Пролог

      Въедливый звук хруста костей продолжал греметь в голове. Всë вокруг расплывалось, сплетаясь в единую монотонную сухую массу. Ужасающий крик лежащего на полу мальчика пятнадцати лет, свист главного судьи, голоса перепуганных зрителей… Блэйд почувствовал сильные, но нежные руки на себе. Он тяжело дышал, не замечая ничего вокруг. Уже не избивая того ребенка, он сосредоточил всë своё внимание на том женском тепле, что окутало его. На знакомом успокаивающем голосе.       — Эй, Блэйд, ты меня слышишь? Ты понимаешь, что наделал? — Девушка глядела то на избитого мальчика, суетящихся вокруг врачей и родственников, то на своего ученика, чьи руки были испачканы кровью. — Пойдем…       Среди всех фоновых звуков различался лишь стук её каблуков о пол. Блэйд искоса поглядывал на колышущиеся белые волосы, собранные в высокий хвост. И на молодое красивое тело, прожженное тренировками и сейчас скрытое тонкой тканью чёрного платья.       В гардеробе не было ни души. Оставшуюся часть соревнований перенесли и, на удивление, молодые спортсмены, их тренера и родители быстро испарились. Цзинлю опустилась на корточки перед сидящим Блэйдом, заботливо перевязывая раны.       — В лучшем случае тебя не допустят до следующих соревнований. В худшем — дорога в этот спорт тебе закрыта.       Парень молчал. Он стыдливо отвёл взгляд в сторону. Красивые янтарные глаза тренера с жалостью смотрели на юное лицо, ещё не лишëное детских черт, но уже приобретающее грубые, мужские. И ему впервые стало стыдно за своё поведение. Он продолжал молчать. Цзинлю тяжело выдохнула и поднялась.       — Я не понимаю, что ожидала администрация приюта, отдавая тебя сюда. — Отойдя к окну она достала из сумки пачку сигарет и закурила. Цзинлю было всего двадцать два года и так же, как и Блэйд, она никогда не знала своих родителей. Всë детство она отдала в погоне за несбыточной мечтой: стать чемпионом в китайских боевых искусствах. Но в реальности такое оказалось ей не по возможностям. И сейчас, цепляясь за остатки прошлого, она тренирует детей чтобы, заработать на жизнь и учебу.       — Там все наглухо идиоты! — фыркнул Блэйд, впившись взглядом в бинты на своих руках. С детства в приюте он был изгоем. Не мог найти общий язык с другими детьми, они его ненавидели. Потому он возненавидел их в ответ. За малейшие признаки издёвки лез в драку, не имея возможности побороть агрессию. Воспитатели не могли с ним справиться и чтобы хоть как-то обуздать эту неуправляемость отдали его в спорт.       Цзинлю в ответ лишь усмехнулась. Ей вовсе не было жалко Блэйда. Но она хотела ему помочь. Нет. Вовсе не хотела. Она должна была. Как тренер. Как единственная, кому это под силу.       — Пожалуй, все вокруг наглухо идиоты. Наверное, и я такая же.       Закончив фразу она затянулась. Стоя вполоборота, девушка смотрела на темнеющее небо, сплошь покрытое тучами. Взгляд парня же был направлен на её стройные ноги, выглядывающие из-под короткого платья.       — Вовсе нет… ты не такая, как они, — Она, удивлённая, обернулась, не понимая, что хочет сказать Блэйд. Тот же мечтал сгореть со стыда. Сгореть в пламени её янтарных глаз и, превратившись в пепел, осесть на кромках её души. Пускай для Цзинлю он всего-то глупый одинокий подросток! Даже не этап в её жизни, а лишь его часть. Однако эта беловолосая девушка занимает всего Блэйда. Когда он сидит за партой, вместо алгебры и истории мысли заняты её нежным голосом, светлыми волосами, приятным смехом, заболивыми руками. На протяжении всего дня он с нетерпением ждёт начала занятий, чтобы вновь увидеть Цзинлю. А по ночам мечтает, как снимет с неё эти чертовы облегающие шорты, в которых она любит появляться на занятиях. Майку, за ними лифчик и трусики. Изучит языком всë её тело, вдыхая приятный аромат духов. Намотает на кулак белоснежные волосы, положив вторую руку на её тонкую шейку, войдёт в неё. Пускай мечты и остаются лишь ими, но при мыслях, что Цзинлю может ласкать кто-то другой, у Блэйда возникает сильнейшая агрессия. Приходится бороться с желанием затеять драку, чтобы выпустить пар. И всë же предполагать, что в таком возрасте она остается чистой и невинной было бы очень наивно. Но не только мысли о сексе с другим вызывали у Блэйда отвращение и ненависть. Когда он видел, как Цзинлю с кем-то говорит, хотелось разорвать этому человеку глотку. Когда она уходила после занятий неизбежно возникал вопрос «куда?». Он ненавидел тот факт, что не знает ничего о её жизни за пределами спорта.       Он впервые говорил с ней наедине так откровенно. Это давалось с большим трудом. Думая об этой девушке, он чувствует себя свободно, комфортно, в безопасности. Он помешан на ней.       — Я не стану прекращать ходить на тренировки, пока там ты. Пусть они делают, чë хотят. — Взгляд парня ушёл в сторону.       — Избив этого мальчика, ты повёл себя непрофессионально. То, чему я учу, это не просто «выпустить агрессию». Это спорт. Это искусство. Ты должен научиться контролировать себя. Или не сможешь больше заниматься со мной, как бы того не хотел. — Блэйд сжал кулак в раздражении. Цзинлю же затушила сигарету и выкинула в окно окурок. — Если не сделаешь это сейчас, у тебя нет будущего. Не только в спорте, но и в жизни. Мир — жестокое место, Блэйди. Ты это знаешь, как никто другой. Но другого мира у нас нет.       Её голос смешивался со звоном ветра и единичных капель ударяющихся о стекло приоткрытого окна. В комнате пахло изморозью. На улице совсем потемнело. Раздалось цоканье каблуков. Девушка оказалась совсем рядом. Её нежная рука коснулась щеки Блэйда.       — Когда ты покинешь стены приюта, в тебе не останется ничего живого. Во всем мире ты будешь один. Работать на ненавистной работе, только бы выжить. Возможно, учиться, надеясь, что в будущем тебе это поможет. Возможно, встретишь женщину, такую как и ты, и она найдёт в тебе утешение. А ты в ней. — Цзинлю погладила его по щеке, нежно заглядывая в алые глаза. А затем села рядом, вновь оказавшись ниже. Она была достаточно невысокой, и большинство её учеников пятнадцати-шестнадцати лет были выше. Блэйд же в этом году, сильно прибавив в росте, и вовсе оказался почти на голову больше.       Она скрестила ноги, положив одну на другую, и опëрлась о колено локтем. Подперев рукой подбородок Цзинлю уставилась на Блэйда, внимательно изучая его смущëнное лицо.       — Расслабься. Незачем так переживать.       Блэйд повторил движения её ног, положив одну на другую. Однако совсем по другой причине.       Погладив его уже по плечу, Цзинлю заглянула прямиком в алые глаза. В её взгляде было что-то успокаивающее. Что-то приятное.       Воцарившееся между ними спокойствие прервал резкий звук пришедшего сообщения. Она взяла телефон, и яркий свет опалил её бледное лицо. Пару секунд посмотрев на экран, девушка убрала телефон обратно в сумку и поднялась.       — Жду тебя завтра на тренировке. И не задерживайся тут надолго. — Бросив лёгкую улыбку, она, стуча каблуками, удалилась.       Ещё некоторое время Блэйд оставался там, переводя дыхание. В нём смешались возбуждение, стыд и агрессия, возникшая от того, как именно ушла Цзинлю.