Помоги.

Сырость обдает несуществующий нос. Ноги потертые, исцарапанные, словно их волокла по грубому цементу чья-то властная рука, крепко уцепившись за волосы жертвы. Впрочем, так и было. Узи не понимала, что происходит. Ее руки были туго связана — чуть не до черной роботячей крови. Вокруг ничего не видно, темнота въедалась в глаза, морально вырывая их. Волосы мокрые, пропитанны грязью, прилипали к дисплею, вызывая до жути неприятные ощущения. Казалось, будто ими прошлись по всему этому помещению, как старой потрёпанной шваброй. В попытках вырваться из хватки веревок, Узи падает на пол, проводя по экрану маленькую трещину. В отчаянии она питается закричать, но не может — во рту огромной кляп, приминает звуки, вызывает задышку. Пытаясь выпихнуть его, она чувствует ещё больше боли и трудностей з диханием. Зацепок на спасение не обнаружено. Их нет. Но вдруг она застывает — двери медленно, со скрипом открываются и из них выходит тусклый свет. Медленно в проёме выглядывает голова — Эн. — попыталась прошептать Узи, но из заткнутого рта вырынул только невнятный писк. Казалось бы, её лучший друг должен спасти, выручить, как он обещал. Но в другом конце комнаты стоял совсем не тот, кем он был до этого — холодный неяркий взгляд и некая странная ухмылка. Он медленно поднял руку в воздух и быстрым движением вынул когти и торопливо подходил тяжёлым ходом. Улыбка начала расплываться по лицу, глаза засветились сильнее. Узи ставало некомфортнее з каждым его шагом. Она скукожилась в клубок, насколько это было возможно в её оковах. Эн приближался к Узи маленькими шагами, оттягивая момент сладкого маслопролития. Узи чувствовала полную беспомощность, не зная, чего ожидать. Может её разорвут на куски. Ибо высушат от робо-крови, покинув оболочку на терзание механическим тараканам. Мысли уже начали убийство за демонтажника. С каждым скрежетом когтей они становились все хуже.. Вдруг всё остановилось, Эн тоже. Секунда. Рывок. Дзвон лезвия *** И Узи просыпается, в своей мягкой кровати. Цифровой пот стекает по скроням, омывая испуганное лицо током. Это был просто кошмар. Но почему такой странный? Так ещё и с убийственным режимом Эна. Она, конечно, по началу боялась его, что он снова станем бесчувственным убийцей или что тот вовсе не менялся, лиш притворяясь другом, ждал удобного момента схватить за шею кликами и видавить все масло. Но, это ведь просто сон, не о чем беспокоится. Посмотрев на внутреннее часы, Узи обнаружила, что сейчас только восем вечера и пробуждаться ей не скоро. Но заснуть она никак не могла. Покрутившись на кровати, резко вскачив, она спрыгнула на пол и решила направиться к Эну. В последнее время он почему то стал чаще бодрствовал днём и в их встречи иногда засипал прямо на руках у Узи. Эти воспоминание заставило её лёгко улыбнуться и покраснеть..Это было достаточно мило. Она надеялась повторить это, но уже наоборот – мирно уложившись на коленях Эна, досыпая пропущенные часы. Взяв немного масляного сока на перекус, она на цыпочках пробежала комнату отца и ринула к выходу. Снаружи рассыпался красивым закат — убийственные для нее солнечные лучи катились за горизонт, оставляя за собой розовую полоску. Облака были словно неоновыми. Сразу же стало спокойно, умиротворённо. Снег по ногами мягко хрустел, блистал серым. Чем-то он напоминал пушистые волосы Эна. На самом деле сходств было ноль, но подумать о демонтажнике хотелось. Главное, чтобы мысли снова не обернулись неоправданной тревогой о том зле, что было по ту сторону мохнатого воротника Эна. Узи так глыбоко задумалась об этом, что сугробы, моль за несколько шагов, сменились нередкими осколками трупов — она на подходе. *** Из капсулы слышалось ворчание, цокот. Дрожащие пальцы перебирали темные железные прутья, схожие с руками роботяг. Меж «перепонками» иногда попадали клыки. Тяжёлые вздохи разбивались о стени, отдавали ехом. Хвост судорожно бился об пол, оставляя прожоги. Вся эта какофония въелась в образные уши Узи, которая уже длительное время стояла у стенки посадочной капсулы, прислонивши голову боком. Ей хотелось. Нет, она обязана войти внутрь и посмотреть, что там с Эном. Но её держали слизкие, колючие руки страха. Они просили ее убежать, спрятаться. Наверняка «любимый» дрон роботяги развлекает свои вкусовые рецепторы новой жертвой. Почему бы ей не стать следующей? Неа, Эн не сможет, Эн не позволит себе, он — ее друг. А что если это вообще Ви? Размышления Узи прервал громкий дзвон метала об стену, а затем — тишина. Переборов давящий страх, девушка заглянула под крышку маленького космического корабля. Вокруг были разбросаны залежавшиися куски трупов. Кресло пилота было помято, с царапинами от нанитового шприца. В кутку, в глубине всего данного хаоса сидел Эн, прижав коленки к своему условном носу спиной к выходу наружу. Узи аккуратно окликнула его. Тот повернулся через плечо, уставившись на нее слегка испуганным взглядом. — Хей, Эн, все нормально? Я могу войти? — шепотом произнесла Узи, хватаясь за краи отверстия. Ей было ужасно больно видеть друга в таком состоянии. Это было впервые. Хоть Эн и был иногда подавленным, но в данной ситуации он был побитым, зашуганым зверьком. Лёгкими движеничми, Узи спустилась по лестнице вниз и подошла к Эну, рассмотрев по ближе. Демонтажник выглядил покоцаным, будто, на протяжении нескольки дней. И тут Узи накрило волной вины. Словно валун свалился на нее, придавив к земле и не давая возможности пошевелиться. Она приняла решение не навещать Эна, когда все это началось. Так советовал сам демонтажник, мол, так будет лучше. (–Ага, лучше. По нему видно) — пронеслось в голове рабочего дрона, с обыденной злостю и раздражением, только в этом раз — на саму себя. Словно в тумане растворились следующие действия — и она уже прижимает к себе друга. Прижавшись губами к плечу, она что-то бурмотала про себя, ковырялась в запутанных серебряных прядях. Вскоре почувствовался ответ на объятия – руки Эна уложились на спине девушки, нежно поглаживая прохладный робо-корпус. Наконец то Узи отлипает от друга: — ты.. все же отказался от масла? — работяга посмотрела обеспокоено. В целом, охотиться Эн перестал ещё с момента убийства Джей – решил стать на правильную сторону, так сказать. А спасался от перегрева мессивом с поля боя ну или комнаты Долл. Да, это было неприятно, можна даже сказать – унизительно, плюс он получил шутливое прозвище «шакал» от Ви, которой такой способ означал упасть ниже плинтуса. Но все же, Эн не хотел быть убийцей, вот к чему это и привело. Краем глаза Эн заметил помятую коробочку, которая протекает черной жидкостю. Глаза голодающего расширились и затряслись, смотря на желанные пару капель. Рука сама по себе потянулась за упаковкой, ухватившись за нее, словно за маленький, выпирающий со скалы камешек, который не даёт упасть в тёмную пропасть. Узи заметила тягу парня, поняв, что все намного хуже, чем кажется. Поделившись с ним своими запасами, присела рядом, смотря на взъерошенные серые локоны. — Зачем ты доводиш себя так? Ты хочешь построиться под мою правильность, моральность, совсем забывая, что и я сама монстр. Это не стоит того, Эн. Слышишь? Но Эн не слышал. Его уже рвало от не притаманной для демонтажника "еды", которая вовсе не остужала его перегретую мысль. Узи сразу же кинулась к нему схватив за забльованый подбородок. Грубо розкрив рот, она пхнула ему меж зубами свою тонкую руку. Он брыкался, но с каждым движением челюсти зжимались все сильнее. Он мычал что-то, явно про здоровье Узи. В последний раз, когда он випил её масла, она не могла поправиться неделю, падая в обмороки, згорая от перегрева с печальным хрестом на лице. Потеря крови для кровопийцы, как она – болезненная вещь, ведь она сама держится на грани внутреннего пожара. Но это не важно. Она обязана помочь другу. Пусть она умрет, но не он. Не заслужил он такого. *** Проснувшись от лёгкой головной боли, Эн протягивает свои руки, чуствуя себя явно лучше. Опустив голову, он замечает лежачую на его коленях Узи, которая обессиленно обнимала его за талию. Одно из запястьий было вяло перебинтовато, вымазано в черной крови. Эн вздохнул, взяв на руки больное тельце, положил её на импровизированную кровать. Приклав губы лба, он не почувствовал сильной жари. Это удивило его, она ведь точно не мало масла пролила, но в тоже время значительно успокоило. Снова коснувшись губами ее лица, чтобы наверняка проверить её состояние, Эн вышел из капсулы за лекарствами. Ступая по снегу, он попрямовал к бункеру, взяв с собою сбереженную роботяжью странную валюту. Прохладный ветерок обдувал его тело, охлождал горячие механизмы, заставляя чувствовать себя лучше. Но мысли демонтажника всё же были заняти другим. Точнее, другой.. Её мягкие фиолетовые волосы, что стекали по спящему дисплею роботяги. Всегда прищуриные глаза, чей взгляд иногда пробивает холодом, говоря "ты снова накосячил и любая попавшаяся мне под руку вещь сейчас полетит в тебя". Но это было редко, ведь с Эном Узи будет нежнее всех. Как только может. Кто бы подумал, что такая недотрога будет лезть с обнимашками в каждую удобную (и не очень) секунду, чтоб поддержать друга. Они всегда такие теплые и искренние. Такие, в каких Эн нуждался, о которых он грезил перед сном. Лицо Эна растворилось в глупой улыбке, аж резко его лицо вмялось в дверь бункера. От столкновения он аж отшатнулся, вернувшись в реальность. Потерев ушибленное место, он вспомнил, зачем шёл. Точно, лекарства для Узи. Демонтажник вошёл в бункер, где его, как родного, приветствовали новоиспеченные охранники. Главное ещё и эту не перерезать. Неловко помахав рукой, отвернулся от лиц рабочих, лишь би не взирать на этих невинных сущностей в лишний раз. *** Узи просыпается в цифровом поту, быстро вскакивая на локти. Оглядываясь, она видит вокруг себя знакомую капсулу, а пол собой чувствует мягкий матрас. Она лежит в кровати, а возле нее примостился Эн. Мягко улыбнувшись, она приобнимает спящее тело друга. Её замерзшую менталку лечит вполне физическое тепло мужской металлической(?) груди друга. Она согревает свою душу в нежных объятиях, пока вдруг по спине не проходит холод. На ее руках чувствуется жидкость, из которой исходить пар. Дрожащими руками положив тело, она замечает надпись на экране. Оно гласит фатальную ошибку. Эн в её руках уже труп. Жар забрал его во сне, лишая буквально растекаться на руках у девушки. — нет.. — Узи в отчаянии приобнимает горячий труп, наивно пытаясь пробудить тряской — прошу, проснись, вставай Доставая из под инструментов канцелярский нож, она разрезает на части свою и без этого болезненну руку, нанося раз за разом резкие, хаотичные раны. Она суёт окровавленное запястье, пытаясь открыть сплавленый рот. — ешь, прошу — з заиканием прокрикивает Узи — ну же, запихни уже в себя этот жалкий глоток масла Сорванный голос все просит и просит, а демонтажник молчит, превращаясь в кашу, которую сложно назвать дроном. Изуродованные части тела отваливаются, слипаются с постельним. А Узи уже кусками кидает в бесформенную жижу свои порубаные вены, иза чего кровь хлыщет фонтаном. З каждым чавканые становится монотонным, улетая в глубины сознание в месте и с самим сознанием. — Доброе утро — слышиться где-то вдали приятный голос