***

По ночам прохладней — июль отцветает уже. Ночь темнее становится и навевает тревогу. Мне не хочется с летом прощаться, настолько паршиво в душе, хоть до конца его ещё месяц: нескоро лету в дорогу. Знаешь, Лис, пора бы начистоту: разговор мы друг другу давно такой задолжали. Без тебя — тоскливо, будто в больном бреду, без тебя — ужасно, словно в пьяном угаре. Ты мне душу выпил до донышка, так, что и не вернуть. Ты огнём пролетел по телу, да не оставил шрамов. Ты смеёшься, я лишь потому держусь, а иначе пил бы, с мечом в леса убегая. Ты моё наваждение, единственный сладкий сон. Хоть затянулся — нескоро станешь кошмаром. Зная меру, ты исчезаешь в срок. Эльфы тебя командиром за это избрали недаром. Ты возвращаешься, что всё же намного важней. Лёгкой поступью, трелью весёлой флейты, ты всегда мне даёшь первый знак и поёшь нежней, чем любой соловей, запертый в золочёной клетке. Ты не можешь совсем никогда надоесть: мне веселье твоё подчас помогает думать. Ты вытаскиваешь меня под оливы в вечерний зной, помогаешь ожить, можешь и говорить и слушать. Ты всегда понимаешь меня даже лучше, чем я знаю сам. По глазам читаешь, как по следам лесным. Что я могу предложить равноценного: всё отдам. Только ты ничего не просишь и ждёшь весны. Ты ведь тоже не любишь осень, но не боишься её. У тебя неприязнь к ней совсем по иным причинам. Ты смеёшься и смех твой — тягучий как мёд. Догорает закат, дав дорогу вновь звёздам лучистым. Ты моргаешь своей невозможной лесной глубиной. Задаёшь вопрос об осени и добавляешь: слышишь? Я-то слышу. Но осенью мы с тобой… Мы бы только молчали немножко тише.