоже, мне пора в свою «темницу», – сказал он, позволяя сковать свои руки энергетическими наручниками, и снова едко усмехнулся: – Благодарю за разъяснения, Шоквэйв! Мегатрона увели под конвоем, и учёный вздохнул с облегчением, потирая шлем правым манипулятором и надеясь, что больше ему общаться с бывшим лидером не придётся. Лучше бы он говорил с девчонкой... Только кто ж ему даст? *** Когда Микаэла покинула медотсек, Рэтчет нажал кнопку вызова и сказал: – Громовержец, ты ещё не слишком далеко ушёл? – и, должно быть, получив желаемый ответ, попросил: – Вернись, пожалуйста. У меня есть к тебе разговор. В ответ что-то недовольно буркнули, но через несколько минут синий летун снова зашёл во владения автоботского медика и сразу с порога заявил: – Извиняться я не намерен! Рэтчет странно посмотрел на него и махнул рукой. – Я звал тебя не за этим, хотя ты действительно мог бы быть и повежливее... Эта девушка ничего тебе не сделала. Громовержец скрестил руки на груди и презрительно фыркнул. – И то, что она помогает нам с Мегатроном, не делает её изгоем, – правильно расценив его реакцию, сердито заметил Рэтчет. – Честно говоря, я и твоего отношения к Мегатрону не понимаю. Ладно мы, но тебе-то он что сделал? – Вообще-то это он начал эту шлакову войну! – огрызнулся бывший десептикон. – И ты в ней тоже участвовал, – без тени упрёка, просто как констатацию факта, сказал Рэтчет. – А за твоё предательство он мог просто по стенке размазать и тебя, и твоих человеческих друзей, но, насколько я знаю, он даже ничего не предпринял... – Только потому, что я слишком много знал и мог передать эти сведения вам! На это Рэтчет только скептически покачал головой. – Плохо же ты знаешь Мегатрона, если думаешь, что это его бы остановило... Ладно, – он примиряюще поднял ладони, – дело твоё. А я тебя позвал поговорить на другую тему. Скажи, что там с твоим медицинским дипломом? Громовержец криво усмехнулся. – Да ни квинта! – выплюнул он. – Не будет у меня никакого диплома! Как был с бумажкой санитара-спасателя, так и останусь, хотя на деле я знаю и умею побольше некоторых с дипломом, – он прислонился к стене и недовольно опустил голову. – И что с того, что я прошёл теоретический курс и практики у меня было хоть отбавляй – не всякий человеческий врач столько измазался в крови, сколько я. Да только это же всё... неофициально, – он снова горько усмехнулся. – А официально у них условия обучения под нас, видите ли, не приспособлены. Параметры не соответствуют. Ни в одну больницу меня интерном не запихнёшь, знаешь ли... – Но можно же было бы что-то придумать, адаптировать как-то, – развёл руками Рэтчет. – Мы бы с Уиллджеком и Фёстэйдом тоже с удовольствием бы в этой программе поучаствовали. А то... – он грустно окинул взглядом свою вотчину, – у меня уже, признаться, контакты коротит от тех рисков, на которые мы уже в который раз тут идём. Человеческое поселение на Кибертроне растёт, а мы даже не можем оказать квалифицированную помощь, если что... Я уж молчу про наши тайные эксперименты. Может, ты всё-таки поговоришь с руководством университета ещё раз? Со своей стороны я готов... поучаствовать в программе «по обмену». Вот тут Громовержец расплылся в широкой язвительной улыбке. Он-то хорошо знал, насколько нелегко далось автоботскому медику такое решение. – И ты позволишь человеческим врачам копаться в наших внутренностях? – деланно недоверчиво поинтересовался он. – Ну, в конце концов, мы же в их копаемся... – развёл руками автобот. – Так почему бы уже не делать это официально? Всё равно Земля и Кибертрон уже крепко связаны, и от этого взаимодействия никуда теперь не уйдёшь... – Хорошо, – согласился, наконец, синий трансформер, отлипая от стены. – Я поговорю ещё раз. Если понадобится, привлеку и Прайма. Но тут Рэтчет обрадованно поднял руки. – Нет-нет, ты, главное, поговори с ректором, а Прайма я беру на себя! *** Микаэла вошла в свою комнату и поняла, что безумно устала. Обратно её провожал Рэведж, как сказал Рэтчет, кассетник Саундвэйва. Что это значит, она себе плохо представляла: питомец, слуга, автономная часть корпуса? Вдумываться и разузнавать не было сил. Чёрный кибер-леопард подстраивался под её шаг, но всё равно пеший поход до своего нынешнего дома отнял у неё последние силы. Теперь она села на диван, посмотрела в сторону второй двери и поняла, что ни за что туда не пойдёт, не сегодня точно! Она не знала, что с той стороны её приход слышали, и что соседний узник так же повернул свой взгляд в сторону маленькой двери и так же молил: «Только не сегодня!»