Часть 3

Луна — огромная, голубоватая — в вертикальную полоску. Решётка держится, хоть ты голову о неё расшиби. Я уже пытался. Каждый день бью по прутьям в надежде, что однажды они выпадут. Как же я устал. Луна — такая же, как и та, нарисованная. Такая же, как глаза… — Эй, Фостер! Лениво оборачиваюсь. Окошко в двери камеры приоткрывается. — Тебе назначили дату смертной казни. — А. — Ровно через неделю. На рассвете. — Ясно. — Для таких, как ты, накануне подают специальный ужин. Ты можешь заказать всё, что пожелаешь. Подумай об этом. Завтра скажешь. — Хорошо. — Ну… Если у тебя есть там… ну, не знаю… семья, родственники, друзья… Можешь передать им что-нибудь. Или, может, у тебя есть какое-то последнее желание? Стискиваю зубы так, что становится больно. Я обещал Рэй, что убью её. Но такое они вряд ли мне позволят, ха-ха-ха. Поэтому я лишь в очередной раз спрашиваю: — Как… как Рэйчел Гарднер? — А? Та девочка, что ли? Ну, я слышал, что ей гораздо лучше. Она всё живее реагирует на всякие стимулы, что бы это ни значило, но это наверняка хорошо, так? — Ясно. Молчание. — Ну, ты, короче, подумай, Фостер. Может, тебе нужен священник… — Тьфу! — Подумай, — окошко закрывается, и я опять остаюсь в одиночестве. Заваливаюсь на железные нары, закидывая руки под голову. Отсюда тоже хорошо смотреть на луну. Интересно, Рэй, видишь ли ты сейчас в своём окне то же самое?