Глава 11

Ты хочешь, не шутя, Быть пленницей дождя, Два крыла больше не спасут тебя. И тяжесть за спиной, И холодно одной, Рай потерян, но... Только вспомни обо мне – И развеется мрак, Мы вдвоём подождём до утра. Только вспомни – в каждом сне Ты со мной, пойми, Каждый миг Лишь ты одна приносишь свет в мой мир. Колизей «Только вспомни» (Не знаю, почему эта песня, но именно она ассоциируется у меня с Урсулой и Громовержцем) *** — А впервые встретились мы с Громовержцем на «поле боя», нашем, спасательском, — продолжала Урсула. — Я тогда была ещё недавней выпускницей, совсем недолго работала санитаром в спасательной команде, и тут этот… теракт — взрывы в жилом квартале, огромное количество жертв, — лицо девушки помрачнело от страшных воспоминаний, она даже немного повела плечами, как будто, чтобы не вздрогнуть. — Туда бросили всех. В том числе и меня, и… его — «Синюю бабочку», как его сходу окрестили в прессе, — от этих воспоминаний взгляд Урсулы просветлел, тепло появилось в интонации голоса. — Не знаю, почему так, и кто это придумал, но оказалось очень точно — Гром потом говорил, что именно у нас он действительно «расправил крылья». — В какой-то момент от всего этого ужаса мне стало нехорошо, и я убежала, малодушно спряталась за какое-то здание и села там на камень, пытаясь отдышаться и побороть головокружение и тошноту. Должно быть, я была слишком погружена в собственные ощущения или вокруг было слишком шумно, только я и не услышала, как он появился рядом. Я увидела его, случайно обернувшись в сторону. Он остановился неподалеку, буквально метрах в десяти, такой высокий и огромный… Кажется, он тоже меня не замечал, стоял, придерживаясь рукой за угол дома и смотрел себе под ноги. Мне сразу подумалось, что он был примерно в таком же состоянии, что и я. Его тёмные пальцы и предплечья были в бурых пятнах, но меня это не напугало тогда, я как будто сразу поняла, что это же кровь спасённых им людей… Наконец, он тоже повернул голову и увидел меня. Так мы смотрели друг на друга с несколько секунд с каким-то непонятным пониманием, как два школьника, сбежавших с уроков и столкнувшихся на заднем дворе. «Новенькая?» — спросил он вдруг с чуть заметной кривой усмешкой. «Да…» — неловко призналась я, всё ещё в оцепенении от столь неожиданной встречи. «Я тоже», — сказал он, и нам обоим, хотя тогда я думала, что только мне, стало ужасно стыдно друг перед другом, что там, позади, страдают люди, сражаются за их жизни наши коллеги, а мы спрятались, как два последних труса. И тут у меня ожила рация: моя бригада хватилась меня и вызывала на место — наш вертолёт увозил раненых. Я подхватилась и побежала назад. Гром потом рассказывал, что именно это заставило его взять себя в руки и вернуться «в пекло» — он тогда решил, что я очень храбрый маленький человечек, и если уж я могу, то он точно сможет, — Урсула грустно усмехнулась. — А я-то как раз именно тогда из санитаров и ушла… Поняла, что не моё это. Что я не выдержу. Зато Гром… Гром потом весьма преуспел. Ну, что ж, хоть «катализатор» из меня получился неплохой, — девушка засмеялась. — А я пару месяцев просидела без работы, на шее у родителей, а потом стала искать место не на оперативной службе, ну, хотя бы диспетчера. На моей прежней станции вакансии не было, зато знаешь, где была? — Там, где служил Громовержец? — предположила Мика, слушавшая, затаив дыхание. — Именно! — взмахнула указательным пальцем Урсула. — Правда, узнала я об этом уже тогда, когда устроилась. Гром в тот момент был на вылете, а на память я ж не помнила, к какой станции он причислен. Ох, а я ещё думала, идти туда или не идти? Далековато от моих привычных мест, квартиру надо было снимать поближе… Если бы знала, ни за что бы туда не пошла! — Почему? — удивилась Микаэла. — Да потому что как каждый день встречаться с тем, кто видел твой позор? К тому же это ещё и не человек, а… — Урсула патетично возвела глаза к потолку и подняла руку, — гость с другой планеты! Но, когда он появился на базе, было уже поздно. То есть, конечно, я могла уволиться и уйти, но… что-то меня остановило. Скоро я поняла, что — я в него влюбилась. Вот так вот просто раз — и всё. «Химия», как говорят. Хотя какая тут химия! Тут не физика даже… Одна сплошная… лирика, — Урсула закрыла раскрасневшееся лицо руками, ей было и приятно и неловко вспоминать то безумное и счастливое время. — А он меня даже не узнал, — сказала она. — Ну, вернее, это я так думала. А он не узнавал меня ровно до тех пор, пока в этом не было смысла. — Мне казалось, что я влюблена в него тихо и незаметно. Ну, подумаешь, каждый раз провожаю его ноги в окне и вечно выбегаю встречать его бригаду с вызова, а ещё назвала Громом синюю рыбку-«бетту», которую врачи однажды привезли с вылета — её хозяева попали в аварию, и рыбка вряд ли бы им скоро пригодилась. Он жил у меня на столе в большом бокале, этот проклятый «лунохвостый» петух, пока я не купила ему нормальный аквариум. Я думала, никто не знает, я ведь тихо его так звала, и когда никого рядом не было. Но уже через неделю о моей «несчастной любви» была в курсе вся база. Все, кроме объекта моего обожания. Забавно, но так оно почему-то всегда и бывает — всем вокруг видно, и только ты и он — слепы. Меня дразнили, подшучивали, смеялись — не зло, по-дружески, но я всё равно обижалась и тихо плакала, забившись в угол в раздевалке или где-нибудь на заднем дворе. За этим занятием он и застал меня однажды — я сидела в темноте на ящике с песком и уже размазывала слёзы по щекам, когда отсветы фонарей вертолётной площадки перекрыла широкая тень. Я испуганно подняла глаза. «Так вот, кто тут сырость разводит», — сказал он, глядя на меня сверху вниз, мне показалось, немного презрительно. Но потом он вдруг опустился на одно колено, наклонился ко мне и доверительно спросил: «А это ведь была ты, да? Та девушка за домом, тогда, на ликвидации последствий теракта?» Я смущённо кивнула, удивлённая и испуганная, что он вдруг меня узнал. «Тебя кто-то обидел?» — спросил он дальше. Мне стало так неловко, что я отчаянно замотала головой, наверное, совершенно выдав себя. Но Громовержец не подал виду, заметил лишь: «Ну, смотри… Но если кто обидит — скажи. Я ему быстро… хвост накручу», — он улыбнулся одним уголком губ, или это была игра света и тени на его лице, я не знаю, повернулся ко мне своими широкими крыльями и медленно зашагал по направлению к горам — он часто уходил туда в перерывах между вызовами. Урсула замолчала и вздохнула, как будто ей было приятно и печально эти вещи вспоминать. — А потом настал праздник Нового года, — продолжила она. — Рождество у нас не задалось — было несколько вызовов, и порушились все наши планы на праздник, мы даже сладости пробовали только на вечер второго дня. И в итоге обоюдно решили, что попробуем отпраздновать Новый год. Собрались все: и те, кто дежурил на смене, и те, кто был выходной. Кто мог себе позволить, оделись празднично, ну, дежурные врачи и пилот, конечно, остались в форме… А я тоже вырядилась, как дура, в атласное платье, синее, конечно, лаковые туфельки на шпильках — это с моей-то фигурой-«бочоночком»! — Урсула самокритично фыркнула, вспоминая. — А Ральф с Петером, шутники, ещё нацепили мне сзади карнавальные крылья бабочки на проволочном каркасе и обруч надели с серебристыми рожками! В общем, издевались надо мной, как могли… Да что я болтаю попусту, фото же есть! — девушка достала из кармана свой смартфон-«книжку», развернула экран и, с минуту порывшись в папках, протянула его новой знакомой. Мика осторожно взяла экран в руки. Со снятой в ночной темноте фотографии на неё смотрела освещённая светом фонарей и праздничных гирлянд компания: улыбающиеся лица людей, очень разных и по возрасту, и внешне, и в одежде — кто-то, по долгу службы, в красно-жёлтых комбинезонах спасателей, а кто-то нарядный — женщины в коктейльных платьях, мужчины в отглаженных светлых рубашках… кто с бокалами, кто с бенгальскими огнями. А позади всех, присев как можно ниже, чтобы поместиться в кадр, раскинулся синими крыльями Громовержец, будто прикрывая их от опасности, словно горлица своих птенцов. И он улыбался, да, несколько скупо и неуверенно, но несомненно счастливо. Урсула не обманула её — этот суровый и грозный трансформер действительно мог улыбаться, и, надо признать, улыбка делала его совсем другим. Жаль, что ей не довелось его таким увидеть вживую, быть может, тогда она бы так не испугалась… Мика с благодарностью протянула смартфон обратно новой знакомой. — Вы здесь все такие красивые! — искренне восхитились она. — Да уж, особенно я, — усмехнулась Урсула. Микаэла не стала ей возражать, по себе зная, что, если женщина убеждена, что выглядит по-дурацки, переубедить её крайне сложно, проще только хуже сделать. Хотя ей самой светловолосая девушка с короткой мальчишеской стрижкой, в синем платье и с голубыми кисейными крыльями за спиной показалась похожей на фею. Да, современную, ну так что ж? От этого она была не менее мила. Урсула же не спешила убирать телефон и всё ещё всматривалась в фотографию. — А вот это, — сказала она, снова повернув экран к собеседнице и указывая на женщину в красном комбинезоне, с вьющимися светлыми волосами, забранными в «хвост», — доктор Кольман, самая опытная из нас, старший врач. Именно она занималась обучением Громовержца, и… — Урсула сдавленно хихикнула, — выставила с нашей станции самого Оптимуса Прайма! Брови Мики удивлённо взметнулись вверх, и девушка пояснила: — Ну, понятно, что в покое Грома оставили далеко не сразу. Автоботы приходили по его душу трижды. Сначала у нас побывал один крылатый, предлагал ему перейти на сторону автоботов и внести свой вклад в победу, так сказать… Потом пришли двое, видимо, рангом повыше, уговаривали тоже. Гром их всех послал куда подальше, разумеется. Может, он и не хотел больше сражаться, но и способствовать тому, чтобы его товарищи пострадали, тоже не собирался. А последним явился сам лидер автоботов. Тут уже, надо признать, Громовержец растерялся. Думаю, ты и сама уже знаешь, как Оптимус умеет убеждать… Мика криво усмехнулась. Она-то, впрочем, не потребовала усилий на себя. — Ну, и вот, завидев эту сцену, доктор Кольман подошла, поставила руки в боки, посмотрела на незваного гостя снизу вверх, да так, как будто наоборот, и высказала ему всё, что она думает о склонении к предательству и переманивании ценных сотрудников! Мы все, конечно, смотрели, затаив дыхание. Гром тоже офигел. Потом он как-то признался мне, что за него в жизни никто так не заступался — ни друзья, ни командиры… Он и раньше уважал свою наставницу, а в тот момент, пожалуй, проникся к ней почти сыновними чувствами, — Урсула весело улыбнулась. — А Оптимус Прайм? — спросила Мика, аж подавшаяся вперёд от увлечённости рассказом. Чай давно остыл, недоеденный обед был забыт. — А что ему оставалось? Он промолчал, поняв, видимо, что без боя ему тут Громовержца не отдадут, а бороться с людьми ниже его достоинства. Так что он развернулся и ушёл, и автоботы нас больше не беспокоили. Она сделала какое-то особое ударение на слове «автоботы», и лицо её стало немного задумчивым, будто она размышляла, говорить ли нечто или не стоит? — Мегатрон тоже заходил, — всё-таки сказала она уже без прежнего воодушевления, будто немного с опаской. — Я, правда, только про один визит знаю, но думаю, их было больше. Он, разумеется, на станцию не являлся, подкарауливал Грома в одиночестве… — И… что? — нахмурилась Мика. — И ничего, как видишь. Гром остался с нами. — Странно, — проговорила Мика, уставившись в чашку с холодным чаем. — Странно, — повторила Урсула, глядя на неё, как будто чего-то ожидая. — Если Мегатрон хотел его вернуть, почему… не нашёл способа его заставить? — озвучила Микаэла их общие мысли. Урсула задумчиво покачала головой. — То ли не слишком-то и хотел — зачем ему столь ненадёжный элемент под боком? То ли Громовержец знал что-то такое, чем мог защититься от него… Ну, в духе: «если со мной или моими друзьями что-то случится, этот секретный файл тут же окажется в штабе автоботов». Вот ты у него и спроси при случае, — девушка усмехнулась, пристально глядя на Мику, но заметив, что та не оценила юмора, поспешила уточнить: — Я пошутила! Не вздумай спрашивать! Мика улыбнулась. — Может, я и так узнаю, — сказала она тихо, — если… ну, если эксперимент удастся… — она смутилась. Урсула на это только скептически присвистнула. — У тебя слишком поверхностное представление о связи искр. Там… скорости такие, что поймать хоть какое-то конкретное воспоминание так же нереально, как ракету за хвост. Хотя потом… иногда они снятся. Но где уж тут угадать, чтобы приснилось именно то, что ты хочешь! Мика вздохнула. — Ну, а чем закончился Новый год? — вернула она беседу в прежнее, более приятное русло. Урсула обрадованно улыбнулась и снова повернула к ней фотографию. — Вот, — сказала она, указывая на стоящего посередине невысокого худощавого мужчину с тёмными вьющимися волосами. — Это наш начальник, Франк Эбельзидер, но за глаза мы все называли его просто по фамилии. Он строгий и педантичный с виду, и может показаться, что излишне дотошен и слегка самодур, но на самом деле замечательный человек и отличный руководитель — это я, собственно, в ту ночь и узнала, — девушка рассмеялась и продолжила. — Громовержец надолго с нами не остался, всё же он был слишком большим для нашей компании и сам чувствовал себя несколько неуютно. Поэтому он, как обычно, направился по проторённой дорожке к горам. Я смотрела ему вслед, вертя в руках бокал с остатками шампанского, и, наверное, сама не понимала, насколько заметно это делаю. Мои коллеги хихикали и перешёптывались, но я была слишком погружена в свои мысли и чувства. И тут Эбельзидер подошёл ко мне и строго спросил: «Ну, и долго ты будешь позволять этому продолжаться?» Я очень удивилась и сделала вид, что не понимаю, о чём он. Но не тут-то было! «Мне надоел этот балаган!» — сказал он сердито, тогда мне показалось, что вполне всерьёз. «Все эти ваши несчастные любови вносят разброд и шатание в наш механизм, который должен работать чётко и отлаженно!» — продолжал он выговаривать мне, а я так расстроилась и растерялась, что даже не помню, где были в тот момент все остальные. Впрочем, подозреваю, Эбельзидер не стал бы позорить меня перед всеми, да и говорил он тихо, это только мне казалось, что у меня в ушах колокол звенит. «Так что иди и разберись с этим сейчас же!» — велел он, указывая рукой в ту самую сторону, куда ушёл мой возлюбленный трансформер. А я только стояла и растерянно хлопала глазами, не понимая, чего именно от меня хотят. Эбельзидер вздохнул, приложив пальцы ко лбу, как всегда делал, когда сталкивался с непонятливостью подчинённых. «Иди! Иди, поговори уже с Громовержцем, пока есть такая возможность!» — сказал он. «Н-но… что я ему скажу?» — беспомощно пробормотала я. «Да всё, как есть: что ты влюблена в него и что не можешь без него жить-есть-и-спать!» — патетично развёл руками начальник, и, поскольку я так и продолжала стоять на месте с несчастным видом, вынул у меня из рук бокал и, ободряюще улыбнувшись, сказал: «Ну же! Ведь сегодня Новогодняя ночь — время чудес ещё не закончилось!» И как-то это так по-отечески тепло у него получилось, что я решилась — развернулась и пошла… До сих пор думаю: он что-то знал тогда? Или действительно верил в чудо?.. Урсула подперла подбородок рукой и мечтательно посмотрела в окно. — Чем дальше я уходила от станции, тем темнее становилось вокруг, и я уже смутно различала впереди силуэт того, кого преследовала. Мне стало не по себе, что я споткнусь или заблужусь, ведь я-то не могла видеть в темноте так, как он. И, вконец запыхавшись, я решилась окликнуть его: «Громовержец! Подожди, пожалуйста!» Он остановился и обернулся, шагнул ко мне навстречу. В темноте ярко светились два его красных глаза. Смотрелось это и жутко, и романтично одновременно… Жутко романтично, — Урсула засмеялась. — Он подошёл ко мне и опустился на одно колено. Мне почему-то сразу вспомнились уроки по первой помощи и наставление о том, что нельзя нависать над пострадавшим, а нужно постараться оказаться на его уровне. А я как раз пострадавшей и была… на всю голову. Он ничего мне не говорил, просто стоял и терпеливо ждал, что скажу я. А я вдруг вспомнила, что на мне всё ещё эти идиотские «рожки», стянула обруч и совсем смутилась. «Зачем ты звала меня, Урсула?» — наконец, поинтересовался он. «Я… я хотела тебе сказать», — замялась я, а потом зажмурилась и выпалила скороговоркой, — «что ты мне нравишься!» И, поскольку ничего не произошло, и он так же молча смотрел на меня, у меня как-то хватило смелости поднять на него глаза и уточнить: «Нравишься как парень. Я… в тебя… ну… вроде как влюблена». Я не видела, какие эмоции отразились у него на лице, потому что уже снова опустила взгляд. Вниз от моих пальцев, которые яростно теребили «рожки», летели мелкие серебринки. Гром протянул палец и отобрал у меня несчастное украшение, приладил его обратно мне на голову. «Так вот почему рыбку зовут Гром...» – произнёс он задумчиво, без тени раздражения или осуждения. «Извини...» – зачем-то сказала я, наверное, испугавшись, что он может обидеться на сравнение с рыбкой. «Да нет, что ты, я рад!», – сказал он мягко, и по его голосу я почувствовала, что он улыбается. – «Если моим именем ещё можно назвать столь невинное существо, может, и для меня не всё потеряно». Тогда я подумала, что он просто пошутил, и лишь со временем, став к нему ближе, поняла, что он действительно очень сильно переживает за своё прошлое. «Правильно ли я понял тебя?» – продолжил он. – «Ты... хочешь быть моей... девушкой?» «Да...» – тихо призналась я и, поскольку с его стороны молчание затянулось, поспешила добавить: «Если только ты сочтёшь это возможным». «Почему бы и нет?..» – ответил он задумчиво. – «Наверное, можно попробовать. Правда, я не знаю, что мне в такой ситуации нужно сказать или сделать...» «Ну, какого-то единого правила нет... Все... парни ведут себя по-разному», – сказала я, ещё больше засмущавшись. «Тогда мы сделаем вот что», – решил он, вдруг став уверенным, и протянул ко мне руку. Я подошла, и он усадил меня к себе на предплечье, распрямился и направился обратно к станции, сияющей разноцветными огоньками издалека. Там наше появление встретили мгновенно воцарившимся молчанием. Все повернулись и посмотрели на нас, будто в ожидании чего-то. И тогда, не выпуская меня из рук, Громовержец сказал, будто представляя меня впервые: «Урсула – моя девушка. Кто обидит – будет иметь дело со мной!» Ещё несколько секунд длилось всеобщее молчание, а потом Томас, наш пилот, воскликнул: «А вот теперь уже точно – салют!» Все зааплодировали, и в небольшом отдалении от площадки вспыхнули фейерверки. *** – И что, над тобой перестали смеяться? – разулыбавшись от умиления, спросила Мика. – Конечно! – засмеялась Урсула. – Кому же охота связываться с таким защитником! Ну, на самом деле, конечно все прекрасно понимали, что здесь, в родной команде, никто мне не желает зла. Просто это... То, что сказал Громовержец, обозначило мой статус, это словно поставило меня на ступень выше. И, наверное, лучших слов для принятия меня в свои девушки и придумать было нельзя! Ведь чего мы, женщины, в сущности, хотим больше всего? Защиты! Ведь правда?.. – спросила она, неуверенно покосившись на Мику. Лэсли за такое отвесила бы ей затрещину, но девушка надеялась, что в невесте Мегатрона найдёт единомышленницу. – Конечно, – искренне согласилась Микаэла и грустно вздохнула. – Ну, а что же было дальше? – поинтересовалась она, чтобы не углубляться в нерадостные мысли. – А дальше... – Урсула тоже вздохнула, но радостно. – Дальше можно рассказывать очень долго, и я надеюсь, у нас ещё будет много возможностей об этом поговорить. Но знаешь, самое забавное, что я не сразу заметила, что он ведь даже... не сказал, что я ему тоже нравлюсь, ничего не спросил, не поставил условий, как сделал бы человек – так я была ошарашена своим новым положением, пусть я вроде как сама на него напросилась. Но я ведь думала об этом, как о несбыточной мечте, а тут вдруг раз – и я девушка трансформера! А ведь я даже не знала, что это значит для меня, и для него. Когда я, немного придя в себя, стала думать об этом, я поняла, что изначально Громовержец воспринял меня как элемент интеграции в мир людей... Не то чтобы неизбежный, но желательный. И раз уж я сама к нему подошла, он, должно быть, решил, что «от добра добра не ищут». Это уже потом, по мере общения, мы поняли, насколько можем быть близки друг другу. А сначала... Понимаешь, он ведь всё про нас тогда уже знал: знал, как мы устроены и «откуда дети берутся», смотрел наши фильмы, читал наши книги, изучал нашу историю и культуру, и, наверное, был в курсе о человечестве больше, чем иной человек. И всё же ему оказалось весьма непросто поставить этот «софт» на свой «хард». Хотя бы потому, что наши обычаи было нелегко подстроить под его размеры, – Урсула снова разулыбалась и зарумянилась. – Может быть поэтому... – она подперла щёку рукой. – Словом, едва ли у кого-то из женщин были более романтичные свидания, чем у меня. Представь себе поле фиолетово-синей горечавки на склоне горы вместо банального букета, или полёт в Штаты, чтобы покормить солью снежных коз... Урсула снова принялась листать альбом на экране и протянула смартфон Микаэле, чтобы показать удивительные по красоте и романтичности снимки. – У меня здесь далеко не все, – сказала она, – только самые дорогие, которые хочется всегда носить с собой. В домашнем альбоме гораздо больше. Как-нибудь покажу, когда придёшь к нам в гости... – А лететь в Штаты... Это для вас было не опасно? – удивилась Мика. – Ведь там же... Урсула поняла её недоумение. – Ну, опасность была минимальна на самом деле. Ведь если бы кто-то хотел нас достать, то достал бы и в Европе. Лидеры обеих сторон к тому моменту, кажется, уже смирились с уходом Грома, и единственный, кто «поприветствовал» нас – это Скайварп, бывший солётник и приятель Громовержца, да и то лишь затем, чтобы сказать, что у него теперь тоже всё хорошо. Так что он распугал бедных козочек, слегка позлорадствовал и смылся. Как мы потом узнали, у них как раз тогда с Лэсли всё... начиналось. И, вероятно, встреча с нами как раз и дала ему последний толчок к переходу от ненависти до любви... Взгляд Урсулы вдруг обратился куда-то за плечо собеседницы, и лицо стремительно помрачнело. – Легка на помине... – недовольно пробормотала она. *** Микаэла обернулась и увидела высокую девушку-мулатку, уверенным шагом направлявшуюся к их столику. Она была красивая, статная, чёрные волосы завязаны в лихой длинный «хвост», а чёрные джинсы и «водолазка» на «молнии» делали её похожей на суперагента из боевика, только солнечных очков и пистолета не хватало. – А-а, вот ты где! Стоило догадаться, – воскликнула она, бесцеремонно опершись ладонями о стол и обращаясь только к Урсуле. Девушка слегка нахмурилась, но не успела ничего сказать, как незваная гостья повернула лицо к Мике и вальяжно поинтересовалась: – А с кем это ты? Неужели это та, о ком я думаю? – она скабрезно усмехнулась. – Мегатрон всё-таки выбрал себе «подстилку»? Ну и ну! Я думала, у него вкус получше! Урсула побелела лицом, даже с губ краска схлынула – слишком резок был переход от романтических воспоминаний к суровой действительности. Несколько секунд она была не в силах ни пошевелиться, ни сказать что-нибудь от стыда и возмущения. Микаэла же, напротив, резко дёрнулась, будто от удара током, губы у неё едва заметно задрожали, влажно блеснули глаза. Она подняла ладонь к лицу, будто не зная, что прикрыть. Наконец, она резко отодвинула стул, схватила сумочку, стиснув ремешок в пальцах, и, пробормотав «Я лучше пойду...», кинулась к выходу из кафе. Лэсли проводила её насмешливым взглядом и презрительным смешком. – Н-да-а, определённо, Мегатрон совсем потерял нюх, – протянула она. И тут Урсулу «прорвало». Она подскочила, щёки её вместо бледности пошли багровыми пятнами, она сжала руки в кулаки и воскликнула: – Да как ты смеешь?! Тебя вообще кто сюда звал?! Но мулатка осталась невозмутима, только отшатнулась слегка. – А ты? – спросила она. – Тебе не стыдно общаться... с этой? Сидите тут, воркуете, как две голубки! У тебя совсем головы нет на плечах?! – в конце она всё же возвысила голос. – Да не твоё дело, – прошипела Урсула сквозь зубы, – с кем я общаюсь, и с кем дружу! И дружить с Микой всяко лучше, чем с такой, как ты... Шлюха! – бросила она в конце, не удержавшись, тоже схватила свои вещи и побежала вслед за Микаэлой. Настал черёд жены Скайварпа бледнеть и замирать. Но её чёрные, как смородина, глаза сверкнули не слезами, а яростью. – Ах так! – тихо и зло сказала она себе под нос и, словно нож, выхватила из заднего кармана телефон. – Ну, погодите же... – и принялась быстро набирать сообщение. *** Урсула выскочила в галерею и стала оглядываться в поисках Мики. Наконец, она заметила её, уже далеко, в толпе у лифтов, хотела было кинуться догонять, но тут ей под ноги метнулась чёрная тень и глухо упреждающе зарычала. – Чёрт! Рэведж! – ахнула девушка, отшатнувшись и чуть не упав. – Ты чего?! Я же не... Я должна её отвезти! Но киберлеопард неумолимо продолжал перегораживать ей дорогу, и, можно было не сомневаться, не пропустит, что ни предпринимай. Прохожие косились на них с недоумением и обтекали стороной – мало ли, какие дела у девушки с десептиконом, лучше не ввязываться. Так что Урсуле оставалось только с досадой смотреть, как открываются двери лифта и поглощают толпу людей вместе с её новоиспечённой... или несостоявшейся подругой. А так хорошо всё начиналось! Лифт уехал вниз. Рэведж, похоже, именно этого и дожидался, потому что тут же потерял интерес к Урсуле, развернулся и помчался ко входу на пожарную лестницу. Она была ближе, чем шахты лифтов, и девушка, сама не понимая, зачем, побежала вслед за ним, но успела застать лишь момент, когда четвероногий разведчик трансформировался и в форме кассеты ухнул вниз, прямо в узкий пролёт между лестницами. Урсула перегнулась через перила, проводив его ошарашенным взглядом, и поплелась обратно к лифтам, в тщетной надежде, что Мика подождёт её внизу. Но, раз Рэведж здесь, значит путь отступления наверняка уже подготовлен Саундвэйвом... «Ну, это же не я виновата!» – с обидой подумала девушка, обращаясь то ли к молчаливому десептикону, к которому лично ей было бесполезно взывать, то ли к самому мирозданию. *** Пока спускалась в лифте, зажатая в углу, Мика кое-как сумела проглотить свои слёзы. Почему-то это было одной из самых страшных для неё вещей – расплакаться прилюдно. Сколько она себя помнила, она всегда этого боялась. А почему – не известно. Даже отцу, единственному близкому человеку, она старалась своих слёз не показывать. Она прошлась по холлу и растерянно присела у фонтана с рыбками, думая о том, как ей теперь добираться обратно? Конечно, может быть Урсула спустится и всё же отвезёт её, как обещала, но, честно говоря, после того, что только что произошло, Мика не хотела её видеть. Можно, конечно, позвонить в диспетчерскую, как советовал Оптимус, но на это у неё сейчас тоже не было моральных сил. На душе было гадко от слов Лэсли, и тоже не понятно, почему – ведь всё это было неправдой. *** Рэведж трансформировался на подлёте к земле и, как истинный представитель семейства кошачьих, приземлился на все четыре лапы. Охраняемый объект он засёк сразу же, как та вышла из лифта, но подходить пока не стал, занял наблюдательную позицию – сопровождение всё равно ещё не прибыло. Мика вздрогнула, почувствовав на руке чьё-то прикосновение. Она готова была поклясться, что секунду назад никого рядом с ней не было, но, взглянув на свою руку, увидела сбоку от себя знакомую кибер-пантеру. – Рэведж? – удивлённо сказала она. – А ты как здесь?.. Кассетник снова ткнулся мордой под её ладонь. – Ты что, хочешь, чтобы я тебя погладила? – догадалась девушка и осторожно провела рукой по его гладкому металлическому лбу. Рэведж умилительно прищурил алые глаза и издал приглушённый раскатистый звук, так похожий на кошачье мурчание, что Мика подивилась про себя, неужели повадки кибертронских зверей так похожи на земные? Ей и в голову не пришло, что Рэведж делает это не для себя, а чтобы она немного успокоилась. О том, что кошки благотворно действуют на психику людей, ему, как и Саундвэйву, было хорошо известно. Через пару минут «кототерапии» Мика действительно почувствовала себя лучше. Хотя обида никуда не делась, но стала как-то глуше, будто её колпаком накрыли, и можно было мыслить и действовать более здраво. Рэведж тоже ощутил это, да к тому же только что пришло сообщение от Рамбла, поэтому он аккуратно вывернулся из-под её руки, зашёл сбоку и подтолкнул её уже под колени. – Что? – не поняла девушка. Леопард выразительно мотнул головой в сторону выхода. – Мне вставать и идти туда? – уточнила она, и Рэведж отчётливо кивнул. – Ну, ладно... Микаэла поднялась и доверчиво зашагала за своим четвероногим провожатым. На крыльце их встретил маленький, ростом чуть выше человека, трансформер. Корпус его был фиолетово-голубого цвета, а на глазах был красный визор, похожий по форме на угловатые солнцезащитные очки. – Микаэла? – скорее констатировал, чем уточнил он. Голос у него был надтреснутый, не слишком приятный. – Я Рамбл, кассетник Саундвэйва, – представился он. – А это Бэррикейд, – он указал на припаркованную у тротуара машину в чёрно-белой полицейской раскраске, с мигалками на крыше и с надписью на кибертронском на боку. Автомобиль приветственно мигнул фарами. – Саундвэйв велел нам забрать тебя и отвезти домой, – пояснил Рамбл и открыл для девушки заднюю дверь. Микаэла замерла в нерешительности. Единственным, кого она здесь слегка знала, был Рэведж, но... выбирать, собственно, и не приходилось. В такт её мыслям леопард аккуратно подтолкнул её вперёд. Мика послушалась и села в машину, Рэведж запрыгнул вслед за ней, улёгшись рядом, а Рамбл занял переднее пассажирское кресло. И только когда Бэррикейд уже отъезжал от парапета, Мика увидела сквозь стекло, как из дверей выбежала Урсула и горестно взмахнула руками, провожая их взглядом. Но останавливать прибывших за ней десептиконов Микаэла не рискнула. *** Они покинули человеческий город и уже проехали по эстакаде, наверное, с полпути, когда Бэррикейд впервые подал голос. – Хьюстон, у нас проблемы! – сказал он тревожно, и почти сразу же после этого Мике послышался странный нарастающий гул позади. Рамбл уставился на что-то в зеркало заднего вида и с испуганным раздражением в голосе спросил: – Чего ему надо? Рэведж тоже поднял голову и насторожился. Мике стало не по себе: неужели неприятности на сегодня ещё не закончились? – Он требует остановиться, – ответил полицейский. – Не вздумай! – взвизгнул кассетник. – Ты же страж порядка! Он не имеет права! – Это здесь и при свете дня я страж порядка, а ночью за поворотом он в три раза сильнее меня! Так что я буду прав, но мёртв, – буркнул Бэррикейд в ответ и свернул с трассы на первом же съезде. – Трус несчастный! – плаксиво окрестил его Рамбл и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. – О ком... вы говорите? – испуганно прошептала девушка. – Сейчас увидишь! – зло бросил кассетник, словно это она была во всём виновата. Рэведж предупредительно зарычал, но Рамбл только отмахнулся от него. Машина въехала под эстакаду и остановилась. Вокруг не было ни души, только преследовавший их гул многократно возрос. – Все вон! – скомандовал Бэррикейд и распахнул двери. Рамбл, Рэведж и Мика выскочили в разные стороны, и полицейский тут же трансформировался. В небе над ними появился силуэт истребителя. Он нырнул вниз и трансформировался, явив собой Громовержца, грозно возвышавшегося над всей компанией. Полицейский выхватил оружие и принял боевую стойку, никого, впрочем, не загораживая, а скорее готовясь дать дёру в любой момент. Рамбл тоже не спешил заслонить Мику собой, а отступил подальше, за ногу более крупного собрата. И только Рэведж ощерился, встав перед девушкой, и угрожающе зарычал. – Предупреждаю, Громовержец, – сказал Бэррикейд неуверенно, – я представитель закона, и ты не имеешь права... – Вы трое мне не нужны! – небрежно отмахнулся синий летун и обратил свой пылающий взор на Микаэлу. – Не смей, – пророкотал он, – больше никогда приближаться к моей жене! Ясно тебе?! Мике очень хотелось присесть и закрыть голову руками, но взгляд трансформера словно парализовал её, вогнал в землю по самые плечи. Громовержец же, убедившись в произведённом эффекте, ещё раз скользнул взором по всем собравшимся, приподнялся на антигравах, трансформировался и взлетел. *** – Дрянь пернатая, птеродактиль недобитый! – сердито ворчал Рамбл, с головой выдавая свой стресс, когда они уже снова были на пути к Аяконской крепости. Бэррикейд молчал, сосредоточенно и плавно вписываясь в крутые повороты. Мика забилась в угол на заднем сиденье и закрыла лицо руками. Её трясло. Даже Рэведж, устроивший лапы и голову у неё на коленях, уже не мог ей помочь. – Скоро мы приедем? – дрожащим голосом спросила девушка. – Уже недалеко, – ответил полицейский. – Ты это... не принимай близко к сердцу, – внезапно добавил он как-то даже слегка виновато. Но девушка только судорожно вздохнула. В крепости их никто не встречал. Бэррикейд высадил её у входа и уехал, Рамбл остался снаружи, а Рэведж отправился провожать её по лабиринтам коридоров, ведь прохода к собственному дому она пока ещё не выучила. Ей хотелось бежать, и она невольно ускоряла и ускоряла шаг. Кассетник чувствовал это и подстраивался, пока в конце концов они действительно не побежали. В свою комнату Мика вбежала уже одна, захлопнула дверь и, тяжело дыша, направилась к ванной, на ходу стягивая с себя одежду. Физическая нагрузка отчасти погасила нервное напряжение, но этого было недостаточно. – Мика! – ожил динамик голосом Мегатрона. – Зайди! Она остановилась у столика и наклонилась к микрофону. – Мегатрон, пожалуйста, не сейчас! – жалобно выдохнула она, и, скрывшись за дверью ванной, включила горячий душ. *** Рамбл и Рэведж встречали Саундвэйва со смены у двери их дома. Сине-белый трансформер пропустил их вперёд и тут же направился к креслу перед терминалом. – Рэведж, докладывай! – велел он, и леопард тут же трансформировался и запрыгнул в открытую деку. Взгляд Саундвэйва на некоторое время расфокусировался, пока он просматривал сообщение, затем он выпустил Рэведжа и задумался. – Если собираешься вмешаться, – капризно заметил Рамбл, глядя на своего опекуна, – то можно в этот раз как-нибудь без нас? – Нет, – коротко сказал Саундвэйв, и, не успел наглый кассетник напрячься, добавил: – Вмешательство не требуется. – Ну, слава Сигме! – буркнул Рамбл, и, поманив за собой четвероногого собрата, направился за порцией энергона.