Том 1. Глава 47. В гостях.

      Утро выдалось самым обычным, однако приятное ощущение прошедшего праздника грело душу. Робин, всё ещё спал, тихо посапывая на удобном матрасе около кровати овчара, но так как времени было уже достаточно, чтобы начать шуметь, кареглазый посмотрел на свои подарки. Достаточно большая горка лежала около стены: половина была открыта, а половина лишь слегка приоткрыта, так как подарки основного состава парень распаковал ещё до происшествия на Горе, а вторую половину не открыл из-за гостей и желания отдохнуть со всеми в ограниченное время. Не каждый день получается свидеться со всем составом щенячьего патруля в одном месте в одно время, или по крайней мере с большей его частью. В основном подарками служили вещи, которые так или иначе пригодились бы кареглазому в повседневной жизни: Рокки, например, подарил ему несколько кепок с забавными рисунками разных цветов, а Маршалл тапки в виде уток, которые при каждом шаге издавали нечто, похожее на писк или кряканье. Но также среди не раскрытых полностью подарков встретились и любимые сладости овчара, которые он когда-то мог есть. Конечно же, адресантами были щенки, не знающие о состоянии пса, однако им рассказывать о своём «недуге» он не намерен, задумываясь только о том, заметили ли они, что он вообще не ел на собственном празднике.       Отмахнувшись от надоедливых мыслей, пёс раскрыл полностью оставшиеся подарки, намереваясь выкинуть обёртку от них, впрочем, как и ленты. Вышел из своей комнаты он уже с охапкой обёрточной бумаги. — Доброе утро! — услышал он от голубоглазого, едва вышедшего из ванной комнаты. — А, привет, Маршалл. Доброе утро, — сказал Гончик. — Как прошёл твой день рождения в том мире? — спросил далматин. Овчар сначала задумался, а после сказал: — Замечательно. Мы были на горячих источниках и здорово отдохнули. Я расскажу обо всём, если мы будем в более многочисленной компании. Идёт? — Идёт, — шире улыбнулся Маршалл.       Кареглазый быстро расправился с мусором, а после решил привести себя в порядок, прежде чем идти на встречу с остальными щенками, которые наверняка уже проснулись.       Райдер, Зума, Рокки и Скай завтракали, Крепыш просто пил чай, видимо, поев раньше них, а Маршалл просто сидел рядом с ними, играя в телефоне. Увидев кареглазого, они оживились, ожидая рассказа о его дне в том мире. Конечно же, отказать им Гончик не мог, да и не хотел, поэтому разложил всё по полочками: как они веселились на горячих источниках, кто с ним был, и что подарил, опуская некоторые смущающие моменты, особенно с кольцом, подаренным Маршаллом, ведь он не знал, как они отнесутся к их отношениям, и более неопределенные, как с Лилит. — Меня немного не устраивает тот факт, что другой я полубомж, так ещё и начинающий алкоголик в шестнадцать лет, — прищурился Рокки. Овчар усмехнулся, но ответил: — Не думаю, что он так уж много пьёт. Другой Маршалл назвал его пятикапельным, да и сколько я его знаю, он пьёт при мне только второй раз, вроде как. — Всё равно, шестнадцать — рано для распития алкоголя, — проговорил Райдер. — Я так понимаю, в том мире условное добро на распитие алкоголя наступает в районе шестнадцати лет, — сказал Гончик. — Все относились к этому вполне нормально, по крайней мере.       Со стороны послышался звук открытия двери, поэтому все обернулись, прекрасно зная, что среди них нет только временного жителя сей места. — Доброе утро, Робин, — сказал полицеский, а за ним послышались ещё голоса других щенков, которые тоже желали ему доброго утра. — Спасибо, — сонно проговорил хорват, после чего скрылся в ванной. — Пока не забыл: Рокки, можно Робин возьмёт у тебя с твоих запасов хлама немного вещей? Он ведь тоже изобретатель и ему сегодня нужно встретиться кое с кем по этому поводу, — сказал овчар. — Во-первых, это не хлам! Это всё нужные вещи, которые можно использовать повторно! А во-вторых, ладно. Раз уж они пойдут на такое благое дело, как изобретательство, то я не против. Я скажу ему зайти ко мне, как только ему понадобятся вещи. — Спасибо, — поблагодарил того полицейский. — А с кем он хочет встретиться? И что он там делать будет? — решил всё же поинтересоваться Маршалл, пока все молча смотрели на пса. — Он просто с другим изобретателем хочет встретиться и поработать, — отмахнулся полицейский. — А мы его знаем? — спросил Зума. — Пускай это останется загадкой, — хитро улыбнулся кареглазый.       Ребята не стали докучать полицескому с этим вопросом, поскольку это было личное дело и самого Робина, так что уже скоро за столом начали звучать рассказы о приснившихся снах, которые позже перетекли на впечатления кареглазого от его подарков здесь, а ещё позже на ситуацию хорвата. — Ты можешь что-то сделать с его родителями? — взволнованно спросила Скай. И всё же она волновалась как за пса, так и за жителей Горы, которые жили в непосредственной близости с этим культом. — Я пока не знаю. Сейчас я недостаточно умён в магии, для того, чтобы точно сказать. Главное, что хотя бы его можно было вернуть к нормальному состоянию, — повисла пауза немного напряжённого молчания, после чего дверь в ванную отворилась и из неё вышел довольный черношёртый с мокрой чёрной копной кудрявых волос на голове. — Так, и что я пропустил? — поинтересовался он, пока все молчали, устремив на него свои взгляды. — Мой рассказ о дне в том мире, — как ни в чём не бывало проговорил овчар. — Я расскажу тебе всё, пока ты будешь завтракать.       Тем временем некоторые щенки отправились в свои комнаты, так как сами уже были сыты. Хорват же стал думать, что же он может сделать себе, чтобы ненароком не тронуть чьи-то кровные запасы вкусностей или личных продуктов. Полицейский заметил это и, подойдя к нему со спины, сказал: — Йогурты принадлежат Скай, хлопья Зуме, а там, кажется, ещё осталось шоколадное молоко Маршалла. Остальное можешь трогать. — Кроме моих батончиков! — проговорил Рокки. — Ну и их тоже, — добавил Гончик. — А, спасибо, — немного смутился он помощи, после чего всё же выбрал себе всё для плотного завтрака. — Так, как прошёл твой день там?       После этого полицеский снова рассказал весь свой день, а после всё же отправился к себе, но прежде положил Робину лапу на плечо и шёпотом напомнил про встречу с одним хвостатым (во всех смыслах этого слова) изобретателем.       В комнате ничего не изменилось за то время, что он в ней не был. Разве что телефон разрывался от сообщений. Оказалось, во-первых, это был Люцифер, который интересовался, не пытался ли культ вернуть себе Робина, а во-вторых, Ран, которая спрашивала, как там живётся Робину вне своего дома, и приглашала Гончика сегодня на Гору в гости, раз уж у него вчера был день рождения, а они его нормально не поздравили, так как Лилит и Келвин почему-то промолчали об этом в тот день допроса Робина. Ответив всем, а если быть более точным, то Люциферу о том, что Робин в порядке и пока что культисты не узнали о том, что он прячется у патруля, а Ран о том, что он не против приехать к ним, овчар отбросил телефон в сторону.       Сейчас он решил, что стоит задуматься о вчерашнем дне и том событии на Драконьей Горе.       Это было так мило со стороны Лилит подарить ему на день рождения целый торт, но то, что только что сказала Ран немного не вяжется с этой историей. Если всё семейство, по её словам, не знало о дне рождении Гончика, то почему они не обратили внимания на то, что голубоглазая пекла торт, и более чем вероятно вечером, по скольку это было единственное время для этого? Ну или в крайней случае утром, раз уж они все проснулись рано. Возможно, этот торт был вовсе не ему и изначально предназначался кому-то другому… Да и… — Гончик! — прервал поток мыслей показавшийся в дверной проёме Рокки. — Ты сегодня не собираешься ехать на Гору? — Вообще-то меня буквально только что Ран пригласила в гости, так как вчера они меня нормально не смогли поздравить. А что? — спросил тот. — Я просто хотел устроить техосмотр мотоцикла сегодня. Вчера, когда я его откатывал на место, мне не понравились колёса, так что думаю осмотреть их после того, как Робин возьмёт всё, что ему нужно для изобретательства, — пояснил дворняга, оперевшись о дверной косяк. — Тогда я доберусь сам, — сказал овчар. — Отлично. К следующей твоей поездке я точно его полностью осмотрю и починю, — улыбнулся механик, скрывшись за дверью.       Что ж, у него наверняка будет время подумать об остальном позже. В крайнем случае, в том мире, раз уж у них выдались свободные дни.       Расставив все подарки на их новоприобретённые места, овчар всё же решил подумать, в чём же ему отправиться на Гору. Ту футболку он так и не починил, и хотя гардероб у него был весьма обширный, что-то внутри не давало покоя. От обычных бытовых мыслей его почему-то начало отвлекать тревожное ощущение. Какие-то беспокойные навязчивые мысли непонятного содержания сворачивались в один вязкий клубок где-то в груди, предвещая что-то нехорошее, и если не сейчас, то позже. Почему? Сейчас всё хорошо, но эта внезапная волна страха заставила думать об обратном. Мысли мешали думать, поэтому, взяв первый попавшийся в руки комплект одежды, кареглазый поспешно переоделся и вышел на улицу. Нет нужды рассказывать всем о том, куда он направляется, за него это сделает Рокки.

* * *

      Перемещение порталами давалось парню уже гораздо легче, так что уже через пару секунд он оказался у подножия горы. Хотелось немного отвлечься от странного внезапного предчувствия, поэтому он и не стал отрывать портал прямиком на ровную землю с домами. Медленно поднимаясь вверх, кареглазый старался не думать о плохом. В конце концов, сейчас его хотят поздравить! Уже через некоторое время он оказался у нужного места. — Гончик! — встретила его Ран на дороге почти у самого дома Когтя. Она явно стояла здесь только для того, чтобы встретить его, ведь её дом находится явно дальше дома её внука. — Ох, Вам не стоило ждать меня здесь, я могу и сам дойти, — проговорил он, неловко почесав затылок. — Не говори глупостей, мне не сложно, я ещё не настолько старая, — махнула она лапой, после чего, приобняв пса за пояс, повела в сторону домов. Тот слегка смутился, но потом всё же расслабился, позволив себя вести вперёд. — Вчера ты, конечно, задал жару, когда утихомирил пыл культа, но то, что у тебя вчера был день рождения, было… неожиданно. — Почему? — поинтересовался он. Овчарка отвела взгляд в сторону, подбирая слова: — Для нас это болезненная дата. Мы не думали, что произойдёт такое совпадение. — Поэтому вы вчера все проснулись рано? — всё же зацепился за деталь пёс. Ответом послужил лишь кивок. — Я понимаю, если Вы не хотите об этом говорить.       Та вновь кивнула, после чего всё же взяла себя в руки. — Не будем о грустном. Я думаю, ничего не поменяется, если мы поздравим тебя сегодня? — спросила она, хотя ответ и не требовался. — Конечно, нет.       Они пошли дальше. По дороге они встречали лишь бегающую ребятню, которая не задерживала на них свои взгляды, да редких взрослых. — Вчера все обсуждали произошедшее до самого вечера, — начала она. — Те, кто успел увидеть конец боя, где ты закрыл их под щит, были удивлены тем, что ты так хорошо можешь колдовать. Все здесь почти не делают этого, считая ребячеством и напрасной тратой сил и времени, — проговорила она, не зная как правильнее сказать. После недолгой паузы она спросила. — Как ты узнал о магии и научился колдовать, если ты не знал о своём происхождении?       Этот вопрос она действительно давно хотела задать, да и не только она. Подобный уже один раз задавал Солнцесвет. Овчар сначала промолчал, а после немного поникнув, сказал: — Мне пришлось заплатить кое-чем важным ради этого, — после этого он выдохнул. — И, возможно, в какой-то степени, это произошло не по моей воле.       Овчарка смерила его задумчивый взглядом, в котором читались нотки сочувствия и интереса. Тем временем они уже подошли к дому, поэтому он собрался с мыслями, а Ран открыла дверь, впустив гостя внутрь.       Внутри уже, на удивление, находился Коготь, которого явно запрягли для готовки. Тот с силой перемешивал тесто, находившиеся на столе, — Ну, чувствуй себя, как дома! — сказала Ран, сняв уличную обувь на пороге. Овчар сделал то же, пройдя внутрь дома.       Ещё услышав открытие двери, доберман на кухне остановился, обернувшись в сторону входной двери. Он прекрасно знал, кто должен был зайти в дом, однако ему не хотелось просто так стоять спиной к пришедшим. Нужно было хотя бы одним глазком взглянуть на них, чтобы удостовериться, что пришли те собаки. После вчерашнего нападения культа на этот дом, всё же было немного не по себе от ощущения, что и к тебе могут прийти эти умалишённые и выбить дверь топором, только для того, чтобы добиться своих целей. А может и не совсем своих… — Как там тесто? — спросила Ран, подойдя к доберману. Тот просто перестал мерить его, убрав от него лапы. Овчарка осмотрела его, после чего продолжила. — Да, оно вполне готово. Ты иди тогда, поделай что-нибудь, я им займусь.       После этого голубоглазый пожал плечами и отошёл от столешницы, предварительно ополоснув лапы. — Привет, — сказал овчар, который присел на диван, стоящий напротив выключенного телевизора. — Привет, — поздоровался Коготь в ответ, приземлившись рядом, попутно дотянувшись до пульта и включив на нём какой-то канал.       Ран тем временем гремела посудой, достав всё, что нужно для приготовления печенья. Овчар, заметив это, задумался, не заставят ли его есть здесь, а если и заставят, то куда ему идти, чтобы выворачивать желудок наизнанку. — Опять эти вампиры?! Да когда они перестанут их показывать! — возмущался голубоглазый. Кареглазый перевёл свой взгляд на телевизоре, заметив знакомые лица актёров того сериала, что так любят Скай и Трекер. — У нас их тоже не шибко любят. Разве что Скай заставляла смотреть, — усмехнулся он. — А тебе они нравятся? — похоже, доберман искал союзника, чтобы вместе обсуждать и осуждать этот сериал. — Не очень. Как по мне вампиры и оборотни — самые настоящие выдумки. Не бывает такого, чтобы люди не узнали про кого-то, кто живёт у них под носом, и не опубликовали информацию в общий доступ, — проговорил полицейский. — С одной стороны да, но ведь и рыбопсы живут у всех нас под носом в окрестностях Бухты Приключений и Гавкенбурга, но судя по всему, про них мало кто знает, раз сюда до сих пор не съехались учёные со всей планеты, — сказал Коготь. — Это… другое. Рыбопсов здесь быть не должно, — не подумав, ляпнул пёс. — А где они должны быть? — поинтересовался собеседник. Кареглазый не стал задумываться над ответом. — В другом месте, где их бы никак не достали люди, — сказал Гончик. — Судя по всему они не спешат туда перебираться, раз их поселение не сдвинулось с места и находится так близко к людям, — проговорил голубоглазый. — На всё есть свои причины, — попытался закрыть тему он. — Переключим на другой канал? — Да, лишь бы не видеть это убожество, — фыркнул парень, листая дальше. Остановился он на канале, где показывали довольно нейтральный мультфильм. — Думаю, сойдёт. — Вполне. Мне почти без разницы, что смотреть, — проговорил овчар, пожалуй плечами. — Я всё люблю. — И ужастики? — ухмыльнулся доберман. — И ужастики. Как думаешь, кто устраивает на базе вечера ужасов, заставляя всех смотреть довольно нелицеприятные сцены? — ехидно улыбнулся он. — Тогда у меня для тебя есть кое-что, что не смотрел даже я. Отчим подарил ещё давно на день рождения, а у меня руки не доходят, чтобы посмотреть. Сейчас вернусь! — сказал он, убежав из дома.       Овчар усмехнулся, пожав плечами и устремив свой взор на экран телевизора, дожидаясь добермана. Теперь он заметил чуть ниже проигрыватель дисков, так что более, чем вероятно, пёс убежал за фильмом на подобном. — Вам помочь не нужна? — поинтересовался полицейский, повернувшись в сторону Ран. — Нет, я и сама справлюсь, — начала она. — Кстати, уже скоро придут тройняшки. — Это хорошо. А они любят ужастики? — спросил овчар. — Не сказала бы. Они относятся к ним скорее нейтрально, — усмехнулась Ран. — Хотя Джек вроде вполне их любит. Джону как раз наплевать, что смотреть, а Джим их слегка боится. — А кто есть кто? Я просто ещё не до конца их запомнил. Джека отличить ещё можно, а вот Джим и Джон… — Понимаю. Когда они только родились и Ази с Бейрутом принесли их домой, мы все тоже их часто путали, — сказала она, вспоминая времена, когда эти взрослые парни были ещё крошечными тёмными комочками. — Надо будет показать тебе их в детстве. Кхм, так вот, о чём это я? У Джима пятно под правым глазом, а у Джона наоборот, пятно под левым. Не волнуйся, даже если ты их перепутаешь сегодня, тебе это простительно. Вы не так часто видитесь. — Но я всё равно буду надеяться, что не перепутаю их. Это ведь будет немного невежливо, — проговорил он. — Поверь, они привыкли, — сказала Ран. — Я вернулся! — сказал с порога доберман, неся в одной руке диск, а в другой небольшой праздничный пакетик с чем-то внутри. Подойдя к дивану, он протянул этот пакет кареглазому и, прочистив горло и подставив одну из лап ко рту, сказал: — С прошедшим днём рождения, — Гончик усмехнулся, но подарок принял. — Спасибо, — он заглянул с пакетик, осмотрев содержимое: ежедневник для записей, ручка с зелёным корпусом и каким-то слегка нелепым цветочком на конце и носки со звёздочками. Хм, более, чем хорошо для злодея, с которым он общается на равным лишь пару дней. — Теперь у тебя будет цветок, от которого ты не будешь неистово чихать, — буркнул напоследок себе под нос голубоглазый, принявшись настраивать всё для просмотра диска. Пока он был занят этим делом, полицейский поставил пакетик с подарком рядом с собой, а входная дверь снова открылась. — Мы тут! — раздался почти одновременно крик тройняшек. — Мы слышим, — слегка недовольно сказал Коготь в ответ. — Садитесь, я фильм как раз включаю. — Ого, какой? — начал Джим. — Ужастик. Тот самый, который мне ещё на тот день рождения подарили с пожеланиями такой же насыщеной на события жизни. — Круто, — проговорил Джек. — Но сначала подарки. — Не стоило, — всё же улыбнувшись, сказал овчар. — Да ладно тебе, они всё равно не большие, — проговорил Джон. Всё трое протянули ему пакеты. — Спасибо вам всем, — немного смутившись, ответил он. — Пожалуйста, — хором ответили они, присев рядом для просмотра фильма. — Как хоть фильм называется? — поинтересовался с нотками разочарования Джим. — Тринадцать несчастий кровавой ведьмы Хеллвуд, — отчеканил Коготь, сев рядом, после того как нажал на кнопку для воспроизведения видео, всё ещё дерда в лапе небольшую коробочку от диска. Гончик в это время быстро заглянул в три новых пакетика с подарками: в первом были интересные сладости, во втором набор цветных маркеров и небольшая записная книжка, а в третьем несколько цветастых пар носков. — Многообещающе. Краткое содержание есть? — спросил Гончик, отставив пакеты в сторону. — Что-то про парня, переехавшего в старый и по слухам проклятый дом в самую глухомань леса. Внимание, данный фильм не рекомендуется к просмотру лицам младше восемнадцати… Интересно, кто это читает? — пожал плечами он, отложив предмет в сторону.       Фильм был довольно длинным, почти два часа с учётом коротких титров и заставки, которая сразу же началась с резкого и внезапного крика, сопровождающегося кроваво-красными буквами названия. Уже на этом моменте дёрнулись на месте Джим и Джон, скорее от неожиданности. Через некоторое время от начала фильма к ним присоединилась и Ран, которая в основном оставляла после себя комментарии по типу «что только не придумывают сейчас», а после уходила к духовке, проверяя выпечку. Ближе к половине пройденного времени им всем на закуску принесли печенье, от которого овчар любезно отказался, сославшись на то, что предпочитает не смешивать сладости и просмотр ужасов, которые заведомо не должны ассоциироваться с радостью. Конечно, этот ответ окружающих не совсем устроил и ему пытались скормить хотя бы одну печеньку, но всё-таки полицейский смог отстоять своё мнение. К концу всего чуда кинематографа Джим трясся, как осиновый лист, прижимаясь к Джону, тот в свою очередь часто отворачивался, не смотря на особо неприятные сцены и попутно уплетая печеньки, а трое оставшихся были вполне довольны, с неприкрытым интересом рассматривая жестокие сцены. — Бред, но мне нравится, — первым прокомментировал фильм доберман. — Тоже самое. Понятие не имею, как этот парень мог трое суток быть прикованным к стене вверх ногами с отрубленной головой, но при этом выжить и умереть только в самом конце, — добавил своё Гончик. — Вполне себе сносно, — потянувшись, проговорил Джек. — Не знаю, как вы умудряетесь смотреть вот это и не испытывать отвращения, — сказал Джим. — Вот сколько раз я себе обещал не смотреть с вами ужастики и все равно смотрю? — Тридцать один раз, это тридцать второй, — сказал Джон. — Ну так и не смотри, раз не хочешь, — сказал Коготь, взявшись за возвращение всего в изначальное выключенное состояние. — Как по мне тот фильм, который мы смотрели в последний раз в кино, ещё никто не переплюнул, — сказала Ран, стоя за диваном. — Кто хочет кушать? — Я! — вызвался Джим. — И я! — подключился Джон. — Я позже поем, — махнул лапой Джек. — Я тоже поем позже, — согласился Коготь. — И я, — возможно, этого приёма пищи можно будет избежать и вовсе, если парень вовремя «сбежит». — Вы тогда можете достать настольные игры. Кажется, единственное, что сейчас не у меня, так это шахматы. Светик мне их так и не отдал, — проговорила она, а Джим усмехнулся: — Он серьёзно всё ещё не отыгрался за коробку ликёра, которую проиграл? — Нет. Эти два старпёра тайком вылазят ночью из домов и собираются на детской площадке, думая, что я их не вижу. Он как развёл Светика на ту коробку, стащив у него из-под носа коня с доски, так и не думает отдавать, — покачала головой Ран для начала серьёзно, а после рассмеялась. Джон тоже хихикал, Коготь и Джек просто улыбались. — Да нету уже той коробки ликёра, — невзначай едва ли не пропел Коготь. — Как нет? — удивилась Ран. Коготь и тройняшки заулыбались, но ничего толкового не ответили. — Ах вы паршивцы малолетние, вы пили? — Ну что ты, конечно же нет, — чересчур наиграно сказал доберман. — А даже если и пили, то нам ведь можно. Закон на нашей стороне!       Дальнейшую перепалку бабушки, угрожавшей всё рассказать страшим о распитии подобных напитков, и внуков, отстаивавших своё право помогать в их уничтожении, дабы их дед начинал завязывать с прятаньем заначек алкоголя по всей Горе, Гончик не слушал. — А кто это? — спросил вслух овчар, когда в руках у женщины уже появилось полотенце и перепалку нужно было разнимать. — Кто? — Ну, тот кто украл коня с доски и победил Солнцесвета, — уточнил тот. — Он… — задумался Коготь. — Он… — Он просто дру-.— попыталась ответить Ран, но её прервали. — Да ладно, ба, он всё равно рано или поздно узнает! — едва повысил голос голубоглазый, после чего повернулся к овчару став тише. — Он дедушка моего покойного младшего брата. У нас… разные отцы. — Оу, — протянул пёс. В голове начал складываться пазл. — Болезненная дата… Так это… это его день рождения был вчера, верно? Но, Лилит ведь отдала тот торт мне и-. О, феникс, вы же могли мне сказать, что это не для меня и-.! — Хватит, — остановила его Ран. — Это был ребёнок Лилит, и если она посчитала нужным отдать тот торт живому псу, который родился в этот же день, а не мёртвому, которому он бы не пригодился здесь, то это её дело.       Тишина давила со всех сторон, как и чувство вины за поднятую болезненную тему. — Послушай, ты правда не виноват в выборе Лилит. — И всё же.-! — Каждый год, уже как семь лет, она печёт этот торт и оставляет на подоконнике, вплоть до того момента, пока его не съедают птицы и он не начинает гнить. В этот раз торт просто использовали по назначению. Прекрати винить себя в том, что лишил мёртвого еды, — прервал его Коготь. — Но.-! — Она действительно так делает. Просто печёт торт и оставляет его на улице. Гораздо лучше, чтобы его съел тот, у кого действительно в этот же день праздник, чем те, кто просто знает об этой традиции Лилит и хочет украсть его, не чтя память о нашем младшем кузене, — твердо продолжил старшего Джек. — Ладно. Но вы могли хотя бы сказать об этом. Я бы позаботился о том, чтобы хотя бы один кусок остался на улице для него, — тихо добавил кареглазый. — Не волнуйся об этом. Уверен, он достаточно поел подобного сладкого за годы до этого, — положив лапу тому на плечо, сказал Джон. — Он был бы не против поделиться с тобой, если бы… был жив, — кивнул Джим.       Овчар сочувственно улыбнулся всем. — Забудьте про шахматы. Я попрошу их назад позже. Сейчас лучше поиграйте в карты например, или в игры с фишками, — попыталась разрядить обстановку Ран, немного грустно улыбнувшись. — Я пока приготовлю поесть.       И всё же неловкость быстро не ушла. Лишь через пару настольных игр осадок неловкого и в тоже время грустного разговора осел. — Да вы совсем тупые! Ну я же ясно показываю! — негодовал Джон, в десятый раз показывая одно и тоже в игре «крокодил». — Ты показываешь неправильно! — проговорил Джим. — Все варианты этого твоего танца не подходят под ответ, — терял терпение Гончик. — Ну что тут непонятного? Я бабайлан! — кинув карточку на пол, сказал тот. — Какой ещё бабай? — прищурился Коготь. — Бабайлан, а не бабай! Это филиппинский шаман! — пояснил недовольно Джон. — Единственным, на кого ты был похож, вытанцовывая с бубном, так это на сумасшедшего, — покрутил у виска Джим. — Сами тогда и загадывайте такие слова! — Еда готова. Больше никто есть не хочет, кроме Джима и Джона? — спросила Ран, выглянув из-за угла. — О! Еда! — обрадовался бывший ведущий. — Мы лучше пойдём на улицу. Если что поедим у кого-нибудь из наших, на крайний случай, — проговорил Коготь, вставая на ноги. — Вы же не против погулять? — Мне всё равно, — пожал плечами овчар, встав на ноги. — Как хотите, — повторил этот же жест младший из тройни. — Не забудь свои подарки, Гончик, — напомнила Ран. — И постарайтесь не наткнуться на культистов. Не думаю, что они будут тебе рады после вчерашнего. — Не думаю, что я буду им рад, после вчерашнего, — ответил полицейский, сделав акцент на себя. — Но подарки я лучше заберу после прогулки. Мы ведь наверняка ещё вернёмся.       Так троица вышла на улицу, а уже там летний зной встретил их с распростёртыми объятиями. — Куда пойдём? — поинтересовался кареглазый. — Может заглянем в какой-нибудь кружок? — предложил Коготь. — Сегодня, кажется, есть занятия у двух из четырёх. — Зачем? Мы вышли погулять, а не учиться, — протянул Джек. — Давайте до площадки. — Ой, да ладно тебе. Это скорее не учёба, а мастеркласс. Тем более, это прикольно, — протянул голубоглазый. — Ну, я думаю, будет хорошо хотя бы один раз заглянуть в кружок, так что может действительно туда сходим? — вклинился овчар.       Джек осмотрел старшего и младшего, после чего цыкнул, закатив глаза: — Ладно, пойдёмте на кружок. Только на какой? — Рассписание обычно висит в холле, глянем на месте, — сказал Коготь. — И прекрати на меня смотреть так, как будто бы я тебя туда насильно тащу. — Без обид, но магия слишком сложная. В ней нет смысла! — проговорил пёс. — Ну вообще-то смысл есть. Существуют, например, заклинания, которые могут залечивать раны почти моментально, — сказал Гончик. — Это действительно спасает жизни. — Залечивать раны? — спросил Коготь. Джек недоверчиво изогнул брови. — Я покажу. Дайте кто-нибудь лапу, — остановился он, протянув раскрытую ладонь. Доберман медленно протянул лапу, после чего полицейский не сильно порезал ладонь своим когтем. Голубоглазый немного нахмурился, однако уже скоро уставился на зеленоватое свечение у кончиков пальцев пса. Через пару секунд кареглазый отпустил ладонь Когтя. — Это… — запнулся он. — Это невероятно! Ты можешь нас научить такому? — Мама с папой будут рады уметь такое делать, — ошарашено проговорил Джек. — Почему? — спросил Гончик, проигнорировал для начала вопрос добермана. — Они врачи, — продолжил он. — Ладно, я забираю свои слова назад, магия возможно и несовсем бесполезная. Но правда: ты можешь нас такому научить? — Возможно. Я не до конца понимаю, насколько у вас сильная магия, — проговорил полицейский. Он помнил разговоры с Мраем о магическом следе и впринципе ощущении магии, однако не до конца понимал, как это делать. Для неосвоившегося в том мире это пока что тяжело. — Но ведь ты этому как-то научился? И ты тоже был наверняка рождён здесь, а значит у нас равный потенциал. Хотя бы немного, — подумал вслух Коготь.       Кареглазый слабо улыбнулся, но ничего не ответил.       Почти в полной тишине они дошли до не особо большого двухэтажного здания, внутри которого сначала наткнулись множество желающих посетить занятия, а после и на рабочего, стоящего за стойкой регистрации, по всей видимости. — Привет, Джеки. Привет, внучек. Давненько тебя здесь не было. С кем на этот раз пришёл? — усмехнулся пожилой пёс с хриповатым голосом. — Деда, хватит, — буркнул он для начала, а после прокашлялся. — Кхм. Деда, это Гончик. Гончик, это мой дедушка по отцу, Клык. Он здесь работает и немного увлекается магией. — Приятно познакомиться, — протянул овчар лапу пожилому доберману, после чего тот взял её и интенсивно потряс. — Рад познакомиться! Не ожидал, что тот таинственный незнакомец, надравший культистам задницы, покажется здесь! — Как вы поняли, что это я? — смутился такому приветствию и наблюдательности парень. — У нас маленькое поселение, так что слухи о том, что Коготь завёл себе друга, обыгравшего его папашу в карты, раскидавшего всех культистов и перевоспитывающего Робина расходятся быстро, — рассмеялся Клык. — Но в целом, все рады таким новостям, и я тоже. Наконец-то хоть кто-то поставил культистов на место. — Ам, спасибо, — неловко почесал затылок овчар. — Так, на какие занятия вы пришли? — спросил старик. — Пока не знаем. Просто хоть на что-то, — махнул лапой Коготь. — Через семь минут начинаются занятия по воде. Интересует? — предложил он. Младший доберман глянул на товарищей, который пожали плечами, видимо, не возражая. — Вполне. Записывай. — Секунду. Поищу ваши карточки, — проговорил Клык, обернувшись назад к маленьким выдвижным ящикам. — Какие карточки? — тихо поинтересовался Гончик. — В них есть некоторая информация о тебе, а так же какие кружки ты посещаешь, или уже посетил. Сейчас у тебя её нет, так что тебе придётся её сделать, но это совсем не долго, — пояснил Джек. — Я своей настолько долго не пользовался, что уже не помню, что я посещал. — Серьёзно? А разве не ты ходил на кружок по огню и хвастался, что станешь факиром в будущем? — вопросительно поднял бровь старший из троицы. — Точно! Хах, я уже забыл об этом.       Тем временем мужчина обернулся, положив на стойку три карточки: одну сразу пододвинул к Когтю, вместе с ручкой, который своим неаккуратным почерком стал что-то там писать; вторую он положил перед Джеком, что дождавшись своей очереди тоже написал пару слов и поставил свою подпись, после даты; третья карточка была пустой. — Заполни её, пожалуйста. По любым вопросам обращайся ко мне или Когтю, — сказал старик.       Полицейский осмотрел карточку и начал постепенно заполнять её. Имя, возраст, дата рождения. Мать и отец… — Что мне писать в строке с матерью и отцом? — поинтересовался тот больше у Когтя, чем у Клыка. — Зачеркни мать, а вместо отца напиши хозяин и все данные Райдера, — младший доберман ответил быстрее немолодого. — Ладно.       Коготь посматривал на появляющийся текст через плечо, после чего выдал: — Подожди, Зик Райдер? Разве Райдер — это не его имя? — удивился голубоглазый. — Он не очень любит своё имя, поэтому и говорит всем обращаться к нему просто «Райдер», — улыбнулся кареглазый.       Так строка с Райдером была заполнена. Место жительства, документ, … учебная организация? — А, ты ведь не учишься в школе, — опередил сам вопрос Коготь. — Ну, напиши тогда вместо учебной организации рабочую и всё такое. — Ты не учишься в школе? — спросил Клык. — Я впринципе не учился в обычной школе, — пожал плечами он. — Я окончил краткий школьный курс, а потом так же ускоренно учился на полицейскую собаку и секретного агента. — Ты уже полицейский?! — в полном шоке был Клык. — С десяти лет, — закончив заполнение карточки, сказал овчар. — Я думаю, у нас будет время как-нибудь поболтать о насущном и не очень. — Да. Мне явно нужно заглянуть к Ран как-нибудь в гости и попросить её пригласить тебя. — Тогда до скорого, — кивнул кареглазый, когда его уже начали тащить к двери Джек и Коготь, заметив, что почти все зашли.       За дверью оказался обычный учебный класс достаточно больших размеров, чтобы вместить подростков и детей. Взрослых здесь не было, как показалось псу. Конечно, кроме «учителя», ведь с противоположного конца помещения на всех входящих смотрела женщина лет сорока. Троица зашла почти самой последней, а потому свободных мест осталось мало. Их внимание привлекла пустая парта в центре помещения, сразу за которой один сидел парень, болтающий с другом за соседней партой. — Тебе будет удобнее сидеть с кем-то знакомым или-.— начал Коготь, но Джек его прервал. — Эй, Фири, — окликнул он юношу за партой. Тот повернулся. — Привет, Джек, — поздоровался он, — привет, Коготь и .? — Это наш друг, его зовут Гончик, и нам не хватает места, чтобы посадить его поближе. Приютишь его? — поинтересовался он. — Без проблем! — Спасибо, — кивнул Джек, после чего обратился уже к овчару. — Гончик, это Сапфириус, но для друзей просто Сапф или Фири. Он твой одногодка, так что уверен, вы подружитесь.       Коготь с Джеком сели вперёд, а овчар разместился рядом с парнем породы бордер-колли. Его шерсть была окрашены сразу в несколько цветов: преимущественно белый, но так же было довольно много пятен цвета тёмного-шоколада, бежевых и серых. Однако на таком фоне выделялись и синие глаза. — Так ты друг Джека и Когтя? — спросил с улыбкой Сапфириус. — А, да. Что-то вроде этого, — махнул рукой овчар. — Я тебя раньше здесь не видел. Ты один из пропавших? — спросил бордер-колли. — Наверное? Я просто по счастливой случайности узнал, что родом с Драконьей Горы, вот и закрутилось, — почесал затылок парень. — А ты тут живёшь давно? — С самого рождения! Мне повезло, что меня не пытались увезти, — покачал головой парень. Он уже было хотел продолжить диалог но тут заговорила учительница: — Здравствуйте, ребята. Добро пожаловать на очередное наше занятие по освоению магии. Так как почти все из вас хорошенько отдохнули от школы за прошедшее время, а следовательно и расслабились, то сегодня повторим то, что мы уже проходили. Все ведь помнят, как поднимать воду из стакана? — Да! — донеслось единое со спины, где сидели в основном по-младше. — Вот и чудно. Тогда сейчас мы все поочерёдно будем набирать воду. И помните: один стакан на стол. Первый ряд, прошу.       Часть класса встала и подошла к шкафу, в котором стояло несколько десятков стаканов. Половина ряда осталась сидеть, ведь один пёс вполне мог самостоятельно набрать воды из-под крана. Пока они это делали, доберман повернулся к овчару. — У тебя не будет проблем с этим? — поинтересовался он. — Я просто не видел, чтобы ты использовал воду раньше. — Ну, на самом деле я не пробовал магию воды раньше. Я больше по огню и ветру, — смутился кареглазый. Синеглазый нахмурил, приподнял одну бровь, глянув на двоих впереди сидящий, на что они пожали плечами. — Либо тупой я, либо всё очень сложно, — буркнул он. — Всё очень сложно, — выдал овчар. — Ничего, мы тебе поможем, — махнул лапой доберман. — Ну либо можешь попросить учителя о помощи. — Кстати об этом. Как её зовут? — спросил кареглазый. — Синистра, — ответил Сапфириус автоматически. — Она действительно хороший учитель! И довольно умелая. Хотя жаль что того легендарного парня, расправившегося с культистами здесь нет! Готов поспорить, он бы уделал учительницу!       Старшие подавили смешки, закрыв рты руками, но позже всё же не сдержались и захихикали. Синеглазый вопросительно на них посмотрел, а овчар, сделав жест «рука-лицо», промямлил: — Вы мне обязаны рассказать дословно, какие слухи и легенды тут про меня составляют.       Глаза Сапфириуса округлились, после чего он едва подавился воздухом, восхищённо прошептав: — Так это ты тот герой! У меня так много вопросов! О! Скажи, а.! — Давай потом? — предложил кареглазый. — Мне не очень хочется сбегать с занятия уже через пару минут от толпы любопытных фанатов этой истории. — О, — он умерил свой пыл, прочистив горло. — Прости. Я — могила. — Спасибо, — тепло и благодарность улыбнулся ему полицейский.       Уже скоро воды набрали и остальные дети, поэтому Синистра начала говорить: — Напоминаю: никаких резких движений и никакого напряжения — только концентрация. Я буду ходить между рядами и смотреть за вашими успехами. Если вам нужна помощь, можете поднять руку и позвать меня. Начинаем!       Как только она это сказала, к нему повернулась передняя парта. — Смотри, тут почти тоже самое, что и с воздухом, но только с водой нужно обращаться более нежно. Как с девушкой, — начал Коготь, но его прервали. — Достойное сравнение, однако я попрошу вас обоих повернуться к себе. Для объяснений здесь есть я, — женщина смерила их скептичным и слегка суровым взглядом, под которым оба повернулись к себе, уставившись на стакан с ледяной водой. Та была довольна тем, что её послушали, поэтому уже скоро всмотрелась в лицо овчара. — Не видела тебя здесь раньше. Ты новенький? Как зовут? — поинтересовалась она. — Да, я тут впервые раз, я Гончик, — поспешил ответить он. Она промолчала, после чего посмотрела на стакан. — Сапфириус, возьми себе отдельный стакан. Гончик, пододвинь этот к себе, — скомандовала она, после чего оба выполнили указания. Она, заметив, что некоторые с интересом или даже насмешкой поглядывают на новенького, осадила их одним взглядом, после чего отвлекающиеся принялись махать руками у стаканов, напрягая больше мышцы лица, чем прилагая усердие. Учительница повернулась к нему назад. — Я так понимаю, ты владеешь магией воздуха? — Да. Не сильно много, но мне достаточно на данный момент, — проговорил он. — Как бы ты описал технику владения магией воздуха? — спросила Синистра. — Изящная, точная, иногда резкая, — задумался он. Скай объясняла теорию в целом и упоминала, что магия воздуха немного пограничная: она нуждается в лёгкости и жёсткости одновременно. — Вот именно: иногда резкая. В остальные моменты она плавная и должна находиться с тобой в гармонии, для того, чтобы работать. С магией воды почти так же. Она пластичная и мягкая, поэтому с ней нужно быть аккуратным и плавным. Она не терпит резкость, — объяснила она. — Попробуй выставить немного перед собой лапы и представь, что ты гладишь дикое животное. Чтобы его не спугнуть, ты должен быть собранным и неспешным, — продолжила женщина. Кареглазый выставил недалеко от себя лапы, хотя всё же понимал, что лучше будет колдовать стоя в более свободной позе: эта более зажатая. Понадобится больше усилий для магии. Он посмотрел на воду, попытавшись представить вместо неё что-то пугливое или хрупкое, но это не сильно помогло, поэтому он собрался с мыслями и начал действовать так, как, вероятно, ему посоветовали в том мире.       С огнём было обращаться довольно просто: чего стоит взять и вылить в магию все свои отрицательные эмоции? Определённых жестов нет — но все они резкие и собранные. Возможно, здесь стоит просто расслабиться и сгладить всю жёсткость магии огня? Он плавно коснулся воздуха, после чего медленно поднимал одну кисть вверх, потом вторую, и так чередую их, желая, чтобы вода начал подниматься из стакана. Сначала было сложно: упрямая жидкость лишь дрожала и булькала, но после всё же послушно выскользнула из сосуда. Сапфириус, сидящий рядом, сначала удивился, а после засиял ярче отполированной монеты, восхищаясь такой быстроте (возможно, своего нового кумира). На лице учителя тоже промелькнуло удивление, но оно быстро скрылось за собранностью и приподнятым уголком губ. Тем временем кареглазый, ухмыльнувшись, попытался придать воде форму, однако малый опыт дал о себе знать и, кроме подёргиваний, с водой ничего не произошло. В конце концов он плавно направил воду назад. — Отлично, — шире улыбнулась она. — У тебя действительно талант, как об этом сплетничают, — уже тише добавила она. — Благодарю, — кивнул головой овчар. Джек и Коготь в процессе иногда поглядывали на него, но в итоге остались довольны его результатом. Тем временем сидящие в округе подростки уже начали шептаться и укладкой тыкать пальцем в пса, что уже скоро до всех четверых сидящих стали доносится отрывки фраз: — …точно тебе говорю, это тот парень, что вчера кидал культистов как тряпичных кукол.! — …ненормальный… — …хочу стать такой же, когда буду старше!..       А сам объект обсуждения не обращал на это внимания, пытаясь придать вновь парящей воде форму рыбы.       В целом, занятие прошло не очень интересно, хотя вполне обоснованно долго: мало кто мог так легко поднимать воду из стакана, и большинство выполнили задание спустя добрую половину урока, если не больше, а на остаток времени учительница начала говорить, параллельно помогая тем, кто не мог выполнить задание, о том, что ожидает увидеть перспективный личностей на следующем занятии, смерив их убедительным взглядом. Впрочем, объяснения не совсем обязательны для того, что бы сказать о том, что кареглазому тоже он достался. — Ну и как тебе? — поинтересовался Сапфириус, пристроившийся к троице. — Неплохо, но можно было поработать и продуктивнее за такое время, — всё-таки выразил своё недовольство он. — Эй, не все тут гении в магии, — упрекнул его Джек. — Но я всё же ожидаю, что ты научишь нас с Когтем сам-знаешь-чему, вечерком, например, после сытного обеда. — Ладно-ладно, — в примерительном жесте подняв лапы, ответил овчар, думая, как же ему улизнуть с приёма пищи. Уйти прямо сейчас, заскочив только за подарками? Наверное, невежливо. Найти другое дело на Драконьей Горе, и сказать что поел у кого-то? Быстро вскроется. Сказать, что не голоден? Чёрт, может не прокатить с учётом характера Ран, да и она может подумать, что Гончик привередничает, и обидится. Ну или же… возможно, если сказать, что у него в последнее время слабый желудок и тихонько (хотя более вероятно, что нет) извергнуть всё в слив, от него отстанут? Да к нему только больше прицепятся и отдадут только в руки Райдера. Хотя, и вариантов-то особо нет. И пока кареглазый думал над возможностью избежать приём пищи, Сапфириус успел отделиться от троицы, а они сами дойти до дома. — Ну как ваша прогулка? — поинтересовалась Ран. — Мы заглянули к моему дедушке и позанимались, — кратко ответил доберман. — А чем? — развернувшись на диване, спросил Джон. — Водой, — ответил Гончик. — Ты там случайно класс не затопил? — усмехнулся Джим. — Я плох в воде. Мог разве что сжечь, — пожал плечами парень. — Мальчики, — укоризненно покачала головой женщина. — Вы трое, идите лучше есть.       Джек и Коготь не колебались и сразу пошли на кухню, где уже стояли три чашки супа. Если бы сердце овчара билось, оно бы сейчас выпрыгнуло: страх, что они обо всём узнают, съедал его. Конечно, в противовес, где-то в глубине создания доносился вопрос «и что с того?», но кареглазого это не утешало. Ну, будь что будет…       Сев за стол, парень осмотрел щедрую порцию обычного куриного супа. Раньше он бы с энтузиазмом поедал ложку за ложкой, однако сейчас он, сжимая от напряжения ложку, практически не разжёвывая, глотал блюдо, старательно игнорируя нарастающее чувство тошноты. Когда оно достигло своего пика, полицейский уже сидел сгорбившись, переводя дыхание и слыша где-то над головой взволнованный голос Ран. Долго сидеть, унимая тошноту, не получилось, а потому он, едва обращая внимание на происходящее вокруг, убежал в предполагаем ванную комнату, даже не сумев закрыть дверь до конца. Как же он ненавидел всё это.       Дрожа всем телом, он почувствовал, как чьи-то ладони аккуратно убрали его мешающиеся сейчас волосы. Чёрт, в этот раз он чувствовал себя хуже, чем в предыдущий. С чем это может быть связано? — Лучше? — тихо поинтересовлась овчарка, гладя его по голове. Тот коротко кивнул и, оперевшись на бортики унитаза, встал на ноги. Вода из-под крана помогла смыть вкус еды, а в это время Ран стояла в стороне с ждала его. — Может, лучше позвонить Райдеру, чтобы он тебя забрал? — Не стоит, я в порядке, — помотал он головой, полоская рот. — Просто немного неважно себя чувствовал за едой. Наверное, перестарался на занятии. — В прошлые разы тебя не тошнило, — заметила она. — В прошлые разы я не ел после применения магии, — пожал плечами он. — Дайте мне полчаса, и я приду в себя. Мне просто нужно отдохнуть.       Похоже, она не до конца поверила словам парня, но всё же отступила: — Ладно. Полежи немного, я дам тебе таблетку, — начала она, и уже хотела открыть шкафчик под раковиной, но её остановили — Не надо. Сейчас всё не так плохо, как это выглядело, — проговорил овчар. Увидев неуверенный взгляд голубоглазый, он добавил. — Правда. — Хорошо. Но как только тебе станет лучше, ты должен будешь поесть, — проговорила она. — Посмотрим, как получится. Обычно я не могу есть после подобного.       Она покачала головой, но проводила пса до дивана, шикнув на его обитателей, после чего те пододвинулись дальше к краю. Удовлетворившись тем, что теперь овчар смирно лежал, Ран ушла на кухню, чтобы убрать чашку недоеденного супа. — Ты как? — аккуратно поинтересовался Джон. — Нормально, — выдохнув, ответил он, смотря в потолок. — Ну, ты скажи, если что-то нужно будет, — сказал Джим.       Тот едва кивнул, после чего снова принялся рассматривать потолок.       Прошло не так много времени, после чего телефон овчара, оставленный ещё на обеденное столе, зазвонил. Дуэт, что сидел там, проводивший овчар сочувстваенным взглядом, когда тому стало плохо, посмотрел на гаджет и уже хотел отнести полицейскому, но их опередила Ран. — Держи, — протянула она вещь, не дав парню встать. — Слушаю, — начал кареглазый, не посмотрев, кто ему звонит. — Привет, Гончик. Мы вроде как закончили, — донёсся голос Робина. — А, Робин, привет. Это хорошо. Они точно работают? — спросил овчар. — Точнее некуда, — сказал тот. — Ладно, верю на слово. Спрячь свою, и всё. Вы большие молодцы, — он попытался сказать это менее усталым голосом, однако хорват заметил его. — Тебе плохо? — поинтересовался он. — Да. Меня вырвало, — сознался кареглазый. — Ран заставила есть? — уточнил Робин. — Типа того. — Они ничего не заподозрили? — продолжил череду вопросов изобретатель. — Не знаю, — выдохнул овчар. — Ладно, вечером поговорим. Хорошо? — Хорошо. Пока.       Робин бросил трубку сразу после своего ответа, поэтому кареглазый не успел ответить и лишь убрал свой телефон. — Как там Робин? — поинтересовался Джон. — Лучше, чем с культистами, — проговорил парень. — По крайней мере сейчас им никто не управляет. — И то верно. Это ведь, наверное, так противно быть под чьим-то постоянным контролем, — поёжился он же. — Противно? Не то слово! Ты не помнишь, как он тебя вырубил? И всё из-за его чокнутых родителей! — вставил своё слово Джим.       Дальше овчар уже не слушал. Какое-то время он просто лежал, думая о произошедшем, а после решил, что через час-другой ему всё же нужно будет идти домой. А до этого времени ещё была возможность немного отдохнуть здесь, раз уж у Солнцесвета нет никаких новостей о его семье.       И это было всё же грустно.       Он так хотел найти свою семью, а в итоге всё упирается лишь в его отца, которого он помнит и которого здесь, увы, по всей видимости, нет. А даже если и есть, то сам овчар, более, чем наверняка, помечен мёртвым, и его уже не ждут.       Есть ли шанс, что он сможет найти семью хотя бы в мире магии? — Гончик, — позвала его Ран. — Тебе лучше? Таблетка не нужна? — Да, мне уже значительно лучше. Просто задумался, — отмахнулся он, присев. — Может поешь? — всё-таки предложила немолодая овчарка. — Нет. Я не хочу рисковать. Поем у себя, — покачал головой кареглазый. — Ладно, как скажешь, — сдалась она. — Но, может, хотя бы домой возьмёшь печенья? — Хорошо. Не буду возражать, — улыбнулся он. — Раз уж тебе лучше, — начал Джек, — предлагаю последний раз сыграть в игры.       Никто не был против, поэтому уже скоро компания искала подходящую игру, где Джон не будет орать на всех из-за тупости остальных (а так же своего неумения нормально показывать слова), Гончик не будет хитрить, а Джек замалчивать важные правила игр. Найдя такую игру, все игроки принялись за соперничество.       Всё закончилось тем, что Коготь, не понявший правила за добрый час игры, перевернул всю доску с ором «да кто это вообще придумал?!».       Овчар уже хотел было начинать собираться, но Ран его тихонько затянула смотреть семейный альбом, пока тройняшки осуждали Когтя за то, что он испортил партию из-за своей непонятливости. Впрочем, она это обещала, когда они обсуждали тройняшек. — О, это мы в конце прошлого лета ездили на озеро, но в итоге Бейрут завёз нас на лягушатник. В отместку мы его окунули в этот же лягушатник, — усмехнулась Ран, указав на одну из фотографий, где Бейрут, держа в обеих лапах лягушек, сидит с кувшинкой на голове. Возле этой фотографии была эта же компания в этот же день, но только в полном составе. Конечно, не все хотели фотографироваться, поэтому не видно было Когтя, хотя видно его заднюю часть. Сам он видимо, как и кто-то другой, спрятался за Келвином, который старался закрыть своё лицо. — Это на самом деле не так уж и страшно. Разве что немного подпорченное впечатление, — прокомментировал овчар. — Наверное, но Азазель это не помешало полежать под солнцем, — сказала она. Следующие пару фото были просто семейные: на рождество, пасху и подобные. И конечно же Коготь, как и его два излюбленных товарища из старшего поколения,старательно прятались. Потом выпуск Когтя из школы, где он не мог отвертеться от главное роли в фото, пара его злодейских фото в школьный период, сделанных явно без его согласия. Тройняшки пестрили на фото своими яркими парными костюмами на праздники, Коготь своими «великими» проделками, ну а взрослые встречались лишь иногда на общих праздниках или днях рождениях, которых было весьма щедро, учитывая численность семейства. — Это мой муж, — сглотнула она, найдя фото, где высокий пёс обнимает довольно низкую Ран. — Он умер восемь лет назад. Инфаркт. — Сочувствую, — аккуратно сказал овчар. — Как его звали? — Кевин. Почти как Келвина. Он часто любил шутить над этим. И это в него девочки такие высокие, — грустно улыбнулась она.       Она стала листать дальше, приближаясь к детству Когтя и самой тройни, которая уже прижала Когтя к полу, заставляя вслух читать правила игры, которую он испортил. — Здесь наш Коготочек только пошёл в школу, — умилённо сказала Ран. На этом фото доберман улыбается во все имеющиеся зубы, держа в лапах будет цветов. — А тут эти сорванцы сорвали с Санты Клауса на празднике бороду. Стоит ли говорить, что потом из-за них все дети плакали? — Нет, не стоит. Я уже это представляю, — рассмеялся парень. На фоторграфии троица довольна своим поступком и держит белую бороду Санты Клауса как трофей. — Бедные дети. — Какие дети? — спросил Джон. — На том празднике, где вы Санту Клауса испортили, — усмехнулась овчарка. После этого троица слегка выпала в осадок, а Коготь мигом показался в ногах у бабушки: — Ты показываешь ему наш альбом?! — ошалел доберман. — А что? — спросила она. — Голеньких вас тут нет, а если бы и были, то я бы давно на то место приклеела ромашку, как в ваших детских альбомах. — Ромашку? — едва сдерживая смех, спросил полицейский. — Да, ромашку, — слегка недовольно ответил Джим. — У нас там все альбомы в этих ромашках!       По настоянию недовольной четвёрки альбом был закрыт.       Посмеявшись от души из-за ромашек и не только, овчар всё же решил, что ему пора домой. Взяв свои подарки и печенье Ран в одну руку, он попрощался со всеми, поблагодарив за тёплый приём и пообещав как-нибудь заглянуть снова. Уже после этого он вошёл в портал.       На базе его ждали щенки, которых вызвали на два вызова за этот день: преграда на железнодорожных путях и попытка кражи экспоната из музея. Что ж, не так уж и интересно, чтобы сожалеть о пропуске.       Конечно же, щенки потребовали рассказ о прошедшем дне, а после и фокус с водой, которому пёс научился там. Печенье уже мирно лежало во всеобщее доступе, а полицейского до самой ночи не отпускали непонятные тревожные мысли.