1. Поймать и...

Даже не верится, что пять лет моих мучений вот-вот закончатся. Сегодня первое сентября, а значит, я студентка выпускного курса факультета логистики и менеджмента Московского государственного университета. — Проснись и пой! — Катюх, — махнула рукой, — заткнись и спи! — Вставай давай, ёпта. Нам ещё до шараги пилить и пилить. — Шарага, — усмехаюсь, — ага… Мне двадцать четыре года, а чувствую я себя на сто двадцать четыре. — Жизненно, — закинула полотенце на плечо, — я в душ. Общежитие у нас было хорошее. В корпусе всего три комнаты, в которой по два человека, и то, только девочки. Отдельная кухня, душевая, туалеты. Благодаря тому, что мои родители напились палёной водки и умерли, а меня определили к бабушке в Челябинск, я учусь по льготному тарифу, имею общежитие и повышенную стипендию. «Счастливое» детство многому меня научило, и подарило такую гадость, как «синдром отличника». Идеал может и должен быть достигнут, убеждение, что несовершенный результат работы не имеет права на существование. В зачётке всегда пятёрки. В школе, в институте, в жизни. Если не «отлично», значит, я лучше застрелюсь. — Уль, — вернулась, — опоздаем же. — Встаю, — поднимаюсь, — встаю. Катерина — моя соседка по комнате и одногруппница. Первое время я её боялась, ибо ей палец в рот не клади, она отгрызёт руку до плеча, вместе с костями. В жопе у неё шило, это факт. Энергии столько, что хоть продавай. Пьёт, курит, материться, и с лёгкостью пропишет кому-нибудь в кабину. Постоянно пытается найти мне парня, хотя у самой одни идиоты. Она крутая, и как ляпнет что-нибудь на паре, хоть стой, хоть падай. Мы обе из обычных семей, но её мама, каким-то чудесным образом заставила её отца оплачивать дорогущее обучение в универе. Полностью. Собравшись с силами, взяла все принадлежности и потащилась в душевую. Пока укладывала волосы, то переговорила с бабушкой, а Катя сделала нам завтрак. — Рыжая кочка, — взъерошила волосы. — Прекрати, только уложила. — Ты после линейки куда? — В кофейню. — Брось, праздник же. — Наталья Николаевна попросила. Двойной тариф. — Тогда, — вздыхает, — ладно… Я работаю в кофейне рядом с универом. Владелица кофейни — мама моего одногруппника. Владик, конечно, конченый придурок, но мама у него замечательная. С пониманием относится к моей учёбе, хорошо платит. — Заебавшие рожи, — вздохнула Катерина, глядя на одногруппников. — Потерпи до нового года, а потом мы уйдем на практику и вообще друг друга не увидим. После пламенной речи ректора, мы ушли на классный час, где куратор рассказывала о планах на год. Куратора мы назвали мастачкой. Так стали говорить те, кто пришёл после колледжей или техникумов. — И да, Иоанна Прокофьевна, ваш преподаватель по анализу финансово-хозяйственной деятельности, ушла на пенсию. — Лет тридцать назад, — прошептала подруга. — Теперь, этот предмет у вас будет преподавать Зайцев Кирилл Андреевич. Прошу, заходите. Когда этот мужчина появился в аудитории, то женская половина группы перестала дышать. Катя аж очки надела. — Это тот мужик, который за кофе к тебе ходит? — Ага… Высокий, широкоплечий, подтянутый блондин с голубыми глазами. Господи, он как с картины. Нет, с иконы. — Охуеть… Поймать и трахать… Поймать и трахать… — Несите лёд и фен, — выдыхаю. Мурашки пошли по коже. — Здравствуйте, студенты, — ослепительно улыбнулся, — все подробности по поводу нашего с вами обучения я расскажу завтра. Мы проведём весь день вместе, так как в расписании пять пар. С первой, — поджал губы. — Я в ахуе, — потёрла глаза, — с первой… — Лучше бы убили. — А в субботу мы дружно выходим на субботник после пар! — объявила мастачка. — Пиздец… — Сколько пар в субботу? — Четыре, — ответила староста, — со второй, — показала расписание. Какая, сука, прелесть. Мало того, что через месяц у нас курсовая по налогам и налогообложению, где Ольга Викторовна трахает во все дыры без смазки и согласия, плюс ко всему каждый день по пять пар. Обожаю… Расставшись с Катей, отправилась на работу. — Веселее, студент! — крикнула Наталья Николаевна, — с днём знаний. — С днём самоубийц. Расписание какая-то жопа. — Ты справишься. Осталось совсем чуть-чуть. Кстати, сколько у Влада долгов? — Шесть. — И до какого числа закрыть надо, чтобы к сессии допустили? — До двадцать шестого сентября. — Ох, — потерла ладони, — устрою я ему сегодня. Мама, у меня всего два долга, — передразнила. Да, я сдавала Влада с потрохами, ибо он меня бесит. — Это тебе, — ставит коробку. — Бенто-тортик? — открываю, — слишком мило. — Ты заслужила. Я не хотела тебя дёргать, но мне очень надо, а Надя в пригороде. — Всё нормально, — завязываю волосы, — не переживайте. — Ты — чудо, — чмокнула, — до завтра! — Хорошего вечера. — Запасы пополнила, кассу сверила, работай на здоровье. — Ладно, — улыбаюсь. Самое печальное и ужасное то, что Иоанна Прокофьевна ставила оценки закрывая глаза. Надо тебе пятёрку, она её нарисует. И естественно, никто не учил этот предмет, а теперь, когда препод новый, то у меня проблемы. Кажется, мой красный диплом накрылся медным тазом. Посмотрим, что он ещё завтра скажет, и если его слова мне не понравятся, то всё… Пиздец. Я знаю, что можно иметь несколько четвёрок и получить красный диплом, но мне четвёрочки не нужны.

На следующий день

Ничто не бодрит с утра так, как метро. Особенно, когда ты вышел на другой станции. Мы забежали ровно за минуту до того, как Кирилл Андреевич появился в аудитории. Отдышка конская, щеки красные, и мы мокрые как лошади. Конечно, видел бы наш физрук как бежали, то поставил бы автомат сразу же. — Я так за пивом не бегаю, — Катя пьёт воду. — Пиво не пью, но, — протянула руку, — понимаю. — Доброе утро! Ага, если бы. На нём сегодня чёрная водолазка и штаны в клетку. Вот это фигура… Я, как любая девушка, когда видит настолько красивого мужчину, конечно же, представляла, что он влюбится в меня и мы уедем в Италию. Клиент полюбил студентку-баристу. Романтично, да? Но теперь, в моей голове возникали всевозможные сценарии порно из категории «учителя и ученики». — На сколько он старше нас? — Лет на десять точно, — достаю тетради, — может, чуть больше. — Староват, — нахмурилась. — Самый сок, — фыркнула, — ты, блять, посмотри на него, Катя! — Вижу. Кстати, он не женат, у него есть собака. — Как узнала? — Инстаграм, ВКонтакте. Мне было чем вчера заняться. — ФСБ отдыхает. — Ещё у него сестра есть и брат, куча племянников, и он похож на маму. — С факультетом ты ошиблась, подруга. — Итак, особое внимание я буду уделять краснодипломникам, так как дисциплина является профильной, и она основополагающая в вашей специальности. А можно отчислиться? — Для тех, кто к таковым не относится, требования куда ниже. Конспекты, посещаемость, и возможно, вы получите автомат на сессии. Отличники, с вас я буду требовать задачи, конспекты, посещаемость стопроцентную, за исключением обстоятельств, лабораторные работы, и да, автомата для вас нет. Я должен знать, что вы разбираетесь в предмете. Это очень важно. Поднимите руки те, кто идёт на красный диплом? Я еле как подняла руку. — Отлично. С вами мы будем проводить много времени, так как ректор поручил мне быть вашим научным руководителем на дипломе. Наложу на себя руки в туалете, честное слово. Он мне резко перестал нравиться. Кирилл Андреевич, ну зачем вы заставляете в петлю лезть? Иначе никак? На обеде пришли в столовую, но мне кусок в горло не лезет. — Ты чего хоть? — Это пиздец. Никто из нас не знает анализ, понимаешь? У меня несколько вариантов развития событий: забить на красный, умереть, изучая анализ со второго курса, или же, соблазнить его, чтобы он мне пятёрки ставил. Чисто такая отличница-проститутка. — Третий вариант хороший. — Знаешь, сколько таких, как я? Вон, на Танюху посмотри. Вчера пришла, страшная как атомная война, блять, а сегодня у нас каблуки, макияж, мерзкие карамельные духи, ещё после пары с ним хи-хи да ха-ха, лифчик на два размера меньше. — Было бы что класть в этот лифчик, дорогая моя. У Лавровой на лбу написано, что она дура. — Дура дурой, но прежде у нее получалось выпрашивать пятёрки. Серафимову сколько лет было, когда Таня под него легла за зачет под бухучёту? Шестьдесят? И ничего, и нормально. — Фу-фу-фу, — нахмурилась, — он же гадкий. — А ей похуй. У неё в голове обезьянка сидит с тарелками и хуярит без остановки, а зачёты в зачёточку летят со свистом. Что делать, Катюха?! Я в жопе. — Муравью хуй приделать. — Отличный совет, — кивнула, — спасибо. — Может, стоит подучить анализ, а, Уль? Для тебя это херня, память же фотографическая. Ты гений современности. — Думаешь? — прищурилась. — Знаю. Подучишь, всё ему сдашь. Боимся больше, как всегда. Налоги же мы сдали. — И чуть вены не вскрыли! — Но сдали. Хотя, тоже от Викторовны тряслись как суки, а Зайцев по сравнению с ней — заяц. — Прекрасное сравнение. — Она же Сталин в юбке со стальными яичниками. Этот шутки шутит, улыбается, вроде миленький такой, да и объясняет понятно. — Да, — киваю, — тут ты права. Может, я действительно зря развожу панику, и стоит разобраться, прежде чем орать? — Так и есть. — Я тебе говорю, всё с кайфом будет. Кстати, как тебе его штаны? — Попка просто персик, — рассмеялась, — поймать и трахать… — Поймать и трахать, — подмигнула. Этим же вечером, когда я пришла на работу, чтобы отпустить Надю с ребёнком в больницу, пришёл Зайцев. — Добрый вечер, Кирилл Андреевич. — Ульяна, — улыбается, — здравствуйте. — Как обычно? — Нет. Сегодня никакого капучино, хочу горячий шоколад. — С какими добавками? — А как вам нравится больше? Он облокотился на барную стойку и положил голову на руки. Какие у него бездонные голубые глаза. Я моментально растерялась, но не показала этого. — С корицей и ванильным сиропом. — Слишком сладко. — Но вкусно. — Хорошо, — кивнул, — поверю вам. В процессе приготовления напитка, у нас завязался диалог. — Вы только из университета? — Да. С утра до ночи в стенах родного института. — Вы тоже логист? — Верно, — потер переносицу, — и у меня тоже был противный преподаватель по анализу. — Вы не противный, — рассмеялась. — А какой? Чересчур требовательный? — Ну-у-у, — задумалась, — да. Извините. — Правду я люблю. В свои студенческие годы, я дико ненавидел эту женщину, которая вынесла мне весь мозг с анализом. Я вызубрил все книги, которые связаны с данным предметом, с полной уверенностью, что в будущем это мне не нужно. — И как? Ошиблись? — Ошибся. Теперь, я могу доставать вас, — звонко захохотал. Его смех очень приятный. — Чудесно. — На самом деле, мне это пригодилось, и я благодарю своего преподавателя до сих пор. Возможно, лет через двенадцать, будучи в моём возрасте, вы вспомните меня добрым словом. — Если ваш предмет не сведёт меня с ума. — С ума вас сведёт кое-что другое. Как же двусмысленно прозвучало… — Диплом, — продолжил. Расплатившись и попрощавшись со мной, Зайцев покинул кофейню, а я выдохнула. Щеки горят, сердце бьётся с бешеной скоростью. Так, он сказал, через двенадцать лет, будучи в его возрасте. Двадцать четыре плюс двенадцать? Тридцать шесть. — Ему почти сорок?! — разговариваю сама с собой. Если мой будущий муж не будет выглядеть настолько охуенно в сорок, то такой муж мне не нужен. Чувствует моя задница, что этот учебный год будет весёлым.