I.

      Ночная прохлада проникала сквозь окна, накрывая помещение лёгким ветерком и блаженным спокойствием, которого в последнее время до ужаса не хватало. Та ситуация с гробницей и случайным контактом с душой главнокомандующего Яхмоса вымотала девушку и определённо выбила из колеи.       Было в этом что-то пугающее и одновременно завораживающее. И постоянные мысли вокруг этого всего медленно сводили её с ума. Сон никак не шёл, а потому Эва битый час ворочалась и никак не могла успокоиться.       Отсутствующая как обычно Дия не вызывала больше излишнего волнения, а вот опасный охотник за головами шезму ещё как. Вздохнув, она всё же поднялась с постели и накинула лёгкое платье, собираясь прогуляться.       «Исфет, что же я творю? Амен строго запретил мне разгуливать по ночам, и не сносить мне головы, если снова попадусь.» — тяжёлые раздумья не давали покоя брюнетке.       Выйдя из хижины, Эвтида осторожно осмотрелась и медленно зашагала в сторону берега Нила. Настораживающие мысли тут же отступили, стоило лишь подойти к реке поближе. Мягко улыбнувшись, она чуть подумала и сняла сандалии, зарываясь пальцами ног в прохладный песок.       Подойдя к воде, девушка увидела отражение полной луны и, не сдержавшись, провела ладошкой по глади, на которой тут же проступили небольшие круги от прикосновения. Сзади послышалось небольшое шуршание и, вздрогнув, Эва обернулась. Никого поблизости не обнаружилось, а потому она снова отвела взор к реке. — Любопытно, — тихий голос позади заставил девушку вскрикнуть и едва ли не свалиться в течение. Однако ей всё же удалось удержаться на ногах и зло рассмотреть нарушителя её покоя.       Насмешливая улыбка лекаря сразу обратила на себя внимание, а сам он стоял сложив руки на груди и наблюдая за нежданной гостьей. — Зачем же так пугать, Ливий? — прошипела брюнетка, отходя от воды подальше. — И в мыслях не было. Кто ж знал, что ты тоже сюда явишься, — он закатил глаза, подходя ближе. — Сам то что тут забыл? Или решил утопиться раньше, чем это сделает с тобой эпистат? — женские губы дрогнули в ехидной ухмылке, а сама она с вызовом взглянула на него. — Не дождёшься, милая госпожа, — Пеллийский хмыкнул, а затем поднял взор к небу. — Это одно из моих любимых мест в Фивах, а ночью здесь особенно красиво. — Тогда не буду мешать. Пойду я, пока проблем на свою голову не навлекла, — девушка вздохнула и зашагала в противоположную сторону, однако, спустя мгновение, парень обхватил её запястье и дёрнул хрупкое тело на себя. — А разве я сказал, что ты мешаешь? Если в моей компании тебе комфортно, то так и быть, оставайся, — он ухмыльнулся, не обращая внимания на то, как непозволительно близко к ней оказался.       Потребовалось несколько секунд на принятие верного решения, а затем Эвтида кивнула, мягко выбираясь из его захвата. Посмотрев туда же, куда и Ливий несколько минут назад, она поняла, о чём была речь.       Именно здесь звёзды словно горели ярче, а полная луна и вовсе приковывала взгляд только к себе, не позволяя даже оторваться. Но перевести взор всё же удалось, заглядываясь на неизвестную фигуру из нескольких небесных точек. — Это Большая медведица, — тихо произнёс лекарь, прижимаясь к девушке вплотную и показывая пальцем на созвездие. — Так ты и в звёздах разбираешься? — она усмехнулась, ощущая непривычное тепло рядом с парнем. — Скорее увлекаюсь, чем по-настоящему что-то в них понимаю, — он хмыкнул, переводя взгляд на брюнетку.       Жёлтые глаза столкнулись с её зелёными, устраивая неизведанную им борьбу. Никто не хотел уступать. Отвести взгляд, значило проиграть. А Эвтида и без того была должна этому нахалу желание.       Они утонули друг в друге, а девичье сердце отчего-то приятно защемило, словно она стояла рядом с самым близким ей человеком. Кудрявые волосы едва покачивались на ветру и хотелось запустить в них пальцы, проверяя, насколько они мягкие.       «Незримый бог, откуда вдруг такие странные ощущения? Почему так тепло на душе стало с его приходом?» — мысли путались, а взор остановился на мужских губах.       Видно и Ливий почувствовал то же самое, и ухмыльнулся. Тело покрылось мурашками, а сам он склонился к её лицу. Горячее дыхание коснулось кончика носа, а в лёгкие словно перестал поступать кислород.       Пеллийский не переступал черту, несмотря на собственное желание. Кончиками пальцев едва коснулся мягкой щеки и остановил на женском подбородке, вынуждая слегка запрокинуть голову. Каждым своим жестом, взглядом и намёком, лекарь спрашивал разрешения.       Ему было важно знать, что Эвтида желает того же, что и он сам. И она мягко кивнула, не поддаваясь и капле сомнений. В тот же момент лекарь сократил расстояние, утягивая в блаженный поцелуй и заставляя позабыть обо всём на свете.       Слегка укусив за нижнюю губу, он вынудил приоткрыть рот шире. Горячий язык проскользнул внутрь, переплетаясь с её и обжигая. Мужские ладони скользнули по талии вверх, едва задевая рёбра.       Он становился настойчивее, но всегда соблюдал грань между нежностью и грубостью. Воздуха стало не хватать и пришлось отстраниться, но лишь для того, чтобы сделать новый глоток и снова утонуть в этой бездне любви.       С уст сорвался тихий стон в тот момент, когда длинные женские волосы оказались во власти грубых пальцев, вынуждая откинуть голову и подставить шею под россыпь поцелуев.       Смазанными касаниями, он оставлял обжигающую влажную дорожку своими губами и, проходясь языком по пульсирующей венке, следом спускался к ключицам. Хотелось, чтобы это ночное безумие не прекращалось, а вместе с тем и реальность не возвращалась.       Однако, Ливию пришлось остановиться, чем вырвал из лёгких брюнетки разочарованный всхлип. Он ухмыльнулся и, под девичий писк, поднял её на руки, посмеиваясь над её реакцией.       Расположив девушку на мягком песке оазиса, он навис сверху, позволяя ей исполнить забравшуюся в голову прихоть и запустить тонкие пальчики в шелковистые кудри. Она хихикнула, ощущая, насколько они приятные, и следом задохнулась собственным стоном, как только горячие губы нашли её сосок сквозь ткань наряда.       Щёки покрылись румянцем, а дыхание и вовсе сбилось под умелыми ласками парня. Прикосновение шершавых ладоней к округлым бёдрам сводили с ума, а затвердевшие от возбуждения и ночной прохлады ареолы жаждали новых издевательств.       Осторожно приподняв брюнетку, лекарь избавил девичье тело от одежды, наслаждаясь видом обнажённой Эвтиды, чем смутил её ещё больше. Но теперь она желала как можно чаще ловить на себе его восхищённые взгляды, обращённые лишь к ней одной. — Так и будешь смотреть? — избавившись от скромности, с ухмылкой произнесла она. — А чего хочешь ты? — с прищуром произнёс парень, чем поразил девушку.       «Видит Ра, он же знает, чего я так сокровенно желаю. Зачем мучает и оттягивает момент блаженства?» — проскользнуло где-то в чертогах женского разума. Но прошептала она совсем иное, утопая в жёлтых глазах и ища в них спасение от всех бед. — Хочу, чтобы ты стал первым мужчиной для меня, — тихий шёпот приласкал его слух, а сорвавшиеся слова вызвали самодовольную ухмылку. — Учти, милая госпожа, ты не одна из многих. А я не люблю делиться, — тихо ответил лекарь прямо в полные губы, захватывая их в свою власть. — А кто сказал, что это буду делать я? — с насмешкой ответила она, принимая всю ласку.       Мужские пальцы скользнули на внутреннюю часть бёдер, прикасаясь к истекающему соками лону и распределяя их вдоль всей промежности. От ощущения мягкого прикосновения к клитору из груди вырвался новый всхлип.       Влажной дорожкой он прочертил языком путь до сосков, вбирая их и посасывая, а меж тем пальцы колдовали над чувствительным комком нервов, круговыми движениями доводя девушку до исступления.       Лёгкими поцелуями Ливий пошёл дальше, задерживаясь возле пупка. Ноги раздвинулись шире, позволяя парню сотворить задуманное, а пелена вожделения заволокла взор, вынуждая откинуться на песок и прикрыть глаза.       Наконец, горячее дыхание опалило чувствительную точку. От предвкушения Эва всем телом сжалась, слегка выгибаясь навстречу движениям кончика языка. Он вырисовывал неизведанные фигуры на клиторе, провоцируя её на более громкие стоны.       Пусть они находились на приличном расстоянии от поселения, но всё же не хотелось оказаться застуканными в столь интимной позе. Не хватало ещё обрушить на свою голову разъярённого эпистата, который бы лицезрел такое. А потому приходилось быть тише и старательно сдерживаться, позволяя себе лишь тихие вздохи и всхлипывания.       Один палец едва ощутимо коснулся лона, плавно погружаясь внутрь, а следом и ещё один. Низ живота словно окаменел, и лишь лёгкая пульсация давала понять о нарастающем блаженстве.       Эвтида выгнулась так сильно, что услышала хруст позвонков, зарываясь пальцами ног в песок. Из уст выскальзывал тихий неразборчивый шёпот, походивший больше на молитву. — Незримый бог, не смей останавливаться! — тихо и прерывисто проговорила брюнетка, сжимая мужские волосы.       Тугой узёл медленно начинал развязываться, а волны удовольствия были близки, отчего кожа покрылась испариной и небольшая капелька пота стекла по лицу, теряясь в ложбинке женской груди.       Разочарованный стон сорвался с губ Эвы, когда Пеллийский всё же отстранился и с ухмылкой облизал губы, сливаясь с ней в поцелуе и оставляя её собственный вкус на девичьем языке.       Он плавно стянул штаны, проходясь пунцовой головкой вдоль промежности и распределяя естественную смазку. Приоткрыв глаза, она столкнулась с мужским изучающим взглядом, а сам он упёрся одной рукой в мягкую землю.       Мгновение, и он плавно качнулся, погружаясь в неё и позволяя привыкнуть. Расслабившись, она лишь кивнула, давая понять, что готова к продолжению. Толчки были медленными, но глубокими, позволяя почувствовать каждый дюйм. Стоны стали чуть громче, но тут же были прерваны нежным поцелуем.       В какой-то момент горячие ладони обхватили девушку за талию, резко переворачивая их и поднимая небольшие клубы песка. Брюнетка не растерялась и плавно опустилась на член до самого упора, позволяя громкому стону сорваться с уст.       Она стала набирать темп, опираясь на мужскую грудь и ощущая, как сам Ливий обхватил небольшую грудь ладонью. Пустынный оазис накрыли общие стоны, шлепки влажных тел и лёгкий ветерок, что заставлял кожу покрыться мурашками от сладкого температурного контраста.       Пульсация внизу живота усилилась, вынуждая и без того узкие стенки сжаться вокруг мужской плоти и срывая с его губ довольное шипение. Лекарь накрыл клитор большим пальцем, массируя его в ритм движений и подводя Эвтиду к такой желанной кульминации.       Парень приподнялся на локтях и в тот момент, когда хрупкое тело начала бить дрожь удовольствия, он обхватил её за шею и притянул к себе ближе, скрывая громкий вскрик в грубом развязном поцелуе.       Вновь перевернув их и возвысившись над девушкой, Пеллийский совершил ещё несколько глубоких толчков и закончил сам, изливаясь ей на живот. Какое-то время они наслаждались объятьями друг друга в полной тишине, восстанавливая дыхание.       Эвтида подошла к воде и омыла кожу, избавляясь от последствий их блаженства. Собравшись, она как-то неловко переминалась с ноги на ногу, не понимая стоит ли вообще разрушать это безмолвие.       Все сомнения и возникшие страхи исчезли, стоило Ливию подойти к ней и прижать к своей тёплой груди, вновь даруя своё внимание звёздам. До ужаса смешной вопрос посетил голову брюнетки, что тут же сорвался с её губ. — Почему ты зовёшь меня милой госпожой? — Эва фыркнула, подняв голову к небу. — А как же тебя звать? — он насмешливо склонил голову, наблюдая за девушкой. — Моё имя Эвтида, так и называй, как родители прозвали, — она вздёрнула носик, обращая свой взор на парня и утопая в желтизне его глаз. — Пусть так, однако, для меня ты отныне и вовек будешь милой госпожой, Эва, — он ухмыльнулся и прижал её крепче. — Не иначе как госпожой твоего сердца? — насмешливый тон скрывал сильно колотящееся сердце. — Я же сказал, что не люблю делиться. Особенно теми, кто дорог моей душе, — он улыбнулся, притягивая её для нового поцелуя.