Web

Последнее, чего ты хотела — это злить его. Всякий раз, когда ты набиралась смелости дать ему отпор, его взгляд заставлял желудок сжиматься в спазмах неописуемого страха за собственную жизнь. Кроваво-алые глаза наливаются магмой ненависти, сверкая даже при дневном свете, но его лицо расслаблено, не выражающее ни единой эмоции. Горько это признавать, но за столько времени, проведенном с ним, ты действительно научилась улавливать еле ощутимое колыхание паутины, в которую ты угодила, мгновенно одергивая и приказывая себе закрыть рот. Последнее, чего ты хотела — это слышать слова любви, бесстыже слетающие с его губ. Действия Блэйда всегда идут вразрез с языком, изливающим на тебя сдержанные, но такие приторно сладкие речи, от которых к твоему горлу подступает тошнотворный ком. Его длинные пальцы впиваются в плоть твоего бока, мгновенно оставляя кровоподтеки, вырисовывающиеся на холсте твоей бледной кожи. Ты ощущаешь холодное дыхание погибели у своего уха, пока Блэйд неустанно, словно мантру, повторяет снова и снова, что ты принадлежишь только ему. Тебе хочется вырваться, хочется сбежать, хочется забиться в угол и рыдать, пока сознание не покинет тебя от обезвоживания, но ты терпишь, так же, как он повторяет эти омерзительные слова, снова и снова. Последнее, чего ты хотела — это следовать за ним по пятам, куда бы он ни шел. Ты переминаешься с ноги на ногу всякий раз, когда Блэйд озвучивает, куда вы пойдете сегодня, но одного его тяжелого шага к тебе навстречу достаточно, чтобы ты перестала брыкаться на его туго натянутом поводке, иначе ты задохнешься. Последнее, чего ты хотела — это разделять с ним одну постель. Его массивная ладонь давит на твой живот, словно груз, который тебе не терпится сбросить, пока он размеренно дышит тебе на ухо. Его смольные волосы щекочут твое плечо и щеку, и ты неуверенно протягиваешь дрожащую руку, чтобы убрать за его плечо непослушные пряди. Даже в темноте ты можешь видеть, как рубиновые глаза распахиваются, переливаясь янтарем в лунном свете, изучая этот милый испуг, нарисованный на твоем лице. Ты замираешь, не издавая ни звука, не осмеливаясь вдохнуть, не осмеливаясь моргнуть, пока его губы растягиваются в зловещей ухмылке, а рука еще крепче надавливает на твои ребра, затягивая тебя глубже в бездну его объятий. Последнее, чего ты хотела — это целовать его. Блэйд наклоняется так близко, что ты можешь ощутить металлический запах, исходящий от его одежды. Твои губы рефлекторно поджимаются, твое тело все еще жалко борется с криком разума, который вынуждает тебя сдаться. У тебя нет выбора. Его ладони крепко сдавливают твои предплечья. Его дыхание становится все более тяжелым, лицо все так же, как и всегда, выражает полное безразличие, но ты чувствуешь, как последние песчинки необратимо скатываются по часам. Его взгляд прожигает зияющую дыру в самом твоем естестве. Ты нервно сглатываешь, распахивая дрожащие губы, чтобы впустить его скользкий язык. Влажная мышца хозяйничает у тебя во рту, пока его рука поднимается по твоим плечам к затылку, чтобы еще глубже завлечь тебя в удушающий поцелуй. Тебе хочется кричать, но ты проглатываешь свое жалкое отчаяние, расслабляясь в его хватке, потому что ты должна быть послушной. Последнее, чего ты хотела — это однажды почувствовать, как его взгляд смягчается, как его слова больше не вызывают тошнотворных спазмов, как его прикосновения больше не отзываются омерзительной дрожью в твоем позвоночнике и заставляют мышцу в твоей груди сокращаться чаще. Ты не хотела чувствовать, как липкая паутина, которая стала для тебя тюрьмой, теперь окутывает тебя мягким теплом, как и присутствие человека, нависающего над тобой и произносящего: «Наконец-то ты по-настоящему моя». Ведь тогда ты по-настоящему проиграешь дьяволу.